Это интересно
- ОКД
- ЗКС
- ИПО
- КНПВ
- Мондиоринг
- Большой ринг
- Французский ринг
- Аджилити
- Фризби
Опрос
Полезные ссылки
РКФ
Все о дрессировке собак
Стрижка собак в Коломне
Поиск по сайту
Журнал «ИНЫЕ БЕРЕГА VIERAAT RANNAT». Журнал иные берега
Евразийский журнальный портал • Журнал ИНЫЕ БЕРЕГА VIERAAT RANNAT
ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ПРОЕКТ «ТОЛЬКО ДЛЯ СВОИХ» Аркадий Застырец (Екатеринбург), Кирилл Новиков (Харьков), Ольга Аникина (Сергиев Посад), Нина Александрова (Екатеринбург), Вадим Гройсман (Израиль), Андрей Тавров (Москва), Евгений Минин (Израиль), Ольга Злотникова (Минск), Сергей Ивкин (Екатеринбург), Григорий Гаврилов (Орёл), Андрей Дмитриев (Нижний Новгород), Иван Клиновой (Красноярск), Эдуард Учаров (Казань), Алексей Мишуков (Киев), Дмитрий Машарыгин (Челябинск), Янис Грантс (Челябинск), Владислав Семенцул (Екатеринбург) Изяслав Винтерман (Израиль), Вадим Балабан (Троицк), Александр Павлов (Армавир), Александр Петрушкин (Кыштым), Наталия Черных (Москва)
Редакционная коллегия: Главный редактор - Ольга Пуссинен Редакционная коллегия - Леонид Корниенко, Марина Крошнева Составитель - Людмила Яковлева Корректор - Марина Главатских Компьютерная верстка - Ирина Глебова
ИСТОРИЯ ИЗДАНИЯ:
Журнал «Иные берега» как журнал весьма молод. Изначально издание было альманахом, первый номер которого увидел свет в 2002 г. Напечатан он был в Петербурге на средства авторов. Составителями первого номера были: поэт, литературный критик Роберт Винонен, поэт и переводчик Элеонора Иоффе и белорусский поэт, прозаик, общественный деятель, живший тогда в Финляндии, Владимир Некляев. Название альманаха, как явствует из редакционного предисловия, навеяно строчками Пушкина:
Вот холм лесистый, над которым часто Я сиживал недвижим и глядел На озеро, воспоминая с грустью Иные берега, иные волны ... («Вновь я посетил...») В том же предисловии содержится и такое предуведомление: «Что нового могут открыть читателю наши "Иные берега"? Не следует здесь ожидать пресловутой эмигрантской "печати" на текстах – эта волна пришла сюда при иных событийно-психологических условиях». В первом же номере сложилась ставшая традиционной структура издания: «СТИХИ И ПРОЗА», «КРИТИКА И ПУБЛИЦИСТИКА», «ПЕРЕВОДЫ С ФИНСКОГО». Среди авторов первого номера были Лариса Кларина, Тойво Ряннель, Елена Лапина-Балк, Валерий Суси, Наталья Мери, Людмила Коль, Наталья Пейсонен, Якуб Лапатка, Элеонора Иоффе, Владимир Некляев, Роберт Винонен... В дальнейшем издание претерпевало изменения: к трем вышеназванным разделам добавилась рубрика «Юмор» (начиная с 7 номера называется «Сатира и юмор»), регулярно стала появляться детская страница. С 10-го номера детская страница приобрела особый статус: теперь это, по сути, журнал в журнале, который называется «ПО-ЧИТАЙ-КА». Он адресован как детям, так и взрослым. Составитель «ПО-ЧИТАЙ-КИ» Леонид Корниенко. Менее регулярно появляются и другие разделы (например, «Свободная трибуна», «Книги наших авторов»). Постепенно к нашим «Берегам» стали «прибиваться» авторы из других стран. Иногда весьма далеких от Финляндии. Например, мы печатали авторов из Англии, США, Израиля. В Англии жил наш постоянный автор, прозаик Павел Долохов (ныне, к сожалению, покойный), из США присылали стихи Борис Юдин и Павел Рощин (сейчас оттуда приходит проза Семена Каминского), из Израиля мы получали стихи Феликса Чечика. Стали поступать материалы из России, Эстонии, Германии. Фактически, издание стало международным. Международным является и наше Объединение – в нем, кроме местных авторов, состоят также литераторы из России. И в Эстонии есть наш автор – член Объединения Мария Розенблит. Члены нашего Объединения – это и есть авторский костяк издания. С 7 номера ( с 2008 г.) «Иные берега» стали журналом. Выходит наш журнал 2 раза в год, приблизительный объем каждого номера сто страниц. Сейчас готовится к изданию 12 номер. Финансовую помощь изданию оказывает Министерство образования Финляндии и посольство Российской Федерации, издается журнал в Финляндии. Несмотря на восьмилетний пройденный путь, рано говорить о том, что «Иные берега» полностью обрели свое лицо. Новый пока еще для нас статус журнала требует выработки самостоятельной концепции издания. Мы, безусловно, нуждаемся в притоке свежих творческих сил, всегда находимся в поиске новых идей, новых стратегий. Авторам «Иных берегов» всегда есть, что представить на суд самым взыскательным читателям. В этом мы видим наш творческий потенциал и залог дальнейшего развития.
Архив номеров
2011 год
12 13
2012 год
14
2013 год
15 16
2014 год
17
2015 год
18 19
2016 год
20 21
2017 год
22 23
В журнальный зал
www.promegalit.ru
журнал «Иные берега vieraat rannat» в контексте эмигрантской и общерусской словесности
Ольга Пуссинен
(Хельсинский университет)
Согласно данным справочника «Русская литература сегодня: Зарубежье», выпущенного в 2008 году С. Чуприниным, за пределами Российской Федерации ныне живет 1089 человек, позиционирующих себя как русскоязычные писатели: половина, 552 человека (50,69%), проживает на территориях стран, входивших в состав СССР (на Украине, в Беларуси, Латвии, Литве, Эстонии, Молдове, Грузии, Армении, Азербайджане, Казахстане, Узбекистане, Таджикистане, Кыргызстане). Вторая половина из списка, составленного С. Чуприниным (537 человек – 49,31%), постоянно проживает в странах дальнего зарубежья, пространство которых захватывает не только страны Европы[i], США и Израиль, но и, например, Канаду, Австралию, Японию, Индию и даже Гамбию [Чупринин 2008: 746-774].
Цифры, приведенные С. Чуприниным в его толстом справочнике, кажутся внушительными и солидными. Однако нельзя забывать о том, что количественный состав русскоязычной диаспоры, то есть людей, постоянно проживающих вне России и использующих русский язык в качестве родного, в последнее время оценивается разными учеными в цифрах от семи до десяти миллионов человек. Таким образом, даже если мы увеличим число литераторов втрое, прибавив к ним малоизвестных и только начинающих свой творческий путь, то все равно по отношению к общей массе эмигрантов количество людей, развивающих русскую словесность и умеющих использовать русский язык в литературно-художественных жанрах, окажется ничтожно малым. В процентном соотношении это произвольно увеличенное нами количество писателей и поэтов составит лишь 0,05% по отношению к семи миллионам человек русскоязычных людей.
В Финляндии, как пишет в своей статье М. Крошнева [Крошнева www], приводя данные фонда «Русский мир», с населением страны 5 миллионов 200 тысяч (здесь и далее данные на 2001 год), русским языком владеют 50 тысяч человек, т.е. каждый 104-й житель. Если сравнить эти цифры со статистикой других европейских стран и США, то можно придти к небезосновательному мнению о том, что русский язык в стране Суоми распространен весьма слабо, несмотря на то, что Финляндия и Россия являются географическими соседями. Так, в Германии с населением в 82,2 миллиона человек русским языком владеют около 6 миллионов – это каждый 13-14-й; в США (284,5 млн.) русским владеют около 3,5 млн. человек, т.е. каждый 81-й; в Швеции (8,9 млн. жителей) на русском говорят, примерно, 95 тысяч, т.е. каждый 93-й. Как считает М. Крошнева, эта статистика свидетельствует о том, что быть русским эмигрантом в условиях дальнего зарубежья, говорить по-русски, а особенно думать, размышлять и издаваться на русском вовсе не так легко [там же].Тем не менее, следует отметить, что общественная активность русскоязычной диаспоры Финляндии достаточно высока: и в Хельсинки, и в других городах Суоми существует и успешно функционирует множество некоммерческих общественных организаций для русскоязычного населения, – культурно-просветительных и спортивных обществ, объединяющих выходцев из России. Безусловно, эта сфера в целом не имеет грандиозных масштабов, находясь где-то на переходном уровне между самодеятельностью и профессиональным творчеством или спортом, однако для самих эмигрантов она является значимым фактором жизни, позволяющим не только общаться друг с другом, но передать свою языковую компетентность младшему поколению, «детям эмиграции». Кроме того, именно высокая активность русскоязычной диаспоры обеспечивает официальную и финансовую поддержку принимающей финской стороны, лояльность которой во многом обусловлена тесными экономическими контактами с Россией. Из средств Министерства просвещения Финляндии и городских бюджетов выделяются дотации, идущие на поддержку деятельности многочисленных русскоязычных клубов и кружков, а также изданию русскоязычных газет и журналов, к числу которых относится и журнал «Иные берега Vieraat rannat».
Выпускаемый в Финляндии литературно-художественный журнал (первоначально альманах) «Иные берега Vieraat rannat» появился на свет как продукт совместной творческой деятельности группы поэтов и писателей, вступивших в члены Объединения русскоязычных литераторов Финляндии (ОРЛФ), которое было зарегистрировано в 2000 году поэтессой Натальей Мери. Необходимо отметить, что возникновение журнала как периодического издания какого-либо литературного объединения – типичное явление для литературного процесса, протекающего как в российской метрополии, так и в зарубежной русскоязычной диаспоре. По данным того же справочника С. Чупринина, к настоящему моменту в ближнем и дальнем зарубежье зарегистрировано 89 писательских организаций, союзов, объединений, отделений, содружеств, обществ, сообществ, фондов, конгрессов, федераций, ассоциаций, центров, клубов, гостиных, гильдий, академий, школ и даже один лифронт. 65 из них располагаются на постсоветском пространстве, 20 – в дальнем зарубежье, 4 организации позиционируют себя как Международные [Чупринин 2008: 774-776]. Эти цифры подтверждают нашу мысль о том, что современные условия жизни не способствуют «индивидуальному» творчеству, в результате чего литераторы стремятся к объединению; впрочем, справедливости ради следует отметить, что уже с XVIII века объединения поэтов и писателей и выпускаемые ими журналы играли важную роль в развитии литературного процесса.
Основные задачи деятельности ОРЛФ четко сформулированы в уставе Объединения: это издание литературно-художественного альманаха «Иные берега» и его распространение в Финляндии, России и в других странах; сотрудничество с культурными организациями и деятелями культуры; сохранение русского языка и культуры в условиях финской языковой среды; художественный перевод произведений финского фольклора и литературы на русский; исследовательская работа в области преподавания русского языка и литературы; социологическое изучение жизни современных эмигрантов и проблем русскоязычной диаспоры, как в Финляндии, так и в других странах; организация литературных вечеров и проведение поэтической студии.
Первый номер «Иных берегов Vieraat rannat» (первоначально – просто «Иных берегов») увидел свет в 2002 году. Он был напечатан в Санкт-Петербурге на средства авторов. Составителями первого номера были члены ОРЛФ Роберт Винонен (поэт, переводчик и литературный критик) Элеонора Иоффе (поэт и переводчик) и белорусский поэт, прозаик и общественный деятель Владимир Некляев, который на тот момент жил в Финляндии. Название альманаха, как явствует из редакционного предисловия, навеяно строчками Пушкина:
Вот холм лесистый, над которым частоЯ сиживал недвижим и гляделНа озеро, воспоминая с грустьюИные берега, иные волны ...(«Вновь я посетил...»)
Помещенное в первом номере обращение сразу же предостерегало читателей: «Не следует здесь ожидать пресловутой эмигрантской «печати» на текстах – эта волна пришла сюда при иных событийно-психологических условиях». Тем не менее, в свете исторического обзора художественного развития «Иных берегов» за десятилетний срок их существования, нельзя не учитывать того, что изначально ОРЛФ и его рупор в виде альманаха (а затем журнала) создавались как литературная трибуна ингерманландских репатриантов Финляндии: именно в этом заключалась их идейная концепция и творческая установка. Для начала «нулевых» (как принято сейчас назвать этот период) данное стремление было вполне закономерным. В течение предшествующих девяностых годов произошло массовое переселение людей финского происхождения из России в Финляндию, так называемое возвращение ингерманландцев на историческую родину. В настоящее время этот процесс, конечно, еще идет, однако сейчас он не имеет столь глобального масштаба и размаха. На наш взгляд, русская ингерманландская диаспора Финляндии сформировалась именно к началу ХХI века. Естественно, что художественная концепция «Иных берегов» находилась в непосредственной зависимости от чувств и настроений тех переселенцев, которые накануне пережили неповторимые изменения своей жизни: репатриацию, исход из СССР и России и переселение в Финляндию, манившую их к себе, словно земля обетованная, ибо ее можно было называть второй Родиной.
Однако за десять «нулевых» лет изменился, во-первых, качественный состав русскоязычной эмиграции: нынешняя русскоязычная диаспора Финляндии представляет собой весьма пестрое гетерогенное сообщество людей с различными жизненным опытом, поведенческими установками, различным уровнем образования и культуры, различным «набором» духовных и материальных ценностей. Наряду с этническими репатриантами значительную часть нашей диаспоры ныне составляет студенческо-профессиональная эмиграция, беженцы из стран постсоветского пространства, жены финнов. Каждый из этих слоев получил собственное сложное знакомство с Финляндией и прошел собственный процесс адаптации, далеко не всегда легкий и безболезненный [см.: Пуссинен 2009]. С одной стороны, в массовом российском сознании Запад всегда представлял собой символ благополучия и изобилия, своеобразное Тридевятое царство русских народных сказок, с кисельными реками и молочными берегами. С другой стороны, Тридевятое царство – земля неизведанная, чужая и опасная тем, что желает сгубить русского человека, потребовав у него в обмен на возможность наслаждаться материальными благами нечто ценное, но словами трудно выразимое. «Отдай то, чего дома не знаешь», – просят в различных вариантах сказок у попавшего в беду героя представители Тридевятого царства: морской царь, водяной, леший или некий таинственный старик, наделенный мистической силой. И герой соглашается, не ведая, что отдает самое дорогое в своей жизни, – сына-наследника, лишаясь тем самым своего этнического продолжения.
Прожив несколько лет вне России, эмигранты начинают чувствовать потерю какой-то важной составляющей своей жизни, которую невозможно компенсировать материальными благами жизни европейской жизни, ее стабильности и психологическим комфортом. Люди в большинстве своем не дают себе отчета в том, что беспокоит их утрата русского начала, связанная с невозможностью получать все то же количество русского языка, русской культуры, русского образа жизни и русских традиций. Однако, не осознавая того, что с ними происходит, бывшие россияне начинают искать места для совместного общения и обмена духовной и культурной информацией, для чего вступают в различные русскоязычные общества и ведут своих детей на русские кружки. Это дает нам право утверждать, что при всей своей нынешней разнородности русскоязычная диаспора Финляндии к настоящему моменту стала духовно более объединенной, и объединение это произошло именно в постепенном процессе осознания своей неразрывной приобщенности к русскому языку и русской культуре.
Важным изменением жизни русскоязычной диаспоры стал также факт того, что за десять «нулевых» лет выросло и сформировалось новое молодое русско-финское поколение, – так называемые дети эмиграции, полностью адаптированные в финском обществе и ощущающие себя уже больше финнами, нежели русскими. На примере своих детей взрослое поколение эмиграции наглядно увидело, как легко теряется язык, если его не поддерживать и не развивать, как быстро получающие финское образование дети в области владения русским языком остаются на уровне развития крестьян XIX века, слабо знающих русскую грамоту или вовсе безграмотных, и не желающих читать по-русски ни Лермонтова, ни Гоголя, ни Тургенева, поскольку такой привычки к чтению не было выработано, а без привычки попытки читать русскую литературу быстро утомляют и с треском проваливаются. Лишаясь знакомства с литературой, русский язык молодого поколения диаспоры на глазах становится «домашним», когда молодые люди не в состоянии полноценно и ярко описать на русском языке свои мысли и чувства или интересно и образно пересказать какое-либо событие. Теряя русский язык, молодое поколение теряет духовную связь со своими родителями, для которых русских язык является основой внутреннего самовыражения, а значит, слабеет и обрывается нить, соединяющая генерации. Представители старшего поколения диаспоры часто сталкиваются с недоумением и разочарованием, видя, что интерес к России, присущий им самим, отсутствует у ребенка, который не хочет читать русские книги и даже смотреть русские фильмы. Многие родители понимают это на примере старших детей, когда замечают, как русский язык их отпрыска начинает слабеть, хиреть и все чаще восполняется в общении вторым языком, и опомнившись, как за собственное спасение, хватаются за младшее чадо, стремясь хоть чем-то помимо домашнего общения наполнить русскоязычную сторону его бытия. Таким образом, материальное благополучие и социальная стабильность заграничной жизни зачастую сочетается у бывших россиян с чувством душевной горечи сродни тому отчаянию, которое испытал герой вышеупомянутой сказки, вернувшись домой и осознав, что отдал могучему водяному царю своего новорожденного сына, согласившись на, казалось бы, выгодное предложение: «Отдай то, чего дома не знаешь…»
Такая ситуация приводит к осознанию, того, насколько необходимым является литературное творчество на русском языке за пределами России, насколько важно и актуально сохранение и развитие русского литературного языка, русской культуры и традиций русской литературы в условиях внеязыковой среды, в условиях жизни в диаспоре. Это понимание стало к настоящему моменту основной идейной концепцией «Иных берегов», стволом, от которого ответвляются все остальные направления литературной деятельности издания.
В 2008 году, с седьмого номера «Иные берега Vieraat rannat» стали журналом, который ныне выходит два раза в год, приблизительным объемом 100-130страниц. Журнал публикует русскоязычных авторов со всего мира: из США, Англии, Израиля, Германии Эстонии. Некоторые из них, — такие как Марк Полыковский (Израиль) или Семен Каминский (США), – стали постоянными авторами издания. Тем не менее, основой сохранения русского языка в диаспоре остается тесная связь с языковой метрополией, – то есть с Россией. Именно поэтому наряду с авторами, живущими в эмиграции «Иные берега Vieraat rannat» печатают талантливых авторов живущих на бескрайних российских просторах, через творчество которых диаспора получает возможность узнавать, как живет, о чем думает и чем дышит современная Россия.
Несмотря на всемирную сеть Интернета, опутавшую и соединившую людей практически всего земного шара, в жизни русскоязычной диаспоры Финляндии, тем не менее, заметен дефицит информации о культурной жизни в России. Именно поэтому в разделе «Критика и публицистика» печатаются рецензии, обзоры и критические статьи, авторы которых знакомят читателей с талантливыми книгами российских писателей и поэтов, фильмами и спектаклями, художниками и их выставками, фестивалями или концертами, заслуживающими внимания. Таким образом у старшего поколения диаспоры восполняется недостаток информации, а перед младшим поколением предстает и раскрывается огромный культурный потенциал России.
Журнал также знакомит своего читателя с историей литературы русского Зарубежья более ранних волн эмиграции, — первой и второй. Публикуются подборки произведений малоизвестных авторов-эмигрантов. Так, в № 11 была напечатана подготовленная членом ОРЛФ Л. Яковлевой подборка талантливого поэта-акмеиста Вадима Гарднера (1880—1956), который уехал из России в Финляндию в 1921 году и прожил там до самой смерти.
Детский раздел «По-читай-ка» существует в виде электронного приложения к журналу. С ним можно познакомится на сайте ОРЛФ (finlito.tk). Рубрика, возглавляемая прозаиком Леонидом Корниенко, стремится привить любовь к русскому слову самым маленьким читателям. Впрочем, в нем помещаются произведения и для более старших школьников: например, выразительные рассказы молодой писательницы Аси Пеконен, раскрывающие внутренний мир и ранимую эмоциональность подростков.
В планах «Иных берегов Vieraat rannat» стоит также ознакомление читательской аудитории с историями жизни и творческой деятельности талантливых русских людей, которых немало сейчас в Финляндии.
Можно сказать, что журнал «Иные берега Vieraat rannat» постепенно завоевывает известность и в России. Литературовед из Казани Р. Сарчин в настоящее время пишет исследование о современной русскоязычной Финляндии: уже готовы главы о творчестве авторов ОРЛФ Роберта Винонена [Сарчин www-1] и Алексея Ланцова [Сарчин www-2]. Внимательно следит за жизнью ОРЛФ и развитием «Иных берегов Vieraat rannat» филолог из Ульяновска М. Крошнева [см.: Крошнева 2010], защитившая кандидатскую диссертацию по творчеству жившего в Финляндии русского поэта Ивана Савина. Исследовательница оценивает деятельность ОРЛФ так: «Члены литературного объединения – даровитые писатели и поэты, публицисты и переводчики. В основной своей деятельности – студенты, исследователи-филологи, ученые, педагоги, культурные работники, в свободное время увлекающиеся также живописью, музыкой, журналистикой» [Крошнева www]. Особое внимание М. Крошнева уделяет русскоязычной поэзии: «Публикуя различные по художественному мастерству и творческому волеизъявлению произведения В. Пауданен, Н. Мери, И. Глебовой, Т. Кивинен, О. Пуссинен, А. Ланцова, журнал преследует цель печатать работы целостного литературно-художественного характера. В выбранных для публикации стихотворениях соотношение основных литературоведческих категорий содержания и формы текстового материала находит самое приближенное к образцовому оформление. В лирике авторов Объединения классические темы изгнанничества, любви, надежды, одиночества, тайны, художественные образы и мотивы грусти, вселенской тоски, рока, пути, как и субъективный фактор авторского присутствия, смешанные чувства лирического героя – все находит свое самое искреннее развитие» [там же].
Жизнь в эмиграции оставляет свой отпечаток на всех без исключения. Известный американский социолог Э. Эриксон говорил так: «Будучи сам иммигрантом… я могу начать с признания в своего рода каждодневной патологии» (Эриксон 1995: 217). В предисловии к выпущенному в Москве сборнику «Эмигрантская лира» литератор современной российской эмиграции А. Мельник особо подчеркивает влияние «среды обитания» и «географических условий существования» на поэтическое творчество. По мысли автора, географический детерминизм, т. е. социально-природная опосредованность творчества, в литературном процессе русскоязычного зарубежья становится одним из решающих факторов, определяющих развитие писателя и художественные особенности его произведений: «Если даже родная местность вместе со всеми государственными, общественными и национальными наворотами накладывает неизгладимый отпечаток на психический склад и духовную культуру людей, то тем паче такой отпечаток накладывает среда чужая. Влияние на стихи поэта другой культуры, другого менталитета, других обычаев, другой природы, наконец, несомненно. Что русскому хорошо, то немцу – смерть, и наоборот – это ведь и поэтов-эмигрантов касается...» [Мельник 2009: 6].
В своих произведениях русскоязычные литераторы Финляндии затрагивают самые разные темы, в которых через события, героев, философию бытия и поэтику творчества раскрывается литературная индивидуальность каждого из них. Однако существует одна общая тема, мимо которой, вероятно, не смог пройти ни один русский писатель, волею судеб оторванный от России: это тема тоски по своей отчизне, ностальгии по Родине. Можно сказать, что именно писатели, живущие в дальнем зарубежье, в чьих головах, говоря словами А. Мельника, «без устали пульсирует мысль об оторванности от родных корней» [Мельник 2009: 6], создали в общерусской словесности этот уникальный раздел. Как нам кажется, именно произведения писателей и поэтов русской эмиграции, позволяют российскому читателю по-новому, другими глазами посмотреть на свою страну, открывают перед ним огромное и сокровенное чувство любви к родному краю, которое вне его приобретает порой надрывный и трагический характер, наглядно демонстрирующий всю ту тяжесть и горечь разлуки, которая скопилась в душе русского человека за годы непростой эмигрантской жизни. Безусловно, каждый автор подходит к этой теме по-своему; можно сказать, что в творчестве современных русскоязычных литераторов, живущих в Финляндии, нашло свое отражение уже несколько видов ностальгии. Рассмотрим их подробнее, не только потому что эта тема всплывает практически в каждом номере журнала «Иные берега Vieraat rannat», но также и потому, что она типична для всей всей эмигрантской литературы в целом.
Часть поэтов (в этой статье мы остановимся только на поэзии) вольно или невольно отражают ностальгию на, так сказать, бытовом уровне, касающемся повседневных мелких деталей и фактов, отсутствующих в иной культурной среде Финляндии, наполненной обычаями, традициями и ценностями, к которым российскому человеку сложно привыкнуть. Так, например, пишет Елена Пумалайнен, воспроизводя образ мыслей обычного, не склонного к рефлексии эмигранта:
Называть по имени отчествуИ, конечно же, только на Вы,Очень хочется, очень хочется,Только некого и увы…(Русский свет, 2005, № 2)
Бытовой уровень этого стихотворения, пожалуй, ближе всего тому сожалению по послевоенным советским временам, которое устами «простого человека» передает в своей известной песне бард А. Розенбаум: «А знаете, как хочется, ну что б по-человечески: по имени, по отчеству, ну, в общем, по-отечески!..» Тем не менее, такие стихи, безусловно, имеют определенную поэтическую ценность, так как заложенная в них «народная поэтика» раскрывает общие для эмигрантов психологические проблемы культурного шока и стресса, связанного со сложным и болезненным процессом адаптации и ассимиляции в новой стране, которая при жизни в России во многом представлялась радужно-идеалистически.
Устоявшийся набор идентичностей (социальной, культурной, профессиональной, нравственной), помогающий индивиду определить свое место в обществе и мире, который в России представляется незыблемо-прочным каркасом, в эмиграции расшатывается и начинает давать сбои. В результате эмигранту приходится перестраивать и менять свою самоидентификацию по всем уровням. Пораженческие настроения и депрессия, чувство тупика и ощущение усталости, безнадежности, путаница социальных ролей и ценностей, вызванные отчуждением или даже неприятием со стороны принимающего населения, ярко проявляются в стихах других поэтов, таких, как Людмила Кирпу:
Дай, Боже, сил не оступиться,Увидев завтрашний закат.Устала жить в краю, где лица,как маски серые, молчат…(Иные берега, 2007, № 4)
Тема Родины – одна из постоянных тем в творчестве постоянного автора «Иных берегов», поэтессы Наталья Мери, которая покинула Россию в полугодовалом возрасте и росла в Алжире, Каире, Эстонии, поскольку ее отец был кадровым военным. Возможно, именно детство, проведенное в постоянных переездах, подтолкнуло Н. Мери дать сборнику своих стихов, выпущенному в 2007 году, название «Я – везде, я – нигде», (2007). Тем не менее, судя по творчеству поэтессы, можно смело сказать, что ее сердце принадлежит России. Хотя поэтесса живет в Финляндии уже пятнадцать лет, она все равно считает своей Родиной именно Россию, вновь и вновь воспевая в стихах любовь к своей стране, и личность Н. Мери – это уникальный пример сохранения русского языка и русского начала за границей. В выражении своих чувств Наталья всегда предельно откровенна и смела, она не стесняется своей любви, которая переполняет ее настолько, что словно не дает довести стихотворение до конца, отдавая последнюю рифму во власть читателю:
Травы прошепчут мне имя твое,ветер с востока навеет печаль…Родина, Родина – сердце поет,просится ввысь, в запредельную даль,
где пробуждал меня солнечный свет,шум распустившихся яблонь в саду,девственный запах сирени. И нетместа дороже…(Иные берега, 2008, № 6)
Поэт Алексей Ланцов, опубликовавший в России сборник «Русская тоска» (2003), является одним из наиболее талантливых членов ОРЛФ. Проблема ностальгии по Родине не миновала и его, хотя он живет в Финляндии лишь четвертый год.Жизнь в Финляндии открыла в творчестве А. Ланцова новые темы: он внимательно и вдумчиво смотрит на окружающую его действительность, рисуя лаконичные и прозрачные картины финской природы. Не содержащие ни одной лишней детали, такие стихи своей точной образностью создают в воображении читателя удивительно яркую по наглядности картину: таким образом, А. Ланцов как бы соединяет поэтическое начало с изобразительно-живописным, и это ему вполне удается:
Листья деревьев мёрзнут в воздухе,Словно ладони в холодной воде.Луна – как под пыткой –Свет едва даёт.По газону скачут, играя, два зайца.Финская ночь.(Иные берега, 2010, № 11)
Однако Финляндия интересует поэта не только своими пейзажами. Стихотворение А. Ланцова в юбилейном номере «Иных берегов Vieraat rannat», – довольно объемное для лирики произведение «Мой сосед Тоссавайнен», – убедительно демонстрирует, что поэт не только смотрит на страну, в которой сейчас живет, отмечая взглядом наблюдателя ее непривычные детали и формы. Помимо этого А. Ланцов мучительно размышляет о своем месте в новом мире. Начало стихотворения – это педантичное перечисление всех плюсов Финляндии: цивилизованной европейской страны, живущей в строгом уважении к историческому прошлому, связанному с Россией. Перед читателем разворачивается логическое обоснование преимуществ государства, где нормы равенства и демократии распространяются не только на граждан, но и на русских иммигрантов:
Привыкаешь к стране, где тебе улыбаются люди,Облечённые властью (но не отягчённые мздой),Где над площадью главною высится столбиком ртутиПросвещённый монарх – русский царь Александр Второй.
С постамента царя – этой гордой и властной фигуры –Не снесли даже после проигранной Зимней войны.Он стоит как фиксатор приемлемой температурыОтношения к русским в большом организме страны.
Поэт словно впитывает в себя новую среду и пытается насытить ею свою душу, провести впечатления окружающей действительности через кровь и плоть («до самых подкорок»), сделать из них новый скелет для собственного тела, придав себе самому устойчивости в новом мире. Он осознанно и настойчиво проводит себя через финскую реальность, прикрепляет себя к ней, фотографически запечатлевая своего лирического героя в самых разных местах окружающей действительности: в домах, на дорогах, на берегу моря. Даже отражение в воде, призрачное и неустойчивое, он пытается сделать осязаемым фактом, конкретным снимком, как будто уверяющим его самого, что все происходящее – не выдумка, а новая ступень бытия, на которую привела его судьба и в которой он должен теперь жить, не помышляя о возврате в прошлое, ибо такого возврата быть не может, ведь «жизнь не круг, не спираль, но стрела»:
Побываешь в столице – заполнишь до самых подкорокВпечатленьями мозг, чтобы дома, уже поостыв,Вспомнить гладкие руки дорог, обнимающих город,Дом-кроссворд, что на солнце блестел клеткой окон пустых,
Или Финский залив, в нём теперь и твоё отраженьеГде-то в складках волны, или чайка его унесла.Возвращения вечного нет, это миф – возвращенье,Затемняющий суть: жизнь не круг, не спираль, но стрела.
Тем не менее, подобные попытки прикрепить себя к новой реальности, напоминающие коллекцию снимков побывавшего в Финляндии путешественника, которые он, вернувшись в Россию, демонстрирует друзьям с вечными туристическими комментариями («Вот это я на дороге, – дороги там супер!», «А вот, смотри, здание какое, – чистый модерн, и весь комплекс такой», «А вот море, а чайки там какие наглые, ничего не боятся, у нас бы их давно расшугали!» и т. п.), – эти попытки практически полностью нивелируются общей безрадостностью произведения, разбиваются о его терпеливо-покорную, устало-смиренную тональность. Стихотворение вообще нарочито лишено эмоциональности: поэт как будто запрещает себе радоваться или печалиться, грустить или веселиться. В результате остается голая основа констатации, в которой герой «консервируется», созерцая «бесчувственную» финскую жизнь механистически-отстраненно:
Взглядом праздным блуждаю средь облачных серых развалин,Там зависла луна и мерцает, что твой монитор.Возвращение – блеф, возвращается лишь Тоссавайнен –Вновь приехал под утро и долго не глушит мотор.
Произведение начинается и завершается образом соседа лирического героя, финна Тоссавайнена, и с ним, вопреки всем философским декларациям и заявлениям, совершает полный стихотворный круг, циклический виток жизненной спирали, по которой, словно в насмешку над поэтом-эмигрантом, преспокойно поживает Тоссавайнен, каждую ночь возвращающийся в родной дом. Таким образом, получается, что образы бытия разделяются: бытие Тоссавайнена в родной стране – это круг и спираль, а бытие лирического героя А. Ланцова на чужой стороне – стрела, летящая в другой мир. Какой другой? – Загробный:
А мишень у стрелы за пределами этого мира –Край, куда эмигрируют все и уже навсегда.Может, там по-другому поёт просветлённая лира,И стихи «Калевалы» озёрная шепчет вода?
Но тогда получается, что Тоссавайнен бессмертен, ибо живет по спирали, а герой Ланцова идет и даже летит, как стрела, к своему смертному рубежу, могильному кургану. Получается, что будущее, опирающееся на неразрывный и бесконечный спиралевидный механизм движения бытия, предназначено сыну своей страны Тоссавайнену, тогда как лирическому герою поэта, словно пасынку, отводится лишь бренное настоящее, которое закончится неминуемым финалом, когда его стрела долетит до своей конечной цели и движение прекратится. Попытки склеить себя с чужой страной, таким образом, проваливаются, оказываясь нежизнеспособными, а потому сменяются призрачными мечтами об ином прекрасном крае, простирающемся за порогом жизни, в котором черты и без того безупречной финской действительности перфекционизируются и истоньшаются до бесплотности, до голубоватого тумана заоблачного финского Эдема, где, как и положено райскому саду, ангелы на лирах играют душам счастливчиков сладостные песни из «Калевалы». И эту надежду герой поэта оставляет себе как последний шанс на обретение того душевного умиротворения, которое пока страна Суоми ему еще не дала.
За десять лет литературного процесса, который редко бывает гладким и спокойным, от ОРЛФ отпочковалось несколько других литературных объединений. Так, в 2003 году был основан русскоязычный историко-культурный и литературный журнал «LiteraruS». С конца 2007 года начал выходить в свет печатный орган международной творческой группы «Тайвас» (что в переводе с финского означает небо) – альманах «Под небом единым», который основатели группы изначально позиционировали как «литературный альманах мировой русскоязычной диаспоры». Совсем недавно, осенью 2010 года образовалось Финляндское русскоязычное литературное объединение, в планах которого стоит выпуск журнала «Балтийские волны». Однако можно уверенно утверждать, что «Иные берега Vieraat rannat» являются первым литературно-художественным журналом на русском языке, издающемся в Финляндии в новом столетии[ii]. Его значение трудно переоценить: он дает русскоязычной диаспоре Финляндии возможность подняться от уровня национального меньшинства до статуса культурного этноконгломерата с развивающимся духовным началом, которое обогащает также и финскую среду. Публикуемые на страницах журнала произведения интересны как для русскоязычной эмиграции, так и для читателей метрополии, которым открывается новый взгляд на природу русского характера и особенности жизни русского человека в ином, нероссийском мире.
ЛИТЕРАТУРА:
Крошнева 2010 – Крошнева М. Объединение русскоязычных литераторов Финляндии и его журнал «Иные берега» в контексте сетевой литературы // Иные берега. – 2010. – № 2. – С. 123-130.
Крошнева www – Крошнева М. Писать по-русски в Финляндии: Литературная жизнь журнала «Иные берега» (Хельсинки) в условиях финского зарубежья // http://www.m-s-p-s.ru/news/119
Мельник А. географический детерминизм и эмигрантская поэзия // Эмигрантская лира. – М.: Русская школа, 2005.
Пуссинен О. Этнокультурная идентичность русскоязычной личности в условиях эмиграции // Материалы научно-практической конференции «Русский язык и культура в Финляндии». – Хельсинки: Объединение русскоязычных литераторов Финляндии – Российский центр науки и культуры – Институт восточной Европы, 2009. – С. 11-26.
Сарчин www-1 – Сарчин Р. Небо Поэта (о книге Роберта Винонена «Дым над именем») // http://www.inyeberega.ucoz.ru/doklad_sarchin_vinonen.htm
Сарчин www-2 – Сарчин Р. Русская тоска Алексея Ланцова // http://www.inyeberega.ucoz.ru/doklad_sarchin_lantsov.htm
Чупринин 2008 – Чупринин С. Русская литература сегодня: Зарубежье. – М.: Время, 2008. – 784 с.
Эриксон 1995 – Эрикссон Э. Идентичность и неукорененность в наше время // Философские науки, 1995, № 5-6.
____________________
[1] Если судить по перечню С. Чупринина, русские писатели сейчас живут и творят практически во всех государствах Европы: Германии, Франции, Великобритании, Ирландии, Австрии, Бельгии, Люксембурге, Швейцарии, Нидерландах, Португалии, Испании, Италии, Хорватии, Болгарии, Польше, Чехии, Венгрии, Дании, Швеции, Финляндии.
____________________
[1] В 1994 году общественная организация города Тампере «Русский клуб» начала выпускать собственное периодическое издание «Русский свет», однако его трудно отнести к литературно-художественным журналам. «Русский свет» – это, по сути, своеобразный «вестник» работы клуба, который вместе со статьями, освещающими деятельность организации, публикует также на своих страницах отдельные художественные произведения.
Официальный сайт объединения: http://finlito.tk/objedinenie.htm
liter-rm.ru
Журнальный зал: Знамя, 2007 №6 - Э. Мороз
Время и место
Иные берега. Журнал о русской культуре за рубежом. Издатель — Союз театральных деятелей России. При поддержке Администрации Президента Российской Федерации.
Четыре номера журнала о русской культуре за рубежом “Иные берега” (намеренная перекличка с “Другими берегами” Набокова) вышли более чем своевременно — в год, когда мы умудрились рассориться почти со всеми нашими бывшими республиками. Редакция как бы старалась наладить то, что испортили политики. Поэтому среди авторов и героев журнала приятно видеть грузинские, молдавские, азербайджанские, украинские, литовские, эстонские и пр. фамилии — культурных разногласий у нас с ними нет и быть не может.
Не менее своевременна и дискуссия о русском языке вообще и за пределами России, заявленная в первом номере и длящаяся в остальных (подробнее об этом ниже), а также почти опережающие события другие материалы: № 3 — июль-сентябрь — письма императрицы Марии Федоровны, прах которой недавно был перенесен из усыпальницы датских королей в г. Роскилле в Петропавловскую крепость и захоронен рядом с могилой ее возлюбленного мужа Александра III. № 4 — октябрь-декабрь — Том Стоппард, недавно посетивший Россию, рассказывает о своей трилогии “Берег утопии”, и печатается кусок из нее. А в это время пьесу “Кораблекрушение” (вторая часть трилогии) ставит Российский Молодежный театр — готовьтесь к премьере!
Расторопность проявила редакция и напечатав отрывки из новых романов Чингиза Айтматова “Вечная невеста” и Виктора Козько “Время собирать кости”: это всегда престижно — опередить другие журналы! Только непонятно, почему рубрика, где они напечатаны, называется “Книжное обозрение” — ведь это проза, а не рецензии и не обозрение.
Журнал действительно охватывает широкое культурное пространство, я имею в виду не только географическую, но и тематическую широту, и ставит серьезные вопросы. Достаточно посмотреть на названия рубрик: Язык и культура, Образование, Музеи, Лица, Архив, Исследования, Издалека, Издательское дело и, естественно, — Театр, Гастроли, Мастер-класс.
Как ни странно, но материалы этих, театральных рубрик (журнал делает СТД!), показались мне слабее других, хотя безусловным их достоинством является широкий охват регионов — “наши” побывали и в Казахстане, и в Украине, и в Азербайджане, и в Узбекистане, не говоря уж о дальнем зарубежье. Но написаны они как-то слишком торопливо, порой уподобляются отчетам или информационным бюллетеням. И, в общем, похожи друг на друга. Хотя и здесь есть интереснейший материал. Это рассказ Этери Кекелидзе о спектакле “Русский смех”, поставленном Романом Козаком силами трех театров Балтии по рассказам Достоевского “Крокодил…”, “Бобок” и “Чужая жена и муж под кроватью”. Автор отмечает снайперский выбор актеров режиссером, в результате чего получилась не “сборная команда”, а единое целое. Режиссеру оказалась близка мысль М.М. Бахтина о карнавальной природе произведений Достоевского, и он сделал спектакль в стиле “русского абсурда”. Премьеры прошли в Риге, Вильнюсе и Таллинне. Жаль, что не дошли до Москвы, ибо, судя по интересному разбору, спектакль получился незаурядный.
Наиболее же удавшимися показались мне рубрики Лица и Издалека. А среди них я безусловно выделила для себя беседу Евгения Глухарева с Томасом Венцловой и материалы Елены Мовчан.
Томас Венцлова, сын известного литовского поэта Антанаса Венцлова, в советские годы был диссидентом, потом эмигрировал в США, и с тех пор мы мало что о нем знали. Раза два мне довелось лишь слышать его тогда по “вражеским голосам”. И вот интереснейшее возвращение. Беседа носит философский характер. Диалог идет о добре и зле — постоянной, но перемещающейся в пространстве и времени величине в мире, об историческом оптимизме, об отношениях искусства с властью, в том числе и демократической, о пересмотре литовских традиций в литературе (речь идет о лучшем, по мнению Т. Венцловы, современном писателе Литвы Марюсе Ивашкявичюсе), о тенденциях в литовской жизни. Дополняют эту значительную беседу блистательные стихи Томаса.
Про Е. Мовчан можно сказать, что она создана для этой рубрики. Или рубрика — для нее. Всех, о ком написала, она знала лично — и украинского писателя и художника, создателя серии украинских марок Юрия Логвина, и ученого-филолога, писателя, педагога, просветителя Левона Мкртчана, и бывшего главного редактора журнала “Дружба народов” Сергея Баруздина. Это позволило ей как бы изнутри показать главное в этих людях, а искренняя интонация ее рассказа располагает к доверию. Думаю, самым сложным было для Е. Мовчан писать о Баруздине, с которым она проработала много лет. Человек он был непростой, и автор воспоминаний(а по жанру эти материалы, скорее всего, относятся к воспоминаниям) не обходит сложных моментов в жизни своего персонажа (Баруздин скончался в 1990 году), раскрывает подоплеку его неоднозначных поступков, от чего фигура его становится понятнее и весомее.
Выделяются и “Размышления о судьбе актера Нурмухана Жантурина” Н. Старосельской. Не зря названы они “Иноходец”. Это действительно судьба ино-ходящего человека, весьма характерная для нашего времени.
В рубрике Издалека самым интересным, фантастически интересным выглядит, конечно, Илья Рудяк, эмигрировавший из Одессы в Америку в 1980 году, — писатель, кино- и тетральный режиссер, издатель, создавший в Чикаго Дом русской книги, который превратился в кусочек России. Подробно и увлекательно рассказал о нем Дмитрий Амосов.
Вероятно, не менее значительным мог бы стать в этой рубрике и “Китайский альбом” Александра Сегеня. Сегень, талантливый прозаик, но выступает здесь скорее как официальное лицо — представитель делегации Союза писателей России. Половина материала написана как отчет о командировке (очень уж напоминает советские времена).
А теперь вернусь к началу, к первому номеру, который открывает проблемный, ключевой материал Юрия Прохорова, доктора педагогических наук, ректора Государственного института русского языка им. А.А. Пушкина. Статья точная, глубокая, современная. Кажется, этот год объявлен у нас годом русского языка? Так что журнал опять попадает в яблочко. Постоянно слышимые сегодня стенания о гибели русского языка Юрий Прохоров Пушкиным же легко и опровергает, показывая сам процесс изменения, развития языка, перехода его из родного в иностранный и т.д. в зависимости от новых коммуникативных пространств.
Дискуссия включает в себя и рассказы о преподавании русского в разных странах. Очень любопытна, хотя и выглядит несколько наивной информация Норико Адати о том, как она преподает русский в Японии. Оказывается, в Японии распространено понятие “пожизненного образования”, и среди ее учеников немало людей 70—85 лет. Рассказывается о трудностях преподавания в Грузии и других странах. Однако уровень материалов этой рубрики неровен. Показательна в этом смысле статья Этери Кекелидзе, которая сводится к сугубо практическим проблемам, которые сегодня стоят перед Центром русской культуры в Таллинне — кому должен принадлежать дом, кто должен делать ремонт, кто будет платить за аренду, следует ли переводить дом из Городской канцелярии в департамент культурных ценностей, и т.п. Вопросы важные, ясное дело, но решаться они должны не вынесением на страницы толстого журнала, а другим путем.
И уж совсем неприемлемой мне показалась статья Василия Сергеева “Севастопольские эксперименты”. Она — об украинизации Крыма. Автор откровенно издевается над украинским языком (а можно ли вообще издеваться над каким-либо языком?!), на который в Севастополе стали переводить вывески и документы. Он называет это “бумажной украинской абракадаброй”. Он умирает со смеху, когда видит вместо синего почтового ящика с надписью “Почта” желтый с надписью “Пошта”. Или вместо “Корм для котят” — “Корм до кошенят”. А еще у него большие претензии к Януковичу, который уже и ездил в Россию, и договаривался с Путиным, но предал (! — Э.М.) Россию, заявив, что “нет проблемы русского языка, а есть проблема украинского языка”. Василий Сергеев, конечно, волен писать что хочет, но стоит ли такое печатать, решает редакция.
Как трудно начинать новый журнал, мне известно не понаслышке. Когда-то в начале 70-х небольшая команда — человек пятнадцать — во главе с Ю.И. Суровцевым (увы, покойным), куда входили и мы с Н. Старосельской, создавала журнал “Литературное обозрение”. Трудное это было дело. Долго искали концепцию издания, лицо журнала, авторов — лучших, профессиональных и честных, соответствующих этому лицу, примеряли, каким должен быть макет, а он был тоже сложный. В конце концов нашли. И журнал был хорошим, пока не стал разваливаться из-за недофинансирования — наступила перестройка. Правда, он перестроился в еще лучший журнал — “Новое литературное обозрение”, но это уже другая история.
Трудный, но полезный опыт “Литобоза” для редактора “Иных берегов” явно не прошел даром. Кажется, журнал постепенно достигает поставленных целей. От номера к номеру он развивается и даже толстеет: в № 1 — 72 страницы, а в № 4 — 112! А его оформление может только вызывать тихую зависть: он изысканно-красив, печатается на меловой и даже тонированной бумаге, что не просто красиво, а подчеркивает время и т.п. (См. письма Марии Федоровны и фотографии), умело использован цвет — точь в точь, без перебора. В журнале много качественных иллюстраций. Короче — все при нем. Но ведь известно — нет предела совершенству!
Э. Мороз
magazines.russ.ru
О новом журнале | Иные берега
Калягин Александр
Перед вами — первый номер нового журнала. Сегодня, когда одно за другим появляются новые издания, для тех, кто задумал журнал, он становится, в первую очередь, предметом глубокой ответственности. Необходимо отдавать себе отчет в том, кому и зачем нужно еще одно издание среди многих и многих, рассчитанных, кажется, на любые вкусы. Нам представляется, что мы знаем ответы на эти вопросы.
Так или иначе, в меру своих устремлений и чаяний, в разных концах мира люди задумываются о воссоздании единого пространства с помощью того, что, действительно, границ не ведает — с помощью культуры. Пушкин называл когда-то переводчиков «почтовыми лошадьми» — и в этом названии звучит не только обреченная тоска вынужденности, но и светлое ощущение необходимости. Переводы литературы еще совсем в недавние времена служили удивительному сближению народов, их взаимопониманию и взаимопроникновению, их дружелюбию и тяге друг к другу. Сегодня, в первое десятилетие XXI века, все это представляется еще более насущным. Да, мы отдаем себе отчет, что ныне глубочайший интерес Запада и Востока к русской культуре, к русскому языку уже прошел ту точку «бума», которая переживала несколько своих пиков на протяжении XX столетия. Но сегодня существует другая проблема.
В разные десятилетия XX века волны эмиграции уносили людей из страны под названием Россия, СССР, и они несли с собой свою культуру, свой язык, продолжая и там, вдалеке от Родины, писать свои произведения по-русски, организовывать русские театры, сохранять то, что было им дороже всего. Разумеется, они впитывали культуру той страны, куда заносили их ветры времени, проникались ею, но оставались собой — и не просто оставались, все больше и больше с течением жизни дорожили тем, что было впитано с младых ногтей, и бережно передавали это своим детям, внукам, правнукам.
Не случайно в одном из романов Владимира Набокова, может быть, более других чуждого идеям «квасного патриотизма» и начавшего с переездом в США писать по-английски, встречается очень важная мысль: «Таких слов, таких понятий и образов, которые создала Россия, не было в других странах, — и часто он доходил до косноязычия, до нервного смеха, пытаясь объяснить иноземцу, что такое „оскомина“ или „пошлость“. Ему льстила влюбленность англичан в Чехова, влюбленность немцев в Достоевского». Здесь речь идет об иностранцах — нам легче понять, насколько дорого все это русским, нашим соотечественникам. Это — одна линия нашей истории. Но есть и другая. К тем, кого мы именуем сегодня «соотечественниками», относятся и те, кто родился и вырос на бескрайних просторах Советского Союза — в Туркмении и Грузии, в Азербайджане и Литве, в Узбекистане и Эстонии, в Таджикистане и Украине, в Молдавии и Армении, в Белоруссии и Латвии, в Казахстане и Киргизии. Независимо от национальности, их языком был русский. Рядом с первыми детскими песенками и стихами на своем родном языке они запоминали стихи и песенки на русском, в их сознании жили, порой смешиваясь до неотличимости, персонажи народный сказок и русских, собранных Афанасьевым. Часто они учились в высших учебный заведениях России и возвращались домой, ни на миг не ощущая себя оторванными от российских городов с их смешанным населением, студенческими буднями, впечатлениями от театров, библиотек, музеев. И внезапно все оборвалось.
Они остались на своей Родине, но уже немного чужими, не до конца своими. Их языком остался русский, хотя многие из них отлично выучили язык той страны, в которой оказались, отделенные границами не только от привычной, родной культуры, но и от близких, друзей... Когда-то Владимир Набоков назвал одну из самых, может быть, красивых и пленительных своих книг «Другие берега». По сей день это емкое название имеет самое прямое отношение к значительной части наших соотечественников, но еще большее их количество оказалось на иных берегах. Отсюда — название нашего нового журнала.
Иные берега совсем не обязательно являются чужими, враждебными. Они могут быть очень теплыми, приветливыми, но они — иные. И там, на этих берегах, продолжается, бьется, словно пульс, ниточка русской культуры, русского языка, переживая все те же, по сути, сложности, что и здесь, в новой России. Задача нашего журнала — связать эти ниточки, сплести их в некий узор, помочь самым разным людям вновь ощутить завораживающую красоту русского языка, тонкую вязь психологических оттенков характеров и судеб, которой владеет русский репертуарный театр. И самыми яркими красками этого узора должны стать те, что создают взаимовлияние культур, обогащая каждую из них неповторимыми оттенками самобытности. Итак, перед вами пилотный номер журнала «Иные берега». Очень хочется верить, что вы захотите прочитать его от первой до последней страницы, потому что это издание задумано во имя объединения, во имя создания единого культурного пространства, независимо от разделяющих всех нас границ.
Председатель СТД РФ Александр КАЛЯГИН
Читать в PDF (2,8 MB)
Комментарии
www.inieberega.ru
