Главная
О нас
Наши собаки
- Репортаж
- Фотоальбом
- Видео
Информация
- Новости
- Статьи
- Ветеринария
- Разное
Юмор
Форум
Контакты

Это интересно

ОКД
ЗКС
ИПО
КНПВ
Мондиоринг
Большой ринг
Французский ринг
Аджилити
Фризби

Опрос

Какой уровень дрессировки необходим Вашей собаке?

	Элементарное послушание в быту
	Чёткое выполнение команд
	Спорт и соревнования

Полезные ссылки

РКФ

Все о дрессировке собак

Стрижка собак в Коломне

Поиск по сайту

Интервью с главным редактором журнала Maxim Александром Маленковым. Маленков журнал максим

«Вот вы говорите, что люди стали черствыми, а я взял и купил себе дельтаплан!»

Мы застали Александра сидящим, смотрящим и размышляющим. Маленков, как Юлий Цезарь, может делать одновременно три дела, а когда в этот момент ест, то и четыре! Посреди кипящей редакции Александр, по его собственному сравнению, которое он милостиво разрешил нам использовать, смотрелся «усталым титаном». (Кроме того, он разрешил нам сравнить его с «Тадж-Махалом в лунном свете». Мы долго колебались, что выбрать.) Редакция в этот день работала у него дома. «Он часто так делает, — шепнул нам на входе старший дворецкий. — Порой ему приходит охота встряхнуть людей, и тогда он собирает их здесь, на белом мраморе виллы». Мы зашли и смущенно остановились, чтобы случайно не нарушить торжественность момента. Однако Маленков, как совершенно обычный человек, улыбнулся. Наконец мы осмелились дышать.

«Интервьюеры? Ну, приступайте!» — взмахнул он властною рукой и понюхал пальцы. Мы нервно сглотнули и приступили.

Многие считают вас легендарным. Что делает вас лучшим редактором страны?

Легендарным? Скорее, мифологическим. Я давно уже вышел за рамки этой слишком человеческой парадигмы: лучший, не лучший... Лучшим редактором я был четырнадцать лет назад. Двенадцать лет назад я был безупречным. Десять лет назад я переосмыслил свою миссию на Земле и понял, что великая сила, которая мне дана, должна служить простым целям — личному обогащению и добру. (При слове «добро» Александр морщится.) Кстати, я решил открыть центр реабилитации для бывших главных редакторов глянцевых журналов. Алена Долецкая, Михаил Идов, Филипп Бахтин — эти люди живут среди нас, но вы не представляете, как им тяжело! Они вынуждены ходить в обычные магазины, ездить на метро, порой больше недели подряд находиться в России... Согласитесь, это же ад!

Согласны! Но давайте поговорим о вас. В чем секрет вашего успеха?

А секрет мой прост. Я знаю, чего хочет читатель. Я умею опускаться до уровня своей аудитории. Одно время мне для этого нужно было выпить как минимум четыреста граммов дешевого виски. И это было трудно. Вокруг меня не было дешевого виски. (Александр вспоминает о временах, когда реклама алкоголя была еще не запрещена.) Приходилось брать то, что присылали алкогольные рекламодатели, и разбавлять его тем, что прислали парфюмерные рекламодатели. Сейчас я нашел более простой выход. Мы решили не отпускать одну особенно тупую фокус-группу. Заперли этих читателей у меня в подвале, и теперь я, бывает, спускаюсь к ним за вдохновением.

Почему мы вас никогда не видели в списке «Сто самых красивых людей Москвы»? Все остальные главные редакторы там есть.

Мне звонили, но я отказался. Настоящая красота требует тишины. Я не хочу видеть свое лицо в пошлом блеске глянца. Но иногда я смотрю на свое отражение в ручье. (Этот ручей Александр заказал себе в Италии.)

хит-лист героя

Группа:

«Верасы» (до ухода Ядвиги Поплавской)

Фильм:

«Защитники»

Лекарство:

антигорб

Но мы же видим вашу фотографию в MAXIM каждый месяц!

Это не я. Это мои поклонницы сделали фарфоровую куклу на шарнирах и прислали к ней комплект одежды. К счастью, как вы сами видите, по телесному совершенству кукла не дотягивает до оригинала. Поэтому ее изображения спокойно можно печатать в журнале, не отвлекая внимания от других материалов.

К вопросу о телесном совершенстве. Некоторая часть успеха MAXIM заключается в том, что на страницах журнала и обложках можно видеть прекрасных обнаженных женщин. Как вы справляетесь, Александр, с вниманием этих девушек к себе?

(Александр распахивает халат и показывает то место, где у обычных людей находится сердце.) Здесь мое сердце. Если бы вы знали, сколько раз оно было разбито! Оно разбивалось каждый раз, когда я приглашал красавицу с обложки домой посмотреть на мою коллекцию холодильников для магнитов и особенно когда она соглашалась! Постепенно функциональные ткани моего сердца превратились в соединительные, рубцовые, и я стал холоден. Теперь я айсберг. Вы записали? Айс-берг. Мне приписывали романы с множеством звезд. С Анной Семенович, Верой Брежневой, Ренатой Литвиновой, принцессой из мультфильма «Рапунцель»... Люди любят посплетничать за твоей широкой, мускулистой спиной. Увы, должен всех разочаровать: да, это правда. Но, повторюсь, это все в прошлом. Теперь я одинок, разочарован, как... Что я там говорил?.. Как гейзер.

Вы говорили «как айсберг».

Когда вы доходите в развитии ментальных практик до моего уровня осознания реальности, вы уже не видите отличий айсберга от гейзера.... Ведь, если разобраться, у меня не только сердце в рубцовой ткани... Вот вы говорите, что люди стали черствыми, а я взял и купил себе дельтаплан.

Я не говорил, что люди стали черствыми...

А кто говорил? Впрочем, это не важно. О чем я? Так вот, айсберг. Нет! Все не то! А какой был вопрос?

Пока еще не был, но сейчас будет. Говорят, вы очень властный, жестокий начальник. Практически самодур.

Да, меня даже называют... Сейчас я посмотрю, как меня называют. (Александр лезет в записную книжку.) Тиран, псих, Гитлер в юбке... Гм, почему в юбке?.. Видимо, в тот день все брюки были в стирке... Иногда я бываю резок. Мой китайский доктор по этому поводу всегда говорит что-то по-китайски. Очень смешной язык, кстати, ни черта не разберешь.

Правда ли, что вы иногда выбрасываете сотрудников из окна?

Из окна — это громко сказано. Тут третий этаж. Даже второй с половиной. Было бы о чем говорить.

Вы известны не только экстравагантными поступками, но и своей элегантностью. Поговаривают, что вы даже стали лицом марки «Дольче энд Габбана» в Зарайском районе Подмосковья. Почему MAXIM не является флагманом мужской моды?

Можно я отвечу цитатой? «К сожалению, ветра не было, и Пух повис в воздухе совершенно неподвижно. Он мог чуять мед, он мог видеть мед, но достать мед он, увы, никак не мог».

Угу, понятно. Вроде бы... Что никогда не появится на страницах вашего издания?

Еще год назад я бы ответил «нумерация». Меня страшно раздражают эти цифры в углах страниц, я считаю, им не место в литературе.

А что изменилось сейчас?

Я переключился на борьбу с пошлостью, глупостью, зашоренностью и запятыми. Вы замечали, сколько вокруг нас запятых? Сколько тратится на них краски, времени, самой жизни! А ведь все это так быстротечно!

Ваш журнал прославился своей яркой политической позицией. Правда, пока никто не понял, в чем она выражается. Может быть, вы ее сформулируете?

Можно я отвечу цитатой?

Не надо.

Тогда я отвечу аллегорией. В скандинавской мифологии есть дракон Нидхёгг. Он живет под землей и подрывает корни Мирового дерева, ясеня Иггдрасиля... Улавливаете?

Нет.

Ну вот возьмите Трампа. Возьмите, возьмите, не бойтесь! (Александр протягивает нам фигурку американского президента.) Мы, как он, противостоим гигантской государственной машине. Она нас, правда, не замечает, но так даже лучше. MAXIM — жесткий, неудобный журнал. В основном из-за картонных рекламных вкладок. Но и в политическом смысле тоже. Мы яростно противостоим властям, а потом убегаем без оглядки. Если что, всегда говорю, что был в тот день в отпуске, а виноват репортер, которого оштрафуем. Мы находимся в оппозиции к властям и их оппонентам. Я вообще считаю здравый смысл предрассудком, навязанным извне нашей стране! Но в целом я бы сказал, что мы находимся под праволиберальным крылом. И нам там тесно, мокро и тепло... А Милонова все-таки зря посадили.

хит-лист героя

Еда:

любые афродизиаки без глютена

Книга:

«100 правил успешного человека с огромным пенисом»

Город:

Монмартр

А разве его посадили?

(Александр лезет в свой iPhone 9. Такой есть только у него и у Владислава Мартынова, владельца компании YotaPhone.) А разве еще нет? Гм... Странно. А деньги уже списались... Давайте вернемся к этому разговору через несколько недель!

Не надоело ли вам кривляться, валять дурака, нести чушь – словом, делать журнал MAXIM уже пятнадцать лет без перерыва?

Я всегда в строю, пока со мной мои верные, надежные друзья! (Александр достает из кармана пачку антидепрессантов и энергично трясет ими.) Кстати, у вас очень свежий взгляд на журнал MAXIM! Хотите посмотреть бункер, где я держу фокус-группу? У вас ведь нет родственников? (Врач из-за ширмы жестами показывает, что нам пора уходить.)

В дверях нас нагнал швейцарский гвардеец Александра и попросил вывернуть карманы. Легендарному редактору показалось, что кто-то стащил мыло из гостевого туалета. Но, как мы уже указали в протоколе, мы его не брали!

ФОТО: НИКОЛАЙ ГУЛАКОВ

www.maximonline.ru

Александр Маленков

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Блабландинки». Ольга Данилевич.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева. У нас в гостях главный редактор журнала Maxim Александр Маленков.

А. МАЛЕНКОВ: Здравствуйте.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Кто-то только просыпается. Здравствуйте. Подключайтесь к нам. +7-925-8888-948 – номер для ваших sms-сообщений. Сайт govoritmoskva.ru. Там есть специальная вкладочка, всё бесплатно. Twitter @govoritmsk. Звонки мы по традиции не принимаем.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Какая обычно происходит реакция, когда Вы входите в какое-то помещение, а там женщины, женщины, и Вы такой: «Я главный редактор журнала Maxim»? Все начинают с себя одежду снимать, выгодной стороной поворачиваться, более показать ту сторону, которую камера любит?

А. МАЛЕНКОВ: Начинаются шуточки дурацкие.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Как сейчас, например.

А. МАЛЕНКОВ: Были курьёзные ситуации. Например, в бытность мою свободным мужчиной в поисках личного счастья, это давно было, по-разному знакомился с девушками, и были в интернете то ли чаты, то ли какие-то службы, как-то мы анонимно и созвонились. А я-то знаю, что это людей как-то пугает, особенно девушек незнакомых. Она говорит: «А ты кем работаешь?». Я говорю: «Журналистом». Не хотел говорить. Говорит: «Ну каким?». Я говорю: «В журнале». «В каком?». Она начинает напрягаться, может, маньяк какой, незнакомый. Она: «Да ну тебя нафиг».

О. ДАНИЛЕВИЧ: А потом узнала.

А. МАЛЕНКОВ: Нет. А как она узнала? Ещё было как-то в клубе подошла девушка. Я говорю, что главный редактор. «Не хочешь ли выпить бокальчик пива?». Она такая: «Ага, конечно, все тут главные редакторы». А потом на говорит через месяц: «А ты правда оказывается…». Неужели я на столько не похож?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Она прогуглила и посмотрела.

А. МАЛЕНКОВ: Да, и сразу как-то изменилась. Но это неинтересно мне уже стало. Давит на психику это, хочется остаться самим собой.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В какой момент Вы стали скрывать, что Вы главный редактор при знакомстве с женщинами?

А. МАЛЕНКОВ: Я не то, чтобы стал скрывать. Я этим горжусь. Но после каких-то нескольких неадекватных реакций, когда либо вскакивал, либо убегал, либо наоборот как-то начинали нервно теребить локоны. В общем, хочется нормального общения. Я осторожнее стараюсь. Я скромный.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Да, видно. Для того, чтобы попасть на обложку Maxim, чем должна обладать женщина?

А. МАЛЕНКОВ: Должна быть красивой и знаменитой.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А бюст? А спонсоры? А волосы?

А. МАЛЕНКОВ: Нет, не обязательно. Спонсоры нет, а все остальное желательно. Женская красота – не совсем та вещь, которую можно разложить математически по полкам.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Если пересмотреть подборочку, подшивочку, то увидишь, что должна быть грудь.

А. МАЛЕНКОВ: Должна быть. Это и не без подборочки. В принципе, желательно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В принципе, если первый размер, то она туда не попадёт.

А. МАЛЕНКОВ: Полно таких было.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно?

А. МАЛЕНКОВ: Что делать, если она знаменитая и красивая.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Мила Йовович же не эта….не много там.

А. МАЛЕНКОВ: Например, она у нас была. Приходится ставить.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А Вы ведётесь на последний тренд – пухленькие сейчас девушки в моде?

А. МАЛЕНКОВ: Даже если бы я вёлся, то они сами не очень ведутся. У меня вообще есть мечта сделать номер про толстушек. Но я хочу найти какую-то внятную знаменитость полную, что, конечно, желательно, чтобы шло в комплекте с полнотой во всех местах, с пышными формами, и добить еще парой съемок таких же. Но пока кандидатуры не нахожу.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У Вас на сентябрьском номере девушка, которая победила в конкурсе в Instagram, и я смотрю, что и она, и другие конкурсантки – там же параметры написаны – они все 90-60-90.

А. МАЛЕНКОВ: Так получается. Во-первых, другие особо и не идут.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно, не было таких бы, кто хотел?

А. МАЛЕНКОВ: Может, и были. Но основная масса сама себя в этот стандарт загоняет. Наверно, она знает, что делает, потому что в общем и целом спросите мужчину «а ты что только 90-60-90», он скажет «нет, что вы, причем тут вообще». А потом смотришь с кем он знакомится, на ком он женится…Это же в начале поняли, что есть некий типаж, а потом его померили и разложили на цифры. А не то, что вначале задали эталон, и все стали к нему стремиться.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Наш слушатель предлагает Вам Руслану Писанку. Пухленькая, знаменитая.

А. МАЛЕНКОВ: Да, она разве не украинская звезда. Ну, чего-то она уже в годах.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вам ещё молоденьких подавай.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Какой привередливый!

А. МАЛЕНКОВ: Ну, да. Вам хихоньки и хаханьки, а мне тираж продавать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вообще Вам тренд на пухленьких женщин нравится?

А. МАЛЕНКОВ: Вы меня как кого сейчас спрашиваете?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Как главного редактора. А потом Катя Вас как мужчину спросит.

А. МАЛЕНКОВ: Как редактору мне всё равно, потому что я им просто следую немного, и это коммерческое издание. Как и на радиостанции ставят песни, которые слушают. Спросите как мужчину.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А как мужчине Вам нравится?

А. МАЛЕНКОВ: Очень нравится.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А мослы - нет?

А. МАЛЕНКОВ: Мне всё нравится. Просто я могу отдельно рассуждать почему это хорошо, и почему это. Когда женщина вообще есть и занимает некое место в пространстве, когда хочешь её обнять и у тебя не схлопываются ладони, как-то не промахнёшься, это приятно. В этом есть что-то такое животное.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Чем больше места она занимает в пространстве, тем лучше?

А. МАЛЕНКОВ: Смотря для чего. Вы меня сейчас сталкиваете на очень не утренние разговоры. В общем, чем позднее час, тем лучше, чтобы девушки было побольше. Утренняя и дневная девушка хочется, чтобы была такая эфемерная. Есть разница между эротикой и эстетикой. Одно дело любоваться, наряжать ее, смотреть как она выглядит, смотреть на нее глазами друзей. А другое дело – это всякие тактильные вещи. Это совершено другая вещь, совершенно другие инстинкты будит. Поди выбери.

О. ДАНИЛЕВИЧ: То есть нельзя быть моногамным мужчиной.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: «А как же Семенович?», - 42-ой спрашивает. Она же не худышка.

А. МАЛЕНКОВ: Но она и не толстушка. Просто пышный бюст. Она была у нас раз восемь. Хочется прямо однозначно полную девушку опробовать и посмотреть чего будет.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А Вы как-то следите за дальнейшей судьбой девушек с обложки

А. МАЛЕНКОВ: Обязательно. Мы одна большая шумная семья. Правда, кроме меня об этом никто не знает. Но в моей голове это именно так.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы всех помните?

А. МАЛЕНКОВ: Я 13 лет уже главный редактор с первого номера, поэтому да, я помню. Иногда, знаете, кто-нибудь уйдёт на глубину, замуж, потом бах, через 7 лет выныривает «о, привет, ты вернулась».

О. ДАНИЛЕВИЧ: Одна из Ваших моделей стала в одесской милиции служить.

А. МАЛЕНКОВ: Если вспоминать наших моделей, то в одной Думе человек 5 сидит.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Кстати, о Думе. О Татьяне Навке мы хотели у Вас спросить. Публикации, которые появились перед свадьбой с пресс-секретарем президента Дмитрием Песковым, вообще съёмка проходила в 2004-ом.

А. МАЛЕНКОВ: Давно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Опубликовали в интернете, а потом сняли. Зачем? Почему?

А. МАЛЕНКОВ: Поскольку столько лет я этим занимаюсь, я вывел, что самое главное, конечно, не размер бюста, не качество фотографии, а репутация и хорошее отношение с ними со всеми. Потому что они приходят, уходят, уходят навсегда, возвращаются. У меня такое правило выработалось, что мы всё делаем так, чтобы девушке понравилось. Если не нравится, мы не ставим фотосессию. Если бы вы знали девушек, как я знаю их я, вы бы поняли, что нет такого, что она чего-то хочет. Она чего-то хочет в текущие пять минут.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы же сами женщины и не знаем чего мы хотим.

А. МАЛЕНКОВ: Неудачный сарказм, согласен. В общем, это перманентная мозговая беременность. То есть каждые пять минут чего-то нового. Поэтому сейчас ей нравится, через две недели – нет. Через месяц опять нравится. Поэтому довольно часто девушки говорят: «А можно навсегда забыть то, что между нами было?».

О. ДАНИЛЕВИЧ: И Вы ежемесячно с разбитым сердцем.

А. МАЛЕНКОВ: Я говорю да, хорошо. Я ж понимаю. Если ей нравится с журналом сотрудничать, то и другим расскажет, и другие придут. А если один раз ошибемся, она будет гадости говорить, а мне это не надо. Поэтому мне лучше потратиться на то, чтобы ничего не вышло, снять фотосессию, убрать. Очень многие звезды просили «вот знаешь, на тот момент моей жизни это было ровно то, что мне было нужно». Очень часто после беременности любят сниматься.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А Вы помните? Имена назовите.

А. МАЛЕНКОВ: Нет, имена не буду называть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Давайте по Навке.

А. МАЛЕНКОВ: Это был один из тех случаев, когда сугубо лично было обговорено «можно не надо, убрать». Я убрал.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Она сама позвонила?

А. МАЛЕНКОВ: Можно я не буду в эти подробности вдаваться. Опять же это репутация. Это вопрос отношений. Всё, что происходит в журнале Maxim, остаётся в журнале. Я просто говорю Вам как это бывает. Это не единственный случай. Просто он стал заметным, потому что повод был заметный. А когда девушка собирается замуж, очень часто, просто не так громко, или мы просто взяли, вынули из архива фотосессию, просто её освежили, закинули в анонс. А так у нас полно почти вся картотека. Все у нас снимались.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Почему Вы заново опубликовали эти снимки понятно с точки зрения СМИ.

А. МАЛЕНКОВ: Я Вам говорю, что с её стороны поступила просьба убрать. Причем такая личная, дружеская, с намеком, что, может быть, когда-нибудь опять, но не сейчас. Вы же девочки, вы сами понимаете, что это не всегда уместно. А интернет такая гнусная вещь, что там остается все навсегда.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Она тогда была довольна съёмкой?

А. МАЛЕНКОВ: Если съёмка вышла, то она была довольной, потому что мы всегда в начале полностью сверяем, подписываем все фотографии, если человек не доволен, мы это не поставим.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы ещё давно хотели к себе в журнал Анну Нетребко и Машу Шарапову? Почему они не соглашаются?

А. МАЛЕНКОВ: Вот они такие заграничные стали, что к ним вообще на кривой козе не подъедешь. У Шараповой такое количество агентов. Вы не представляете какая у них тяжёлая жизнь, потому что каждый чих регламентирован их контрактами. Там простыни текстов что они имеют право делать публично, что не имеют права, и многие из них хотят, но у них нет прав. Я, например, лицо какой-то компании, где прописано, что я не снимаюсь в мужских журналах. Нетребко – это, наверно, у меня такая эротическая фантазия, потому что я с ней не пересекался, и вообще я не знаю, может, чисто условно её можно считать нашей, потому что она у нас бывает редко.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Она больше в Штатах.

А. МАЛЕНКОВ: Но если б мы встретились, я бы на неё спикировал как коршун.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, что она очень крутая.

А. МАЛЕНКОВ: Пожалуй. Любой талантливый человек крутой.

О. ДАНИЛЕВИЧ: «Талантлива ли Евгения Васильева? Можно ли её на обложку?».

А. МАЛЕНКОВ: Вы не поверите, у нас с ней даже были переговоры, когда она была под домашним арестом.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А что, очень круто – фотосессия в колонии, на нарах или это пошло?

А. МАЛЕНКОВ: Нет, это очень круто.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А чем закончились переговоры?

А. МАЛЕНКОВ: Мы снимаем не только человека, но и женщину в определённой форме, и она должна быть в этой форме, чтобы сниматься для журнала, и мы просто поняли, что на текущий момент её знаменитость недостаточна.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А переговоры из-за чего тогда начинались? Вы прекрасно понимали, как выглядит Васильева, какие у неё параметры.

А. МАЛЕНКОВ: Я не держу в голове всех. Залез, посмотрел.

О. ДАНИЛЕВИЧ: С чего возникла такая мысль? Это было предложение с той стороны или Вы сами решили, что, наверное, хотели бы Васильеву, а потом подумали, что она не подходит по каким-то параметрам?

А. МАЛЕНКОВ: Просто она снимала тогда клип, и мир тесный, стилисты этого клипа они же и наши стилисты. «А вот давай попробуем». Мы подумали, решили, что всё-таки нет. Вы спросили в виде шутки, а я вам отвечаю, что серьезно рассматривалась эта возможность.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Мне кажется, если Васильева сейчас немного отойдёт от всего, и как раз с пышечками то можно будет сделать журнал.

А. МАЛЕНКОВ: У меня единственное такое чувство, что народ то её недолюбливает.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Это да.

А. МАЛЕНКОВ: Я не знаю, у женщин такое бывает, но у мужчин такой парадокс. Она тебе не нравится, как человек, но нравится, как женщина. И совершенно непонятно как к ней относится. И ставить такую одиозную персону на обложку, допустим, красивую женщину, что все её недолюбливают.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Надо понять вообще какая цель обложки.

А. МАЛЕНКОВ: Продать как можно больше. Тут и думай. Купит, чтобы яростно снять эти страницы, предварительно налюбовавшись на них или он простит ей, увидев, как она прекрасна. Я думаю, что лучше ставить и любимых, и красивых.

О. ДАНИЛЕВИЧ: И эпатажных.

А. МАЛЕНКОВ: Ну, чуть-чуть не помешает. Вера Брежнева всегда работает.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У нас нет дефицита таких?

А. МАЛЕНКОВ: Есть. У нас вообще мало новых звёзд, особенно на эстраде, если заметили. Поют одни и те же. Среди них вообще мало красивых женщин. Среди них много красивых мужчин. Но это не совсем то же самое.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: О мужчинах заговорили. Американский журнал Maxim, сентябрьский номер как раз с мужчиной выпустил впервые за 20 лет.

А. МАЛЕНКОВ: Да, происходит маленькая революция.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Как здесь у нас это восприняли? Как-то странно. Я понимаю, что там новый главный редактор, что она женщина.

А. МАЛЕНКОВ: Я Вас уверяю, что это везде восприняли странно. Но это было предупреждено, что журнал запускается, что происходит революция, перезапуск журнала. Он никогда не будет прежним. Это не от хорошей жизни. Рынок заставляет, веяния времени. Это некие эксперименты над форматом, потому что вообще лучшие дни глянцевых журналов позади. Это где-то конец 1990-ых, расцвет, когда они были поперек себя шире, такие толстые, что нужно было их возить на пушечном лафете. Сейчас они очень уступают интернету, их покупают намного меньше, конкуренция страшная. Люди покупали журналы в супермаркетах, когда стояли в очереди в кассу. Они стоят в очереди, им скучно. Они хватают этот журнал, втыкаются в него и уже его пробивают. А сейчас, когда людям скучно, они достают телефон, поэтому просто рухнули продажи.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А как поможет мужчина на обложке мужского журнала в этом смысле? Или это обусловлено исключительно тем, что это Штаты, где легализовали однополые браки?

А. МАЛЕНКОВ: Нет. Есть два порыва купить обложку – есть желание обладать объектом, когда это красивая женщина, и есть желание быть объектом – ролевая модель. Есть некое соревнование. Вы тоже, когда покупаете журнал с девушкой на обложке…почему, в основном, женщины на обложке? Потому что женщинам хочется быть такой женщиной, а мужчинам иметь такую женщину. Поэтому вы с удовольствием покупаете журнал с красивой женщиной на обложке, вовсе не потому, что вы её хотите. Ну, может быть, чуть-чуть. Так вот Оля, у Вас был лесбийский опыт? У меня был. Да, я пробовал с девушкой.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы как-то сказали, что «Maxim» у Вас ассоциируется именно с голыми женщинами. И внутри журнала вы стараетесь между строк донести какой-то некий смысл, и как Вы сами говорите, обратить внимание читателей. Какая Ваша вера?

А. МАЛЕНКОВ: Не между строк, а в строках. Не пытаемся, а регулярно это делаем.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Это одно из Ваших интервью, где Вы говорите, что пытаетесь обратить читателей в Вашу веру. Это какая вера?

А. МАЛЕНКОВ: Трудно сформулировать в двух словах. Может быть, в пяти я попробую. Наша вера мужская – это джентльменство, толерантность, космополитизм, активная жизненная позиция, живи и дай жить другим. Это некий комплекс моральных максим, заповедей, которые мы интуитивно чувствуем, пока не сформулировали как это в юбилейном номере статья называлась «Имманентная парадигма журнала Maxim». И там порядка 30 пунктов. Мы поняли, что мы хотим сказать и что мы вообще несём. Мы воспитательную функцию несём, оборачиваясь в эту яркую обложку. Мы всё-таки самовыражаемся. Но пытаемся создать некий образ мужчины, которым бы мы хотели быть и который бы населял нашу страну. То есть это довольно противоположно тому, что есть сейчас, прежде всего, терпимый. Вот больше всего раздражает ненависть и нетерпимость к другим, к не таким как они. Хотя вот если тебе человек не мешает, ну и пусть он будет. Терпимость, толерантность и открытость ко всему новому, к не такому как ты – очень хочется, чтобы этого было побольше. Поэтому мы всячески пытаемся раздвигать горизонты, всячески расширять кругозор нашего читателя, показываем, как интересен этот мир может быть, какие мы разные, какие были разные, как прекрасны грядущие открытие науки. Вот это то, что мы пытаемся нести. Раскройте глаза, ребята. Жизнь прекрасна. Мы можем жить лучше, если мы этого захотим и просто будем добрее. Я много об этом могу говорить.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы много можете говорить о религии. Говорите, что это самое разрушительное, что сейчас существует. У меня в этой связи вопрос – недавно была прямая линия Патриарха Кирилла. Получилась проповедь в прямом эфире. У Вас были вопросы к Патриарху?

А. МАЛЕНКОВ: У меня нет и не может быть никаких вопросов ни к каким религиозным деятелям в принципе.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Если Вы чем-то недовольны, то вопросы возникают.

А. МАЛЕНКОВ: Мне всё понятно. Это шарлатанство. Там ничего нового не происходит 2000 лет. Тысячу лет в христианстве. Хотя и в других не лучше.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А должно ли происходить что-то новое?

А. МАЛЕНКОВ: В мифах Древней Греции что-то новое происходит? Нет. Это тоже самое. Я очень ценю христианство как мифологию, как культурный фундамент нашей цивилизации, но мне настолько странно, что в 21 веке люди всерьез соотносятся с ней как с неким собранием советов по устройству жизни, моральных советов, практических советов, что есть жрецы, которые по-прежнему носят эти наряды и рассказывают, как жить. Жизнь настолько далеко ушла вперёд по сравнению с собранием этих сказок двухтысячелетней давности древне иудейских, оторопь берет, «ребят вы всерьез?». У религии отобрали все функции, слава Богу. И развлекательную, и объяснительную, как устроен этот мир. Спасибо, осталась психотерапевтическая функция, когда человеку плохо, он идёт в церковь, хотя может пойти и с большей эффективностью к психотерапевту. Когда мы идём к психотерапевту, мы стесняемся и не кричим об этом, это некие костыли. Религия – это духовный костыль. Если у тебя не хватает в голове чего-то важного, чтобы знать, как жить, что хорошо, что плохо, что тебе обязательно нужен большой брат, который за тобой следит, то ты не очень полноценен, тебе надо передвигаться в жизни с помощью этой опоры. Но почему ты ей гордишься? Когда я иду, хромаю на костылях – более того, я не навязываю никому мысль о том, что так правильно, а по другому нельзя.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы только что назвали инвалидами людей верующих.

А. МАЛЕНКОВ: Абсолютно. Верующие – это духовные инвалиды. Инвалид – это человек, который не может делать что-то сам.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Ох, сейчас православные активисты проснуться, закидают Вас шапками.

А. МАЛЕНКОВ: Из этих шапок я могу построить храм. Я воинствующий атеист.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В этом смысле как часто происходят столкновения с православными активистами?

А. МАЛЕНКОВ: На самом деле, редко, потому что мне не часто задают эти вопросы. Меня обычно про голых женщин спрашивают.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Устройте выставку, придёт какой-нибудь товарищ и всё разрушит.

А. МАЛЕНКОВ: В том-то и разница между нами, нормальными людьми и оголтелыми людьми, что мы не устраиваем выставок, что мы с ними не то, чтобы боремся, а пусть они будут.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Нет ли у Вас ощущения, как многие бы, наверно, полагали, что журнал «Maxim» в каком-то смысле разрушает сакральность секса?

А. МАЛЕНКОВ: Не он один. Сакральность, действительно, подразрушилась, и, в общем, это хорошо. Я за всякое разрушение всякой сакральности. Конечно, секс снизошёл уже до уровня фитнеса. Обсуждаются позы, время, скорость, динамику. Это некая весёлая разновидность аэробики. Я думаю, что совсем сакральность нельзя оттуда вынуть, но это не та вещь, которая извне. Каждый чувствует по-своему, и каждый делает по-своему. Я все пытаюсь сказать, что все индивидуально. Правил не должно быть в этих вопросах. Кому-то нравится секс как фитнес, ради Бога. Он спокойно хоть на улице пусть занимается. Для кого-то это некое сакральное священное действие. И он найдёт себе такую же девушку, и они будут счастливы по- своему. Не нужно всех одинаково делать счастливыми.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы знаете, что сегодня день города.

А. МАЛЕНКОВ: Да. Я выглянул в окно, увидел проливной дождь и вспомнил, что сегодня день города.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А Вы знаете об одной древней традиции?

А. МАЛЕНКОВ: Сжигать чучело мэра?

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, у нас хорошие традиции.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Когда москвичи приходят в гости, они должны что-нибудь дарить.

А. МАЛЕНКОВ: Как знал, захватил.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Прекрасно! Свою первую книгу «Красные огурцы». Рассказывайте, название и содержание как-нибудь связаны?

А. МАЛЕНКОВ: Безусловно. Я ещё не такой крутой писатель, чтобы у меня было название, которое никак не связано с содержанием, хотя работаю над этим. Это название всего лишь населенного пункта, в котором разворачиваются события книги. Я хотел что-то парадоксальное, какой-то оксюморон. Я даже думал, название деревни, чтобы исконно народное и безумное, которого не может быть. Какие-то «высокие ямы», вот что-то такое мне мерещилось, какие-то «глубокие горы». Крутил-вертел. Вот. Красные огурцы. Парадокс, оксюморон. Горячий снег. Ну, и жизнь посмеялась над этим построением.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: А Вы правда не знали, что существуют красные огурцы?

А. МАЛЕНКОВ: Нет.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы Вам даже рецепт хотели принести.

А. МАЛЕНКОВ: Теперь то я уже специалист по ним стал.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё белые существуют.

А. МАЛЕНКОВ: Жизнь свой ход сделала. Это же борьба писателя с жизнью. Это всегда он пытается сделать что-то, чего в жизни быть не может, и доказать, что искусство интересней жизни. Жизнь тогда отвечает чем-то. У меня шахматная партия. Я – красные огурцы. А она – да, пожалуйста. Не сыпьте мне сладкую соль на рану. И фольклорный коллектив «Красные огурцы», да… хорошо. Но по крайней мере, запоминается.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что касается обложки. Название «Красные огурцы» 3D, какой-то шрифт, очень напоминает, выходящие в последнее время русскоязычные комедии.

А. МАЛЕНКОВ: Пляшущие буквы привлекают внимание. Это одна из задач обложки – привлечь внимание массового продукта.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вас тут ничего не смущает, ничего не коробит, что есть какие-то отсылы к попсовому кино?

А. МАЛЕНКОВ: К сериалу «Кухня»?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Например.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: «Кухня» – не самое плохое ещё.

А. МАЛЕНКОВ: Понимаете, ну нет такой монополии на пляшущие разно размерные буквы. Люди не анализируют же. Есть импульс односекундный. Ой, привлекло внимание. Взял с полки, забыл уже что привлекло внимание Мне кажется, свою функцию яркая обложка выполняет.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А выполнит ли то, что там внутри?

А. МАЛЕНКОВ: Надо знать какие задачи поставлены.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Очень сложно нам с Вами говорить о содержании, потому что, правда, признаемся, мы еще пока не читали.

А. МАЛЕНКОВ: Ещё никто не читал, она вышла неделю назад. Пока все только обсуждают событие. Только сейчас начинают первые рецензии выходить. Задача была простая – просто провести хорошо время за текстом, за книгой. Мне самому немного не хватает юмористической литературы, и я задумался, по-другому не могу писать. Получается юмор, но не факт, что смешной, но жанр точно юмористический. А что в этом жанре у нас происходит? Я окинул взглядом как Илья Муромец приложил к шлему ладонь. Даже Довлатов не сказать, что юморист.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Но у него очень смешно.

А. МАЛЕНКОВ: Ест некий жанр, начатый Гоголем, Салтыковым-Щедриным, Ильфом и Петровым, – сатира. Мы все понимаем что это. Вот как-то всё на Войновиче и закончилось. Есть прекрасные очень смешные авторы, любимые, гениальные. А что последнее было из юмора? Санаев был. Но это ж не юмор. А что ниша пустая? В общем, пустая. И тут я решил её занять, застолбить.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Не думаете, что как у Петросяна получится?

А. МАЛЕНКОВ: У тебя получается так, как у тебя получается. Ты не можешь специально стать лучше. Я пишу всю жизнь, и у меня есть некий стиль, у меня есть некая аудитория, кто-то любит, кто-то нет. Мне говорят «напиши еще». В общем, те, кто просил еще, они на свою беду получили. От того, что ты пишешь быстро, это не значит, что как у Петросяна получается.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Правда ли, что, когда писалась книга, точнее писали ли вообще сценарий…

А. МАЛЕНКОВ: Я начал писать сценарий, потому что я иногда это делаю, но потом вспомнил лица одних продюсеров, вторых, третьих, которые принимают решение или нет, и каждый должен вставить своё слово, чтобы оправдать своё существование. Продюсер не может сказать «да, ок, берём». Тогда зачем он нужен? Он получает большие деньги. Он должен сказать «да, хорошо, но давай исправь, пусть главный герой будет не мальчик, а собака». Ты приносишь собаку, он говорит «да, спасибо», и передаёт на следующий уровень. Следующий уровень, продюсер продакшн «да, только пусть это будет не детектив, а мелодрама», «пусть не убивает собака женщину, а её любит». Пусть у них любовь будет. Иди, перепиши. В итоге твоя история про любовь мужчины и женщины до самого генерального продюсера доходит в виде мультфильма про губку какую-нибудь. Я не удивлюсь, если Спанч Боб изначально был мелодрамой из жизни викторианской Англии. Просто продюсеры каждый немного исправил. Я думаю, ох, опять сейчас нести, и вот это вообще записывать сценарную запись, он вошел, абзацы соблюдать – мне так лень. Я буду просто писать историю. Я просто сам до конца не понимаю ее пока, но я ее запишу. И тут я понял, как мне хорошо и свободно писать просто прозу, считал, что не достоин ее. Кто я такой? Презренный журналист глянцевого журнала. И в итоге вместо сценария у меня получился роман.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У меня цитата сейчас Ваша будет. «Любой пишущий человек признается вам, что писать стыдно, даже если он привык, даже если он печатается, в глубине души у него сидит ощущение сакральности этого процесса». Куда ушёл стыд? Боролись ли Вы?

А. МАЛЕНКОВ: Стыд до конца не уходит никуда. Ты просто привыкаешь. Я там дальше привожу аналогию со стриптизёршей. Вот, стыдно ли ей. Наверно, она легко может вспомнить ощущение стыда, когда она раздевается на публике. Вот, писатель тоже раздевается на публике, выставляет нечто сокровенное, но, по крайней мере, хоть минимально настоящий писатель, не сочинитель рекламных слоганов. А тот, кто себя описывает. А почти все писатели, так или иначе, описывают себя. Поэтому это сложное чувство. Вот если женщина обнажается и ей стыдно, но если это всем нравится, то это такой кайф, что ты одетой это никогда не получишь. Это восторг, что на тебе ничего нет, а ты прекрасна. Диапазон реакции и эмоций обнажающегося человека намного шире, чем одетого.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы сейчас обнажились и говорите, что первые рецензии поступили, что пишут?

А. МАЛЕНКОВ: В «Снобе» была очень смешная рецензия. Там столько всего найдено, чего там не заложено: ассоциаций, Булгаков нашелся, и Цой, и «Брат два», которого я толком и не смотрел. Это отдельный феномен. Слово «огурцы», я вам сообщаю как человек, поимевший дело со словом «огурцы» – абсолютно железобетонно спаялось в головах у людей с прилагательным «алюминиевые». Рецензия называлась «Сидит заяц на заборе в алюминиевых штанах». Это стишок детский. Он в голове у рецензента. «Красные» вытиснилось. Остались огурцы. К ним тут же примагнитилось «алюминиевые». И дальше он стал про это что-то вспоминать, хотя у меня нет никакого алюминия. Понимаете, насколько этот мем, эта песня вклинилась, что если огурцы какие-то, то они обязательно алюминиевые.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Хотите вытеснить его?

А. МАЛЕНКОВ: Да, было бы приятно. Но это всегда свидетельство того, что ты повлиял на умы. Что если застряло бессмысленное словосочетание, тобой порождённое.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Гадостные рецензии были?

А. МАЛЕНКОВ: Нет пока. Их очень мало. Она только неделю как вышла, нужно какое-то время, чтобы прочитали. Пока все отзывы более-менее приличные. Я выбрал такой жанр, что очень трудно что-то такое плохое написать. Она очень, как минимум, смешная и легко читаемая. Я пожертвовал некой художественностью и глубиной в страхе, чтобы это не было скучно. Немного, конечно, видно, что это был когда-то сценарий, потому что там очень бурное действие, которое не отпускает тебя ни на секунду. Ты её моментально прочитываешь, и я надеюсь, получаешь удовольствие в это время. Поэтому совсем её ругать не за что.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вчера Вы её представляли на выставке-ярмарки. Как много людей хотели получить автограф?

А. МАЛЕНКОВ: Учитывая, что это была пятница, час дня, понимаете, что это вообще за люди, которые в это время дня на ярмарке.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Студентики пришли, пенсионеры.

А. МАЛЕНКОВ: Студентики учатся уже. У нас начало учебного года. Это двоечники если только. Моей аудитории там не было. Это были случайные люди, зомби.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Ваша аудитория – это кто?

А. МАЛЕНКОВ: У меня есть некая аудитория, 2,5 миллиона, которая читает каждый месяц журнал «Maxim». Ну, есть те, кто меня знает. Были случайные люди, которые постояли, послушали ту околесицу, которую я нес со сцены. И человек 15-20 ко мне подошло за автографом, что было приятно. На вид это были не те люди, которые со мной фотографируются, когда я где-то оказываюсь.

О. ДАНИЛЕВИЧ: На обложке большими буквами написано «От главного редактора журнала «Maxim». Вы скорее рады или стыдитесь этого?

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Специально, мне кажется, сделано.

А. МАЛЕНКОВ: Нет, я конечно, не стыжусь.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Того, что Ваша книга продаётся за счёт того, что Вы главный редактор.

А. МАЛЕНКОВ: Она в основном, на 90%. Если бы я пришёл ниоткуда под псевдонимом, я бы ничего не выпустил. И, конечно, мне помогла моя репутация уже хотя бы потому, что договор со мной подписали, ещё не читая ни строчки в издательстве. Я говорю: «У меня есть роман». Они: «Подписывайте». Я говорю: «Может, он вам не понравится». «Ничего, ничего». То есть некое имя, которое может хоть 500 экземпляров чего-то продать. На дальше посмотрим.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы продолжение какое-то пишете?

А. МАЛЕНКОВ: Я думаю об этом, потому что там есть несколько симпатичных героев, которые продолжают в моей голове бегать, стучать в черепную коробку изнутри.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Нам понравилось название, которое сегодня в Twitter написали об эмигрантах из Белоруссии «Побег из Лукашенко».

О. ДАНИЛЕВИЧ: Я могла бы стать главной героиней. Я не могу на обложку «Maxim».

А. МАЛЕНКОВ: Почему?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Не могу.

А. МАЛЕНКОВ: А это не Вам решать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: «Побег из Лукашенко» мне очень подходит.

А. МАЛЕНКОВ: Вы из Белоруссии?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Да.

А. МАЛЕНКОВ: Я всем говорю, кто меня вдохновлял, но почему-то о нём никто не знает – Том Шарп – был замечательный писатель английский. Я всё жду, когда меня назовут русским Томом Шарпом.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У Вас даже иллюстрации, которые на обложке и внутри книги, похожи на иллюстрации, которые у Тома Шарпа.

А. МАЛЕНКОВ: Это он. Это безумные сюжеты, раскручивание по спирали абсурдных обстоятельств без нарушения логики законов физики. Казалось бы, то, что быть не может, но ты понимаешь, что каждая следующая ситуация логично вытекает из предыдущей. А на выходе полный сюр.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы будете писать продолжение?

А. МАЛЕНКОВ: Да, я думаю, что буду. Мне понравилось.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Когда Вы вообще начали писать? В детстве?

А. МАЛЕНКОВ: Да. Мне было 7 лет. Я увидел печатную машинку и погиб навсегда. Мне так понравилось на ней стучать. Ты нажимаешь, а у тебя буквы на листке бумаги. Я сразу стал писать боевик, детектив. Я помню первые строчки в 7 лет: «Машина шевроле выскочила на полной скорости на Бродвей». Тут стрельба. Роман уложился в полстранички. Я все сказал, чего хотел на тот момент.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Краткость – сестра таланта.

А. МАЛЕНКОВ: Мне сказали «хорошо, но надо бы подлиннее». Я вот с тех пор продолжаю.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Но Вы выбрали тогда другие клавиши.

А. МАЛЕНКОВ: Да, я 10 лет был программистом. Отлучился. Не нужно учится писать – либо можешь, либо нет. Вся мастеровитость вырабатывается практикой, а правил как таковых нет – они только вредят. Это даже не музыка, где нужно много всяких теорий. Ко мне приходят выпускники Журфака, но это ж слёзы. Им вбили в башку штабеля штампов каких-то, клише, и они думают, что с помощью этих кирпичей они смогут сложить это устойчивое здание. Но оно будет устойчивое, но это будет тюрьма. А чтобы это был Гауди, здание, которым любуешься, там не должно быть штампов. Ты каждый кирпич достаешь как фокусник из шляпы, не знаешь на ходу что ты сейчас достанешь. Это должна быть жидкость, речь, а не дискретные объекты.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы помните свою первую статью?

А. МАЛЕНКОВ: Естественно, я всё помню. Помнишь первую и последнюю, а вся середине куда-то в памяти провалилась. Первой у меня была совсем маленькая музыкальная рецензия. Второй диск Мумий Тролля тогда вышел. А потом у меня была статья как правильно ненавидеть свою работу. Такие шуточные советы.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Как так произошло, что Вы, пишущий программист, вдруг сделались главным редактором мужского журнала?

А. МАЛЕНКОВ: Очень быстро. Я списываю это на бурное развитие рынка и свою наглость. Я начал писать, это стали печатать. Я проложил писать. Потом меня позвали редактором. У меня получалось.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы когда-нибудь ходили по головам? Предавали?

А. МАЛЕНКОВ: Нет. Вообще я всё жду интриги, когда меня кто-нибудь будет подсиживать как в этих фильмах. Никого не заставишь работать, не пропихнешь на должность какую-нибудь занять. Все такие ленивые.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Коллектив Ваш давно сложился?

А. МАЛЕНКОВ: Очень давно. Он такой и есть. Это практически как рок-группа. Мы собрались в 2002 году, так и…

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Гастролируете.

А. МАЛЕНКОВ: Скорее в студии сидим. Мы хотели бы гастролировать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А вы не обновляетесь, по тому что вас все устраивает?

А. МАЛЕНКОВ: Люди иногда уходят, но иногда возвращаются. Как-то мало людей. Это как рок-группа. Это не сконструированная штука журнал, а такая вдруг создавшаяся. Он совершенно не тот, который должен был быть. Это был мужской журнал, концепция исходная, которой ждали, где будет спорт, машины, голые девушки, пиво и анекдоты. Вот такой вот весёлый мужской журнал. А мы стали само выражаться почему-то. То есть в рамках заданной концепции. И тут пошли история, культура, религия, социология, психология, весь мужской мир, политика. Поскольку это имело успех, нас никто не трогал. Делайте и делайте. Мы вышли за рамки. Это есть коллективный разум – 5-6 человек, которые, в основном, все больше 10 лет. Мы собираемся, начинаем придумывать, и это не сольный проект, не продюсерский проект, а именно творческий коллектив.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы говорите, что вас никто не трогает. А если вдруг кто-нибудь тронет, кто это может быть? Что вы можете такого сказать?

А. МАЛЕНКОВ: Издатели нам разрешили быть другим журналом «Maxim», который замышлялся, потому что это имело успех. Как только мы перестанем быть успешными, нас не то, что потрогают, нас разорвут на кусочки. Нас Роскомнадзор трогает, нас ФАС трогает.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Как вам удаётся при двух-трёх предупреждениям оставаться на плаву? Не судиться фактически? Как заявляют в Роскомнадзоре, претензии к одной публикации и претензии к другой, настолько разноплановые, что они судиться с вами не хотят.

А. МАЛЕНКОВ: Человеческое отношение. Я просто туда поехал, поговорил. Обнаружил, что там сидят абсолютно вменяемые люди. После двух минут разговора стало понятно, в чем состоит работа. Это не какая-то пещера, где сидят такие кощеи, «сейчас мы задушим свободную прессу». Вот закон, мы ищем нарушения. Мы нашли, мы передаточная станция – передаем в суд, ничего личного. Я говорю: «Вы будете нас закрывать?». Наша задача передавать в суд. Чтобы закрыть, нужно хотеть закрыть. И в законе написано, что имеет право, но им зачем это нужно. Они пригрозили. Почему мы? Ну, мы самые активные. Мы всегда ищем грани дозволенного. В этом самое интересное – творить в самой середине мейнстрима скучнее некуда. Рекламодателям нравится, но людям нет. Мы все время проверяем грани дозволенного. А где кончается политическое высказывание и начинается экстремизм? А где кончается эротика и начинается порнография? А где кончается мнение и начинается оскорбление чувств верующих?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы сказали, что отдаете печатной прессе журналу еще лет 5 на существование. И каждый год Вы говорите про пять лет.

А. МАЛЕНКОВ: Так вот кто у меня у подъезда стоит и следит. Это Вы.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Сколько ещё?

А. МАЛЕНКОВ: Не будет такого момента, что кто-то выйдет и скажет «печатная пресса закрыта, всем спасибо, все свободны». Я могу сказать, что в этом году большая часть дохода впервые составила от цифровых решений, чем от бумажных. Можно считать это моментом перехода. Она никогда не исчезнет. Когда умерли виниловые пластинки? Да никогда. Они все еще немного живы. Так и журналы, которые немножко будут. Но, в общем, уже всерьез о виниле никто не говорит, а момент отхода одной платформы и прихода другой занимает в пределах десятилетия. Мы сейчас наблюдаем уход бумажного носителя в такую симпатичную узкую нишу.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Сколько Вы себе отвели в главном редакторстве?

А. МАЛЕНКОВ: Когда-то я сказал, что когда журналы перестанут выходить на бумаге, мне это будет не интересно. Ну, когда я пришел в журнал, я отвел себе годика три. Приятно, когда тебе 30 лет побыть редактором журнала, а там эгегей…с тех пор прошло 13 лет. Поэтому я зарекся зарекаться. И там свой интерес с интернетом, всё заново. Когда тебе 30 лет, и ты полон энтузиазма, а когда тебе 43 года, ты уже хочешь почивать на лаврах и как-то пожинать.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Чтобы ваши книжечки рядом с Довлатовым стояли.

А. МАЛЕНКОВ: Да. А тут вдруг бабах, обнулись, и нужно в интернете нужно заново бороться за аудиторию. Тяжело, но интересно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: За 13 лет что Вы поняли про мужчин и что про женщин?

А. МАЛЕНКОВ: Про женщин я понял, что я абсолютно перестал реагировать на женскую внешность в том смысле, что, когда ты видишь красивую женщину, ты рисуешь себе целый мир. Ты представляешь, как вы с ней будете идти, как она будет смеяться, как она будет открывать окно, и что ты будешь чувствовать. Из одной только улыбки ты можешь соткать целый мир. Так вот это ничего не значит, как она выглядит. Всё будет совершенно по-другому. И ты привыкнешь к этой красоте, а уж фотографии…ничего нет общего между фотографией и человеком. Ничего. Можно любого человека так сфотографировать, что на тебя нахлынет эта волна вашей возможной жизни и ты, возможно, с перепугу даже замуж ее позовёшь, но это не надо делать, потому что нет ничего общего. Только общаясь с человеком с женщиной, ты ее узнаешь.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Вам главное в женщине мозги, получается?

А. МАЛЕНКОВ: Это необходимое, как говорят в математике, но недостаточное условие.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Про мужчин что поняли?

А. МАЛЕНКОВ: Мужчинами довольно легко манипулировать. Они больше ведомы инстинктами.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Пять вопросов и пять коротких ответов. Что Вы скрыли когда-то от мамы?

А. МАЛЕНКОВ: Я сделал своей девушке предложение, но ей пока не говорил.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: С какой бы блондинкой Вы смогли бы изменить любимому человеку?

А. МАЛЕНКОВ: С той, которая меня сильно напоит.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни.

А. МАЛЕНКОВ: Попытка ввязаться в бизнес. Это не моё.

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: У кого бы Вы попросили прощения?

А. МАЛЕНКОВ: Мне кажется, я пока никого сильно не расстроил. У читателей своей книги.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Кто Ваш лучший друг?

А. МАЛЕНКОВ: Моя дочка.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Лукерия согласилась?

Е. ЗВЯГИНЦЕВА: Она сказала «да». Наверно, мы еще раз вас позовем как-нибудь вечером, потому что у нас такие разговоры начинались, что наших слушателей зацепили. Чтобы нас не закрыли, мы вас после полуночи позовем.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Главный редактор журнала Maxim Александр Маленков был у нас в гостях. Пока.

govoritmoskva.ru

MAXIM отметил 15-летний юбилей!

Событие выдалось жаркое — даже по меркам MAXIM. Поздравить любимый журнал с пятнадцатилетием пришли яркие представители шоу-бизнеса, еще более яркие героини MAXIM и старые друзья журнала.

Мероприятие прошло в стиле культового сериала «Спасатели Малибу» — тон задавали сексуальные промодевушки в соблазнительных купальных костюмах, а летние коктейли, заводная музыка и море веселья перенесли всех гостей из серой Москвы в атмосферу настоящего калифорнийского пляжа. В этом году, 1 июня, по мотивам культового сериала девяностых выйдет фильм, и MAXIM официально объявил о своей дружбе и сотрудничестве со «Спасателями Малибу».

Мероприятие прошло в стиле культового сериала «Спасатели Малибу»

Водоразделом стал блистательный конкурс мокрых маек, который прошел при поддержке SONAX — бренда автокосметики №1 из Германии и марки LittleTrees — легендарной «елочки». Если до него было весело, то после него стало еще веселее!

Мероприятие прошло при поддержке SONAX — бренда автокосметики №1 из Германии

Хэдлайнером музыкальной программы стала группа «Браво», которым и по сей день нет равных в российском рок-н-ролле. Специальный гость — группа BURITO.

Группа «Браво»

BURITO

Роль ведущего вечера взял на себя главный редактор MAXIM Александр Маленков. Среди гостей праздника были замечены: Вадим Галыгин, Татьяна Котова, Джиган, МакSим, Лукерья Ильяшенко, Ирена Понарошку, Алена Водонаева, Ханна, Кравц, Регина Бурд, Арчи, Алена Шишкова, Ренат Агзамов, Армен Ерицян, Марта Кот, Анна Калашникова, Сергей Ашихмин, Татьяна Бондаренко, Екатерина Шпица, Наталья Земцова, Виктория Клинкова, Роман Маякин, Андрей Семашко и многие другие.