Когда удобен «жестокий Бог». Александр ткаченко журнал фома

Когда удобен «жестокий Бог» - Православный журнал "Фома"

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Один из таких вопросов показался нам особенно важным и сложным — подобное непонимание возникает очень у многих людей, а дать ответ на него очень непросто: «Зачем Бог создал людей? Мы ведь все равно не оправдываем Его желаний: ненавидим друг друга, убиваем, осуждаем, плодим всевозможные грехи, причем часто сами не догадываемся, что грешим. Мы дошли до того, что создали ядерную бомбу — как апогей абсолютного разрушения.  Праведников в мире  очень мало   (себя я к ним не причисляю),  в рай попасть очень трудно   (для этого надо трудиться над собой всю жизнь),  в ад — невероятно легко…» (читать письмо).

Мы попросили ответить на это письмо постоянного автора журнала «Фома», психолога Александра Ткаченко и  профессора богословия, иеромонаха Константина (Симона).

Ответ Александра Ткаченко:

Когда я вижу подобные рассуждения, мне каждый раз вспоминается один из рассказов Честертона — «Сломанная шпага». Там автор рассказывает, как во время войны один полководец поссорился со своим офицером и убил его. А потом, чтобы скрыть убийство, устроил безрассудную атаку, в которой погиб почти весь его полк. «Где лучше всего спрятать лист? В лесу. Где лучше всего спрятать труп? Среди других трупов».

По собственному печальному опыту знаю, что мысли о жестокости Бога, греховности и гибели всего человечества приходят на ум как раз в те периоды жизни, когда я сам совершил какой-то тяжкий грех, с которым никак не могу расстаться. И тогда мой хитрый и изворотливый ум пытается спрятать этот нераскаянный грех в глобальных человеческих безобразиях. А обличения совести глушит лукавыми мыслями о некоем грядущем обвинительном приговоре, который Бог вынесет всему человечеству, за исключением ничтожно малой горстки праведников. Почему я называю такие мысли лукавыми? Да потому, что в них содержится сразу две хулы: на человека и на Бога. Ведь знаю же из Евангелия, что и об одном человеке нельзя выносить суд. Да что там — о человеке! Умудренные в духовной жизни монахи настрого запрещали своим воспитанникам осуждать даже один-единственный поступок другого человека. А тут совсем чуть-чуть поду­мал, сделал пару-тройку несложных умозаключений, и — на тебе: все человечество скопом уже оказалось и в преступлении уличено, и вина его доказана, и приговор вынесен. Да еще не как-нибудь, а — от имени самого Бога. И, заметьте, — никаких шансов на помилование: ну кто ж это может помиловать, когда сам Бог к погибели приговорил? Вот так — сначала создал невесть для чего, потом обрек на бессмысленное и мучительное существование, ну а в финале — да, приговорил к адским мучениям, которым не будет конца. Такой вот у нас Бог, и такое вот человечество…Много раз мой ум пускался бродить по этим путаным дорожкам. Однако сейчас я абсолютно уверен, что за всеми подобными рассуждениями нет ни Бога, ни реальных людей, а есть лишь злобное бесовское нашептывание. Это ведь их, бесов, специальность — ссорить человека с Богом, клеветать на Него, лгать о Нем. И происходит это всегда по одной и той же схеме: сначала бес уговаривает тебя поддаться искушению, совершить нечто запретное. А когда ты повелся на его уговоры, начинает внушать, что теперь путь спасения для тебя закрыт, потому что грех твой безмерен, а Бог жесток, неумолим и бесконечно далек от погрязшего в грехе человечества. Вот тут как раз и начинаются все эти размышления на тему «зачем Бог создал мир, когда все вокруг обречены на погибель».

А если хотя бы чуть-чуть отвлечься от этого своего внутреннего сладкого нытья, то очевидным делается простой факт: мы ничего толком не знаем друг о друге даже в этой жизни, что уж тут говорить о чужом посмертии…

Про лошадку и копеечку

У меня был приятель, мало чем отличавшийся от описанного в письме заводского рабочего из Коврова. Такой же трудяга, всю жизнь пахавший за небольшую зарплату. Пил запоями, дрался, попадал в милицию, жил с какими-то беспутными женщинами. Родственники его тихо ненавидели, соседи и знакомые давно махнули на него рукой и считали пропащим. А потом он погиб, спасая человека из горящего дома. Кинулся в огонь ради ближнего, ни секунды не раздумывая. Вот и попробуй тут определи его посмертную участь. Жил непутево, погиб как герой.Таких примеров в моей жизни было немного, но каждый из них будто бы встряхивал меня, напоминая, что нельзя судить о человеке по его грехам. И уж тем более нелепо по грехам судить обо всем человечестве. Единственным практическим смыслом таких унылых обобщений, как я уже говорил, может стать моя неосознаваемая попытка скрыть лист в лесу — растворить свои грехи в общечеловеческой греховной каше. За пессимистическими рассуждениями о конечных судьбах всего мира обычно прячется тревога о собственной судьбе, страх, ожидание заслуженного наказания. И поэтому никакие богословские доводы утешения тут не принесут. Совсем другое лекарство нужно употреблять от этой болезни.

Последствия землетрясения в Японии в 2011 году

Митрополит Сурожский Антоний рассказывал, как один его знакомый священник имел беседу с мужчиной, который очень долго объяснял, почему он не верит в Бога. Батюшка внимательно выслушал его, а потом сказал:

Материал по теме

Зачем Бог создал таких людей?

Человечество всю свою историю по сути только и делает, что катится в пропасть. Войны всё кровопролитнее, разврат все более изобретательный, зависимости все более тяжелые. Жизнь большинства людей ненавидима ими самими: школа — нервотрепка в университете — нелюбимая работа на сорок лет жизни — старость — смерть.

— Бедный, что же такого ты сделал, чтобы Бог стал тебе не нужен… Иди, подумай, с какого момента это у тебя началось.Мужчина вернулся домой и стал думать, озадаченный такой постановкой вопроса. Он ожидал миссионерской речи, диспута или хотя бы совета прочесть какие-то умные книжки, а вместо этого услышал — пойди и разберись, что ты когда-то натворил. Но он был скрупулезным, добросовестным человеком и все-таки вспомнил. Оказалось, в детстве родители каждое воскресенье давали ему копейку, чтобы он положил ее в шапку слепому нищему, стоявшему на паперти возле храма. Однажды ему приглянулась игрушка в витрине магазина — деревянная лошадка, стоившая шесть копеек. Он попросил мать ее купить, та отказала. Он очень огорчился. А в следующее воскресенье, когда шел в церковь и дошел до нищего, то подумал, что если шесть раз не подать ему копейку, он сможет купить лошадку. И копейки не подал. Так он поступил четыре раза, а на пятый подумал:

А если взять у него одну копейку, то я на две недели раньше смогу купить эту лошадку. И он у слепого украл копейку. После этого он вошел в храм и почувствовал, что не может стоять впереди: вдруг Бог его заметит, — и ушел в какой-то угол. Он понял, что дело плохо и теперь от Бога ему нужно скрываться.А тут как раз вернулся из университета его старший брат и стал ему доказывать, что Бога нет. Бедный мальчик с радостью ухватился за эту мысль Ведь если Бога нет, то совершенно неважно, что он украл эту копейку и не положил пяти. И с этого начался его атеизм: учение о том, что Бога нет, он воспринял как единственное спасение против укоров своей совести. Впоследствии этот человек снова обрел веру и сам стал священником. Но путь к духовному возрождению начался для него не с богословского диспута, а с воспоминания о деревянной лошадке и копеечке, украденной в детстве у нищего.Рассуждения о бессмысленности мироздания и жестоком равнодушии Бога к горестям павшего человечества представляются мне растущими из того же корня. Это всего лишь реакция на какой-то греховный слом, от которой всего один шаг до изгнания Бога из своего сердца. И вместо глубокомысленных терзаний о судьбах мира тут следует всерьез задуматься о судьбе одного человека — о своей собственной. Нужно найти в уже прожитом свою «лошадку» и свою «украденную копеечку», которые отрезали тебя от Бога, отдав на поругание духам злобы и лжи.

Духовное обезболивание

В истории Церкви был случай, когда видимой бессмыслицей и несправедливостью мира озаботился не кто-нибудь, а сам основоположник христианского монашества Антоний Великий. Правда, вопросы свои он направлял по более точному адресу, задавая их самому Богу: «Господи, отчего некоторые из людей достигают старости и состояния немощи, другие умирают в детском возрасте и живут мало? Отчего одни бедны, другие богаты? Отчего тираны и злодеи благоденствуют и изобилуют всеми земными благами, а праведные угнетаются напастями и нищетою?»

Антоний долго молился, и Бог ему ответил. Правда, ответ этот был очень простым и неожиданным, поскольку переводил проблему в совсем иную плоскость: «Антоний, внимай себе и не подвергай исследованию судеб Божиих, потому что это душевредно».

И уж если для великого подвижника Антония такие исследования оказались вредными, то вряд ли они могут быть полезными для меня, отнюдь не склонного к духовным подвигам. Что за нужда мне задумываться о том, для чего Господь сотворил матерящегося работягу из Коврова, когда сам я живу безалаберно, ленюсь, завидую, унываю и много чего еще делаю такого, о чем вслух говорить не хочется? Зачем мне гадать, где свернул не туда чужой одноклассник, когда я достоверно знаю, где сам делал в жизни роковые повороты, последствия которых до сих пор до конца так и не исправил?

Материал по теме

Страшный суд как время надежды

На Страшном Суде Господь будет спрашивать нас не только о нашей духовной жизни, но и о наших делах: много ли мы помогали друг другу, посещали ли больных, бедных, страждущих, заключенных. В этих людях мы должны видеть собственного брата, Живого Бога, Самого Иисуса Христа.

«Внимай себе» — это ведь не какая-то пустопорожняя риторика, а самый насущный совет, если вдуматься. Например, если у меня заболел зуб, то самое последнее, что я стану в этой ситуации делать, — это размышлять о несовершенстве человеческой природы и мироздания. И о Боге я тогда уже не буду рассуждать отвлеченно, а стану молить Его о том, чтобы помог перетерпеть боль, пока я доберусь до стоматолога. Вот это и есть «внимай себе» — когда у тебя болит, когда ты весь сосредоточен в этой боли, и думаешь лишь о том, как вернуть утраченное здоровье.Правда, если целью ставится не выздоровление, а лишь избавление от неприятных ощущений в больном зубе, тогда вопрос решается достаточно легко: в аптеке покупается упаковка сильнодействующего анальгетика. Выпил таблетку — боль прошла. Снова заболело — снова выпил. Цель достигнута. Чуть позже больной нерв умрет, и зуб перестанет беспокоить своего владельца. А еще через некоторое время — развалится на куски.И я думаю, что вопросы о жестокости Бога как раз и есть такой вот поиск духовной анестезии вместо лечения собственных греховных болячек. Потому что за всем их видимым многообразием скрывается одна достаточно простая надежда, которую можно сформулировать примерно так: «Сейчас все мои доводы быстренько опровергнут и неоспоримо докажут мне, что Бог очень добрый, поэтому Он спасет абсолютно всех, без каких-либо исключений. А значит, и меня тоже. Ну а если не докажут, что ж… Тогда получается, что Бог действительно жесток, и погибну не только я, но и вообще все на свете (кроме праведников, разумеется, которых, впрочем, так мало, что их можно не брать в расчет)».В чем здесь подвох? А в том, что в обоих случаях от меня ничего не зависит. Мне не нужно менять себя, не нужно бороться со своими грехами и страстями, вообще не нужно совершать каких-либо активных действий. Достаточно всего лишь плыть по течению жизни, дожидаясь ее конца. Ну а уж там — как получится. Либо вместе со всеми спасусь, либо — вместе со всеми же и погибну. На миру и смерть красна, как говорится.Вот такие мысли я и называю духовной анестезией, притупляющей чувствительность к греху, усыпляющей совесть, лишающей человека естественной боли, которую причиняет его душе совершенный грех. И не так уж важно, найду ли я для себя утешение в прекраснодушных мыслях о всеобщем спасении, или же предамся сладкому унынию от осознания тотальной испорченности человеческого рода. При всех кажущихся различиях обе эти философии являются двумя концами одной и той же палки, которой мои нераскаянные грехи гонят меня прочь от Бога.Ведь где проще всего спрятать лист? В лесу. В том самом, где среди огромного множества чужих грехов так легко могут затеряться моя «лошадка» и моя «копеечка».

foma.ru

Намоленное вместо - Православный журнал "Фома"

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы.  Какое-то время назад  к нам пришел  интересный вопрос «Как отличить лжемолитву от настоящей?» (читать письмо).

Мы попросили ответить на это письмо протоиерея Павла Великанова и постоянного автора «Фомы» Александра Ткаченко.

 

На вопрос читателя отвечает Александр Ткаченко:

Нет в мире такой доброй вещи, которую человек не смог бы употребить во вред себе и окружающим. Конечно же, сами по себе псалмы никак не могут быть «неправильными». Написанные по наитию Духа Божьего, они запечатлели в себе удивительное событие — встречу человека с Богом в собственном сердце. И в этот опыт богообщения каждый из нас может войти через чтение псалмов. Мера этого вхождения у всех будет разной. И все же с каждым из нас при чтении этих молитв может произойти маленькое чудо — слова древних авторов в какой-то момент вдруг станут нашими словами, и тогда уже к нашему сердцу прикоснется Господь, уже от себя будем мы обращаться к Нему с восхвалением, благодарностью или просьбами.

Дух Божий действует в псалмах с такой силой, что их искреннее и внимательное прочтение способно отогреть сердце человека в самом тяжелом горе, размягчить его в ледяном ожесточении, просветить во мраке уныния и безнадежности. И в этом смысле они действительно способны помочь, когда мы осознаем собственное бессилие перед свалившимися на нас напастями.А поскольку псалмы сочинялись авторами в самых различных обстоятельствах их жизни, то вполне разумно и нам в своих нуждах читать их не как попало, а находить среди псалмов наиболее близкие по содержанию именно нашим проблемам.

Ничего крамольного в этом нет. Если уж на то пошло, все православное богослужение в основе своей состоит из Псалтири. Псалмы являются ядром, основанием любой службы. Из суточного богослужебного круга нет ни одного богослужения, в котором бы они не использовались. И понятно, что введены они туда не хаотично, а в соответствии со смыслом каждого момента богослужения. В Требнике также псалмы читаются сообразно каждой конкретной потребности. Так почему бы христианину и в домашней своей молитве не использовать в различных случаях подходящие по содержанию псалмы?

Списки псалмов, распределенных для мирян по этому принципу, составляли такие почитаемые в Церкви люди, как преподобный Арсений Каппадокийский и преподобный Паисий Святогорец. И, наверное, на этом разговор о «неправильных молитвах по списку» можно было бы закончить, если бы не уже упомянутая здесь особенность падшего человека — использовать любое Богом данное благо себе во вред.

Дело в том, что эти же списки псалмов преподобного Арсения сегодня можно увидеть на тысячах сайтов, посвященных магии и колдовству.

И когда поисковик на запрос «псалмы на разные случаи» вдруг выдает тебе несколько десятков страниц с заявлениями в стиле «Практикующая потомственная ведьма, специалист по черной, любовной, денежной магии научит правильно пользоваться псалмами», тут уже и поневоле задумаешься: а правильное ли дело я затеял?

Нужно сказать, что оккультисты и маги всех расцветок довольно часто заимствуют у христиан их святыни для своих сомнительных мероприятий. У колдунов и ведьм можно увидеть и кресты, и иконы, и лампадки, они даже рекомендуют своим посетителям сходить в храм, помолиться, поставить свечку, исповедаться и причаститься. Понятно, что колдуны придают этим предметам и действиям совсем иные смыслы, радикально отличающиеся от их церковного понимания. Но печальный факт такого «нецелевого» употребления христианских святынь вовсе не ставит под сомнение сами святыни. Злоупотребление не отменяет употребления. И, конечно же, псалмы на разные случаи жизни тоже не становятся «неправильными молитвами» из-за того, что их используют маги и колдуны.

Однако принципиальное различие между магическим и христианским отношением к тем же псалмам следует твердо знать каждому, кто собирается их читать. Различие это достаточно простое, и заключается в следующем.

При магическом отношении псалмы превращаются всего лишь в инструмент для достижения определенных целей — богатства, здоровья, власти, семейного благополучия, удачи в делах. Бог в этом случае человеку не очень интересен, и нужен лишь постольку, поскольку обеспечивает получение желанных благ.

Христианское же отношение предполагает, что главным благом и целью любого молитвенного обращения является Сам Бог. А самой большой бедой для человека может стать отпадение от Него. Именно поэтому любое дело в своей жизни нужно освящать молитвой (например, псалмами), призывая имя Божие, духовно соединяя себя этой молитвой со своим Творцом.

Жил старик со своею старухой

Собственно, при внимательном прочтении псалмов это очевидно и без всяких пояснений.Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной, чтобы видеть силу Твою и славу Твою, …ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь (Пс 62:2–4) — эти слова царя Давида исполнены такой удивительной любви и такого горячего желания быть с Богом, что любые меркантильные просьбы на их фоне выглядят просто пошлыми и неуместными. И потому неудивительно, что распределение псалмов по различным категориям житейских нужд вызывает смущение у чуткого христианского сердца. Это нормальный здоровый страх перед опасностью скатиться к пошлости в главной сфере жизни человека — в его отношениях с Богом.

Подмена любви выгодой и холодным расчетом всегда выглядит омерзительно и жалко. Хрестоматийный пример такой магической пошлости вывел Пушкин в своей «Сказке о рыбаке и рыбке». Обезумевшая от непомерных амбиций старуха и безвольный старик, против собственного желания идущий у нее на поводу, — прекрасная иллюстрация того, что происходит в человеческой душе, поддавшейся искушению магического прочтения псалмов. С одной стороны, такой человек вроде бы и понимает, что обращаться к Богу за социальными и материальными благами как-то неприлично. Но с другой стороны какая-то темная часть его естества словно нашептывает ему: «Дурачина ты, прямой простофиля, воротись, поклонися рыбке, выпроси у нее…». Чем заканчиваются в религиозной жизни такие магические компромиссы с собственной совестью, тоже всем хорошо известно из гениальной пушкинской сказки: постепенно, шаг за шагом душа человека начинает воспринимать Бога как своего слугу, и в итоге желает уже, чтобы Бог всегда был «… у ней на посылках».

Поэтому для христианина все эти списки псалмов на разные случаи должны быть лишь еще одним напоминанием о важнейшей истине: мы живем в этом мире не сами по себе. Мы призваны к бытию любящим нас Богом, и у Него есть вполне определенный замысел о каждом из нас. Лишь живя согласно этому замыслу, мы можем обрести в своей жизни счастье, мир и полноту бытия. Узнать же волю Бога о себе можно только одним способом — постоянно обращаясь к Нему в молитве, спрашивая Его, прося, жалуясь, благодаря или воспевая. И если человек сумел организовать свою молитвенную жизнь при помощи списка псалмов на разные случаи, тогда за него можно только порадоваться. Собрался ли он в дорогу или ложится спать, заболел ли, или устраивается на новую работу, обрадовался, огорчился, пребывает в сомнении — любое событие становится для него поводом для обращения к Богу. А с Богом человеку всегда хорошо, где бы он ни был и что бы с ним ни происходило.

Но если читать псалмы как магические заклинания или обереги, это непременно закончится катастрофой. И не в том дело, что Бог накажет за такое. Человек, желающий поставить Бога себе на службу, уже наказал себя сам, как несчастные старик со старухой из пушкинской сказки. Все земные блага Бог дает людям и так, без всяких просьб с их стороны. Но меру этих благ Он определяет для каждого из нас в соответствии с нашим духовным состоянием, насколько мы способны вместить их без вреда для себя. Так, для старика и старухи этой благой мерой оказалось разбитое корыто и землянка. Ну а что происходило с этими персонажами, когда она оказалась превышена, мы хорошо знаем еще с детства.

Фото somarj_

Однако, изменяя себя, человек способен изменить и обстоятельства собственной жизни. Очищая свое сердце от жадности, зависти, злобы, мы с удивлением обнаружим, что и промысел Божий о нас изменился сообразно нашему новому устроению. Что Бог посылает нам уже новые блага, которые мы не смогли бы воспринять раньше. Но для этого нужно стать таким, каким тебя хочет видеть Бог. А лучший способ изменить себя — молитва. Потому что без Божьей помощи никакие перемены к лучшему в человеке произойти не могут. Чтение псалмов действительно может сделать нашу жизнь совсем иной, однако не стоит рассматривать этот принцип как еще один магический «лайфхак», позволяющий человеку стать богаче и успешнее. Потому что вместо богатства и успеха Бог может послать бедность, нищету и болезнь. Но именно они и будут восприняты человеком как самое настоящее благо, ведь лекарства бывают и горькими. А быть счастливым совсем не обязательно значит получать то, что ты хочешь. Скорее, это означает любить то, что у тебя есть, и быть благодарным за это.

Не знаю, чего мне просить у Тебя!

Английский писатель-христианин Клайв Льюис замечательно сформулировал главный принцип разделения людей в их отношениях с Богом: «…есть только два вида людей: те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя” и те, кому Бог говорит: “Да будет воля твоя”». Здесь имеется в виду, что человека, который долго и упорно отвергает благую и спасительную волю Божью о себе, Господь в конце концов оставляет наедине с его собственной, поврежденной грехом человеческой волей, влекущей к погибели.

Именно по этой линии проходит различие между магическим и христианским прочтениями псалмов. Готов ли ты предать себя  Божьей воле, какой бы она ни оказалась, или же наоборот — желаешь любыми способами осуществить свою собственную волю? Ответив на этот вопрос, каждый из нас способен безошибочно определить, правильно ли он молится, ищет ли он в своих молитвах Бога или же лишь надеется попользоваться от Него некими благами, словно блудный сын из евангельской притчи, требующий у отца свою долю имения. А чтобы еще удобнее было понять свои подлинные намерения, можно перед псалмами на каждый случай жизни читать молитву святителя Филарета Московского. По духу она очень близка к псалмам и является своего рода духовным камертоном, помогающим настраивать душу на нужный лад. После этих удивительных слов, наверное, никто уже не сможет читать псалмы на магический манер:«Господи, не знаю, чего мне просить у Тебя! Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня более, нежели я умею любить Тебя. Отче, дай рабу Твоему, чего сам я просить не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения, только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе открыто; Ты видишь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости Твоей. Порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе, предаюсь Тебе. Нет у меня другого желания, кроме желания исполнять волю Твою; научи меня молиться. Сам во мне молись! Аминь».

На заставке фрагмент фото vivek jena

Читайте также:

Протоиерей Павел Великанов. Как правильно и как неправильно молиться

foma.ru

Давай разъедемся - Православный журнал "Фома"

Одному из супругов — мама, другому — теща или свекровь. Эта двойственность семейной роли старших женщин по отношению к молодой семье при определенных условиях может создать целый букет различных проблем и конфликтов. Если не решать их вовремя, они могут годами и даже десятилетиями тлеть, потихоньку отравляя жизнь всем членам семьи. А в особо тяжелых случаях способны дотла выжечь все добрые отношения в семье и окончательно ее разрушить.

В сущности, проблемы подобного рода, несмотря на все внешнее разнообразие их проявлений, сводятся к простой, чтобы не сказать банальной, схеме: если в родительской семье сформировались эмоционально зависимые отношения между матерью и взрослым ребенком, они неизбежно переносятся и в семью молодоженов, разбивая ее, словно вбитый клин.

Тут нет какой-то злонамеренности или тайного заговора одного из супругов со своей матерью против другого супруга. Все вроде бы хотят только хорошего, но получается ровно наоборот. Причина — нарушение одного из фундаментальных законов человеческого бытия, который сформулирован в Евангелии Самим Господом Иисусом Христом: …оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть.

Не оставляя родителей своей любовью и заботой, с благоговением храня и исполняя заповедь «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле», человек все же должен эмоционально отделиться от них для создания своей семьи. С момента вступления в брак безоговорочным приоритетом для него становится отношение к супругу. Таковы условия взросления человеческой личности, таков путь продления человеческого рода: из сына вырасти в мужчину и отца, из дочери — в жену и мать.

В зависимых же отношениях эмоциональная связь с родителями остается для взрослого человека приоритетной и в браке. К жене он вроде бы прилепился, а вот мать оставить, по слову Господа, так и не сумел. В результате на свет появляется еще одна дисфункциональная семья, где вместо радости совместного бытия люди страдают, ссорятся и никак не могут понять причин своего несчастья.

В принципе, такая эмоциональная зависимость может возникнуть как с матерью, так и с отцом. Но на практике психологам все же куда чаще приходится сталкиваться с тандемом «сын-мать» или «дочь-мать». Главная причина этому — огромное множество неполных семей, где маме пришлось растить ребенка без мужа.

Сам я тоже вырос в семье, где не было ни одного мужчины. Поэтому некоторые вещи из своей семейной истории могу сегодня рассмотреть и как непосредственный их участник, и как психолог.

 

Тетя Маша плохого не посоветует

Аппликации Марии Сосниной

Самый первый урок по расстановке приоритетов между женой и мамой я получил в прокуренном строительном вагончике сразу от двоих весьма своеобразных, но вполне компетентных экспертов в этой области семейных отношений. В ту пору я работал на строительстве пятиэтажного дома подсобником у каменщиков.

Вообще-то я учился на музыканта, но в год получения диплома внезапно распался Советский Союз. Экономика государства стремительно перешла в агонизирующее состояние, при инфляции 2500 % прокормить семью на провинциальные музыкантские заработки было, мягко говоря, проблематично. И я пошел на стройку — штабелевать кирпич на поддонах, подносить каменщикам раствор и терпеливо ждать, что со временем мне и самому разрешат потихоньку осваивать ремесло кирпичной кладки. В бригаде у нас трудились две женщины — тетя Аня и тетя Маша. Первая была каменщицей четвертого разряда, вторая — такой же подсобницей, как и я. Обеим было крепко за пятьдесят. Поверх телогреек они повязывали себе на грудь теплые шерстяные платки в крупную клетку, а вместо валенок надевали мягкие матерчатые бурки, простеганные на швейной машинке. Сегодня такие пожилые тетеньки на стройке выглядели бы как откровенный сюрреализм, но на излете истории СССР такая картина еще никого не удивляла.

Получку в тот день кассир привез нам прямо на участок. Это были мои первые деньги, заработанные после женитьбы. Расписавшись в ведомости, я засунул купюры в карман и присел погреться у раскаленной буржуйки. Деньги в ту пору на производстве выдавали не каждый месяц, поэтому мужики в вагончике обрадованно гудели, обсуждая, на что потратят долгожданную зарплату. И тут тетя Аня вдруг спросила меня:

— Ну а ты, Саш, на что деньги собираешься потратить?

— Матери отдам. Пусть купит себе чего-нибудь, — ответил я небрежно. В глубине души я ожидал одобрения за такой ответ: ну как же — хороший сын всегда должен в первую очередь думать о маме. Но реакция была совсем иной. Женщины как-то хмуро переглянулись, и теперь уже тетя Маша произнесла с явным осуждением:

— Почему ж это — маме? У тебя ведь жена есть.

Тетя Аня ее активно поддержала:

— Запомни. Теперь ты семейный. Значит — что? Значит, получку — жене. Она в твоей семье хозяйка. Будешь маме отдавать — жену обидишь.

Помню свою тогдашнюю растерянность. Женился я всего несколько месяцев как. Жили мы с супругой у моей мамы. И в нашем совместном житье-бытье я тогда действительно воспринимал себя в первую очередь как маминого сына, пускай и женатого.

Бесхитростные женщины-строители между делом открыли для меня важную истину. Я до сих пор очень благодарен им за это. Но и свою первую реакцию — «отдам деньги маме» — тоже помню. И понимаю теперь, чем она была обусловлена. Отвечая так на вопрос, я обращался к их материнскому опыту и неосознанно ждал, что матери взрослых сыновей меня похвалят. А тетеньки ответили мне из своего опыта жен, которым, видимо, тоже смолоду не раз приходилось отстаивать свои права перед родителями мужа.

 

Большой мальчик на холодной войне

Тетя Аня и тетя Маша были на сто процентов правы, когда говорили, что мне нужно обязательно определиться с приоритетом. Дома у меня происходила самая настоящая шекспировская драма: две женщины делили любовь своего единственного на двоих мужчины — меня. Когда, уставший в хлам, мечтающий лишь о том, чтобы рухнуть на кровать и дать отдых спине, я приезжал с работы, то часто заставал дома следующую картину: жена и мама дуются друг на друга как мышь на крупу, в воздухе звенит напряженное молчание и отчетливо чувствуется запах серьезной женской ссоры. Отдыхать в такой наэлектризованной атмосфере было невозможно. Обе стороны с молчаливой настойчивостью ожидали от меня арбитража, причем каждая надеялась, что арбитраж этот будет непременно предвзятым (разумеется, в ее пользу). В таких случаях я набирал полную грудь воздуха… потом медленно выдыхал… И спрашивал: «Что у нас сегодня случилось?»

Мама поджимала губы, смотрела в сторону и ледяным голосом говорила, что ничего не случилось, что все в порядке как всегда и что я могу не волноваться. От этих ее поджатых губ и остановившегося взгляда у меня все внутри холодело еще в детстве, лет с четырех, сколько себя помню. Когда, маленький, я видел эту мамину боевую маску, жить дальше уже не хотелось. Хотелось лишь одного — понять, в чем я провинился на этот раз, как заслужить ее обратно — утраченную мамину любовь, что нужно сделать, чтобы мама «оттаяла» и мне снова захотелось жить дальше.

Жена тоже отводила глаза, тоже говорила, что ничего не случилось. Обычно веселый, жизнерадостный ее голос в эти минуты делался тихим и невыразительным, а взгляд — потухшим, как у осужденного на смертную казнь.

Наблюдать все это было невыносимо. Но я знал, что как только я посочувствую одной из сторон, другая тут же обидится с удвоенной силой — теперь и на меня тоже. Я интуитивно чувствовал, что здесь есть какой-то подвох, что я не понимаю чего-то очень важного. Но выбрать правильную линию поведения в этих женских конфликтах никак не получалось. Мне было жалко обеих, и предпочесть кого-то я не мог. Психологически зрелый мужчина легко разрядил бы такую ситуацию, разведя женщин по разным углам и поодиночке дав каждой понять, что она — любима, что ее ценят, ею дорожат и ни за что не оставят ради «вот этой вот, которая… хотя, я, конечно, все понимаю… но и ты меня пойми».

К сожалению, я таким зрелым мужчиной тогда не был. А был всего лишь выросшим мальчиком, которого по-прежнему вгоняли в паралич мамины гнев и отвержение. Но я очень любил свою жену. И даже ради маминого прощения не был готов объединяться с мамой против нее. С женой против мамы тоже консолидироваться духу не хватало — ведь это же мама. Снова, как когда-то в детстве, жить уже не хотелось…

Скорее от безысходности, чем осознанно, я нашел тогда парадоксальное решение (которое сейчас я ни в коем случае не считаю правильным, но — что было, то было).

Когда в очередной раз женщины поставили меня в такой психологический цугцванг, я изо всех сил шарахнул кулаком по столу и заорал: «Слушайте, вы, обе! Чтобы больше я этой холодной войны здесь не видел вообще, ясно? Достали!» Такой реакции от меня, видимо, не ждали. Женщины оторопело притихли и тут же быстренько изобразили перемирие. Ежевечерние демонстрации с целью перетянуть меня на свою сторону прекратились. Но вражда между ними периодически вспыхивала всю нашу совместную жизнь, пока мама не слегла. До самой маминой смерти жена очень трогательно за ней ухаживала — кормила с ложечки, мыла ее, лечила, подолгу разговаривала о всякой всячине. А мама, лишь уйдя в деменцию, наконец перестала ревновать меня к жене и стала относиться к ней как к любимой дочери. Так, в мире и любви друг к другу, они прожили последний мамин год.

 

Забыть зятя Сашу

Свою тещу я с первых дней нашего знакомства называл только мамой. Веселая, добродушная, любительница поболтать под чаек о всякой всячине, мама Оля сразу же мне полюбилась. После очередных посиделок, на которые мы с женой приходили к ней в гости, теща обязательно меня обнимала на прощание и совала в карман пакет с чем-нибудь вкусненьким, тихонько приговаривая: «Зять любит взять».

Потом у нас родился первый ребенок, и мы переехали жить к теще. Вырастившая троих детей, мама Оля была хорошим наставником по всяким младенческим делам, да и вообще со своей мамой жене было как-то спокойнее. В жизни бы не подумал, что у нас могут возникнуть какие-то проблемы. Но они возникли, хотя и с весьма неожиданной стороны. Целиком поглощенные материнскими и бабушкинскими заботами, жена и теща почти перестали обращать на меня внимание. Точно так же я усталый приходил с работы, но теперь мое появление в доме не вызывало вообще никаких эмоций. Две женщины увлеченно обсуждали какую-нибудь чемеричную воду, присыпки, прикормы, пеленали, купали, стирали и обметывали пеленки. А я, получив свой законный ужин, мог плюхнуться на диван, закинуть гудящие от усталости ноги на мягкий подлокотник и, прикрыв глаза, вполуха слушать, как в соседней комнате невнятно бухтит телевизор. Только теперь это меня почему-то совсем не радовало.

За хлопотами о первенце любимый муж и зять вдруг оказался забыт. И теперь уже я сам стал при встрече с женой и тещей поджимать губы, смотреть в сторону и отсутствующим тоном отвечать, что у меня все в порядке. Такие детские способы привлечь к себе внимание в исполнении молодого бородатого мужчины выглядели нелепо. Но другим я тогда еще не научился, а в любви, заботе и внимании к себе нуждался очень сильно. Когда жена, наконец, сумела меня разговорить, я со слезами на глазах признался ей, что после рождения сына чувствую себя в доме каким-то неодушевленным предметом вроде мебели — шкафом или сервантом. Бедная жена гладила меня по голове и не знала, что сказать в утешение. А я тоже не знал тогда, что именно так проявляет себя у взрослых непроработанная детская травма отвержения, когда человек, уже будучи в зрелом возрасте, периодически вдруг «проваливается» в состояние беспомощности и покинутости, испытанное им в раннем детстве.

По иронии судьбы, спустя четверть века получилось так, что теще пришлось почти год прожить у нас. И ситуация оказалась зеркальной: теща, так любившая наши с женой приезды, угощавшая нас своими вкусняшками, готовая часами общаться на любую тему, переехав к нам, вдруг затосковала. Весь набор привычных ей семейных ролей в нашей семье работать перестал, а как позиционировать себя иначе в доме, где целыми днями сидят за компьютерами два фрилансера, она не понимала. Демонстрируя свое одиночество, она сначала целыми днями громким голосом беседовала с двумя нашими собаками и котом. Потом начала обижаться уже открыто, устраивала бойкоты жене — видимо, это был ее инструмент манипуляции, вроде маминых поджатых губ. К слову говоря, я и раньше не понимал, как это возможно — бросив трубку, неделями не отвечать на звонки дочери. Жена в эти периоды их размолвок гасла буквально на глазах, а я долгое время принимал эти ее депрессии на свой счет и опять чувствовал себя оставленным и виноватым одновременно…

Слава Богу, этот период у нас довольно быстро закончился, мама Оля переехала в свой новый дом. И теперь мы опять ходим друг к другу в гости, обнимаемся, весело болтаем и суем друг другу гостинцы на прощание.

 

Две мамы

 

Такие вот у меня две мамы. Мама Валя — родная, самоотверженная и надежная, всю жизнь привыкшая жертвовать собой ради других, не задумываясь ни на секунду, бросавшаяся мне на помощь в самых страшных моих юношеских передрягах. И мама Оля — теща, добрая и ласковая, мимоходом с легкостью дававшая мне родительское тепло, которое я не смог получить в детстве. Обеих я очень люблю, обеим благодарен и ценю их безмерно. И все-таки, если бы у меня сейчас появилась такая фантастическая возможность — что-то изменить в нашем семейном прошлом, — я бы сделал все, чтобы с самого начала жить с женой отдельно от наших родителей.

Любить нужно и жену, и маму. Но невозможно разделить свою любовь поровну, кого-то в таком треугольнике неизбежно придется приблизить. И если ты всерьез собрался создать свою семью, это должна быть только жена, несмотря на мощнейший усвоенный в детстве закон: мама превыше всего. В древности был специальный обряд инициации для мальчиков, во время которого они психологически отделялись от матерей и становились полноправными членами племени — охотниками и воинами. В современном обществе такого специального инструмента сепарации от родительской семьи нет. Поэтому каждому мужчине приходится самому искать и находить способы создания границ, отделяющих его молодую семью от остального мира. В том числе — и от собственных родителей. Ведь границы — не бетонная стена с колючей проволокой поверху. Это всего лишь упорядочение отношений, четко и понятно проговоренные правила коммуникаций. Но если, например, супружеская верность друг другу — граница для всех очевидная, то приоритет жены перед матерью представляет сегодня для многих мужчин серьезную проблему. Сохранить сыновнюю любовь к матери, и в то же время в спорных ситуациях твердо стоять на позициях защиты интересов и прав молодой жены — эту границу создать получается далеко не у всех мужей. По своему опыту теперь знаю, что намного проще это бывает сделать, когда молодая семья живет отдельно от родительской. А к мамам и папам ходит в гости или принимает их у себя. Потому что именно такой порядок в отношениях между взрослыми детьми и их родителями установил Господь, сказавший: …оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть.

 

«Хочется, чтобы муж поддерживал меня, а об меня вытирают ноги, он молчит, обидно. Как мне себя вести, ведь много семей из-за проблем с родителями разводятся, я очень этого боюсь».

«Как быть, если в мою семью постоянно лезут (советами, действиями, даже распределением бюджета семьи) сродники жены (теща, тесть и т. д), а жена боится им воспротивится?»

Таких писем в редакцию «Фомы» приходит множество (письмо целиком). Все они описывают очень похожие и, казалось бы, давно ставшие темой для анекдотов житейские ситуации, за которыми на самом деле — реальные человеческие трагедии.

Мы попросили ответить нашим читателям также протоиерея Андрея Лоргуса — Тещи и свекрови: отношения без анекдотов.

 

Аппликации Марии Сосниной

foma.ru

Я в браке, но я одинока. Что делать?

Письмо в редакцию:

Мой вопрос о душевном одиночестве. Мы вместе 10 лет. Мне тяжело жить без эмоционального контакта. В нашем браке его нет. Оба мы ответственные, стараемся всё делать. Но я уже не выдерживаю на одной ответственности, мне нужны еще и теплые отношения, меня страшно обижает, когда со мной неделями не разговаривают, когда не спрашивают, как у меня дела, как настроение, что волнует. Я всё это стараюсь делать, но это только односторонне.

Мужу кажется, что достаточно того, что он старается помогать во всем, устает и на работе, и помогая в бытовых делах. Я это понимаю, логически да, согласна, но  брак без душевного отношения вынести мне очень тяжело, очень давит эмоциональное одиночество.

Я об этом говорила не раз, но муж меня не слышит, для него — все в порядке.

Я вижу наши отношения как отношения хороших коллег по работе, мы выполняем обязанности и изредка перекидываемся фразами по вопросам семейного быта. Звучит странно, но мы иногда месяцами не разговариваем ни о чем, если не считать коротких сообщений, касающихся семейных забот. Меня это обижает.

Единственный выход, который я пока вижу, — это бросить надежды на душевную близость и жить своей жизнью, искать эмоциональную близость у подруг и родственников, собственно, это и пытаюсь делать в последние несколько лет. Мужа, по-моему, это вообще полностью устраивает. И ладно, если бы я была одна, но тут вроде как семья, и поэтому постоянно чувствую диссонанс.

Его устраивает просто наличие меня и двух детей в его картине мира, то, что мы там числимся и присутствуем. Мне же очень тяжело без разговоров и душевной близости.

Про то, что никуда не ходили вдвоем со времени появления первого ребенка, уже молчу. Держит рядом только чувство долга. Это что, вариант нормы? Что делать?

Мария

 

PeterOdeh/CWPA/Barcroft Images/ТАСС

Эмоциональная холодность супруга — не приговор вашей любви

На вопрос читателя отвечает психолог Александр Ткаченко

Дорогая Мария, начиная разговор о проблеме эмоционального одиночества в журнале, который читают тысячи людей, я должен сразу же сделать важную оговорку.

Оказать Вам помощь в сложившейся ситуации могут два человека. Первый (и это я говорю Вам как верующий верующему) — священник. Второй (а это я говорю уже как выпускник психологического факультета) — психолог. Только после очного общения не только с Вами, но и с Вашим супругом, они помогут детально разобраться во всех обстоятельствах сложившейся ситуации. И разумеется, следует всегда помнить, что обращение за помощью к другим людям — это не альтернатива Божьей помощи, которую все мы постоянно испрашиваем у Господа во всех наших бедах и проблемах.

Я глубоко понимаю Ваши переживания, но все же очень прошу не рассматривать эту статью как некий прямой ответ или рекомендацию.

Ваша история — частная, и в ней нужно разбираться, как я уже сказал, отдельно и не «на людях». Но с проявлением упомянутой Вами эмоциональной холодности в том или ином виде действительно сталкиваются многие и многие семейные пары на разных этапах совместной жизни. Причины этому могут быть очень разные. Некоторые наиболее распространенные из них мы здесь рассмотрим и попытаемся выяснить, что же следует делать в подобных случаях супругам, желающим сохранить свой брак.

 

Тезис первый:

Причиной холодности близкого человека может быть не отсутствие чувств, а его собственная душевная травма

Фото Владимира Ештокина

Самое страшное при столкновении с эмоциональной холодностью супруга — мысль о том, что тебя больше не любят, что ты не нужен, ты отвергнут.

Эта мысль настолько тяжела, что даже не осознается в полной мере. Лишь чувство собственной оставленности режет сердце холодной молнией, постоянно разрывая тебя между страхом и робкой надеждой: а вдруг это все же ошибка? Вдруг за холодной маской отчуждения по-прежнему живет любовь, и нужно просто найти способ пробиться к ней, дать ей возможность расцвести вновь?

В основе таких страхов и надежд лежит убежденность в том, что человек полностью свободен в собственном выборе — любить или не любить, принять или отвергнуть, выразить свои чувства или же скрыть их. Однако практика показывает, что это далеко не всегда так. Множество людей в сфере своих эмоциональных переживаний и проявлений весьма ограничены.

Говоря проще, люди часто не способны к открытому выражению своих чувств. Да что там — выражению! Даже испытывать чувства многие из нас не могут себе позволить, как ни странно.

И верующему человеку понять и принять этот печальный факт бывает гораздо проще, чем людям, еще не узнавшим что …мир во зле лежит, и что …по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь.

Дело в том, что у зла в христианстве есть вполне конкретное определение — грех. Грехом является все, что не дает действовать любви, гасит ее в человеческом сердце, делает даже близких людей врагами или просто чужими друг другу. Зависть, обман, гнев, обида, желание властвовать над ближним — все эти и многие другие проявления греха вошли в человеческую природу сразу же после грехопадения первых людей в раю. Но это было лишь началом бедствий человечества. Само же бедствие заключалось в том, что грех оказался болезнью, которая передается по наследству.

Первая же попытка деторождения у людей, пораженных грехом и разучившихся любить Бога и друг друга, дала страшный результат: первенец Адама и Евы стал убийцей, второй их сын — жертвой этого убийства. Понятно, что родители меньше всего на свете хотели бы Каину и Авелю такой судьбы, но грех оказался сильнее их желания.

Такая невольная трансляция отсутствия любви от поколения к поколению продолжается в человеческом роде и по сей день. Хотя, конечно же, грех — понятие мистическое, а значит, описать механизм его передачи в рациональных категориях невозможно в принципе. И все же некоторые пути, по которым эта нелюбовь может переходить от родителей к детям, психологи научились отслеживать. Последствия такого перехода могут быть выражены как раз в неспособности к эмоциональному контакту.

Поэтому, столкнувшись с холодностью близкого человека, не стоит торопиться с отчаянными выводами на тему «разлюбил». Очень может быть, что за подобным поведением скрывается детская психологическая травма, мешающая ему нормально переживать и выражать свои чувства до сих пор.

Некоторые из таких травм мы рассмотрим сейчас более подробно.

 

Тезис второй:

Нельзя делать поспешные выводы о людях, не проявляющих ярких эмоций. Их потребность в любви может быть очень высока

Фото Марии Щербаковой

Самая известная сказка об эмоциональной холодности, пожалуй, — «Снежная королева». Сюжет ее нет смысла пересказывать здесь полностью. Все с детства помнят, что сердце Кая стало ледяным после того, как в него попал осколок кривого зеркала, сделанного злым троллем, и лишь самоотверженная любовь Герды сумела его спасти. Если рассматривать эту историю как метафору, то выражает она вполне определенную психологическую реальность — снижение способности к эмоциональному реагированию у ребенка, пережившего психологическую травму. Но о какой же именно травме здесь идет речь? В сказке есть косвенное указание и на это. Вам не показалось странным, что искать пропавшего мальчика отправились не встревоженные родители, а девочка-соседка? Более того, родители вообще не появляются в тексте сказки ни разу. Кто они, какой у них характер, чем они занимаются — ничего этого Андерсен нам не рассказывает. Мы знаем лишь, что они у Кая есть. И еще знаем, что по воле автора ни пропажа сына, ни его благополучное возвращение не заставило их хотя бы как-то проявить себя в этой истории. Думается, это не случайная оплошность великого сказочника.

Дело в том, что очень часто детские психологические травмы человек получает именно в семье, от ближайших родственников. Причем речь совсем не обязательно идет о каких-то вопиюще страшных событиях. Просто ребенок не получил достаточного количества любви.

Вместо колыбельных песен он слышал крик и брань ссорящихся родителей, вместо ласки и поцелуев получал шлепки и грубые окрики, вместо совместной игры с мамой — гнетущее одиночество…

Увы, подобные вещи ранят детское сердце не меньше, чем осколки сказочного зеркала. По сути, такой ребенок испытывает отвержение и покинутость самыми близкими людьми. Чтобы уцелеть в этой ненормальной ситуации, он привыкает к отсутствию эмоционального контакта, учится жить, не требуя от других любви и не предлагая им свою любовь. А потом проходят годы, этот маленький раненый Кай вырастает и становится взрослым мужчиной. Нетрудно представить, как он будет выстраивать свои отношения с окружающими. Пережив травму отвержения, такие люди «выбирают» для себя вариант, представляющийся им наиболее безопасным. Они отказываются от эмоциональной близости из страха еще раз испытать боль потери.

Чтобы снова не оказаться отвергнутыми, они не позволяют своему сердцу привязываться к кому бы то ни было, довольствуясь лишь поверхностным общением.

Внутреннюю логику этой позиции можно назвать вынужденным эмоциональным нищенством: не открываясь навстречу другому, избегая близости с ним, человек защищает себя от возможности новой утраты и связанной с нею боли. Ведь ничего не имея, ничего не можешь и потерять.

Со стороны (а особенно — в браке) такое поведение может выглядеть как проявление эгоизма, бесчувствия, стремления к одиночеству. На самом же деле у людей с травмой отвержения потребность в другом человеке, в его любви и принятии крайне высока. Но, с раннего детства нарастив на своей душе панцирь, защищающий его от боли возможных новых потерь, он просто не в состоянии пробиться сквозь него навстречу любящим его людям.

 

Тезис третий:

Причиной замкнутости может быть не только страх испытать боль, но и особый вид нарциссизма

Фото Ивана Каширина

Еще один вариант эмоциональной бесчувственности описан в античном мифе о Нарциссе. Этот герой однажды увидел свое отражение в воде и влюбился в него настолько сильно, что никак не мог оторвать взгляда от собственной красоты. В результате — умер от голода, а на месте его бесславной кончины вырос цветок, который впоследствии был назван его именем.

В обыденной жизни под образом «нарцисса» часто подразумевают холеного красавчика, любящего вертеться перед зеркалом, демонстрировать свои выдающиеся качества окружающим и вполне довольного собой. При этом почему-то игнорируется тот факт, что Нарциссу из мифа его зацикленность на себе никакой радости не принесла. Напротив, она навсегда отрезала его сначала от окружающего мира, а впоследствии — и от самой жизни.

В психологии нарциссическим типом личности называется постоянная внутренняя раздвоенность человека между противоположными полюсами — чувством собственной грандиозности и чувством собственного ничтожества.

Представлять себя великим нарцисса заставляет страх перед мыслью о собственной обыкновенности и стыд за отсутствие величия. Причиной такого самоощущения также является детская травма, когда эмоционально холодные родители игнорировали детские успехи и достижения ребенка, не радовались его маленьким победам, но при случае использовали его способности для повышения собственного статуса. Например, ставили на стул перед гостями и заставляли читать стихи, петь или играть на скрипке.

В итоге у такого ребенка сформировалось убеждение, что любить его можно лишь за выдающиеся достижения. И он создал в глубине своей души образ некоего «двойника» — грандиозного, гениального и превосходящего во всех отношениях обычных, окружающих его людей. Причем зачастую этот образ может быть основан на вполне реальных его талантах и достоинствах, но — в отрыве от остальной части его личности, которую сам он считает слабой и ничтожной.

Трагедия жизни нарцисса заключается в подмене собственной целостности этим искусственным «двойником», выражающим лишь его сильную часть. Нарцисс тоже очень хочет, чтобы его любили. Но считает, что быть таким, как все, стыдно и недостойно любви. Поэтому он очень боится вступать в тесные и доверительные отношения. Ведь тот, кто подошел к нему слишком близко, может увидеть его обыкновенность. А это для нарцисса самое страшное из всего, что может с ним случиться.

Такие люди бывают очень разными по своему поведению. Наряду с фееричными и яркими эгоцентриками, любящими находиться в фокусе всеобщего внимания, нарциссы бывают также и замкнутыми, переживающими свою «грандиозность» исключительно в глубине собственной души. И чем ближе сходится с ним другой человек, тем большей представляется нарциссу опасность «разоблачения».

Тогда, чтобы не испытывать боль от стыда за собственную обыкновенность, он проявляет опережающее отвержение — отвергает других первым, не дожидаясь столь страшащей его развязки. Нарцисс может утверждать, что ему никто не нужен, обесценивать отношения, прятаться от близких людей за маской цинизма или непонимания. Но на самом деле за этой внешней самодостаточностью скрывается огромное одиночество и желание любви.

 

Тезис четвертый:

Внешне равнодушные взрослые могут вырастать из младенцев, которые когда-то сильно испугались

Неподалеку от Музея космонавтики в Москве расположен памятник Циолковскому, который, как известно, и стал основоположником этой самой космонавтики. Здесь Константин Эдуардович выглядит забавным чудаком, который сидит на траве и мечтательно смотрит в небо. Такой памятник наиболее точно передает суть этого удивительного человека. Циолковский был ученым, смотревшим на мир глазами поэта и художника. Да и не смог бы человек другого склада разглядеть в шипящих шутихах для фейерверка будущие звездолеты. Автомобили в ту пору только учились ездить, пароходы — плавать, а самолеты — летать. Однако Циолковский верил, что когда-нибудь люди создадут совершенно иную технику — ракеты, с помощью которых смогут вырваться за пределы Земли. Как мы теперь видим, он оказался прав.

Но у каждой медали есть обратная сторона. В автобиографии Циолковский пишет о своей супруге: «…Пора было жениться, и я женился на ней без любви, надеясь, что такая жена не будет мною вертеть, будет работать и не помешает мне делать то же. Та надежда вполне оправдалась. Такая подруга не могла истощить и мои силы: во-первых, не привлекала меня, во-вторых, и сама была равнодушна и бесстрастна. …Хорошо ли это было: брачная жизнь без любви? Довольно ли в браке одного уважения? Кто отдал себя высшим целям, для того это хорошо. Но он жертвует своим счастьем и даже счастьем семьи».

Это признание очень убедительно демонстрирует эмоциональную холодность людей с шизоидным типом личности. Сразу нужно пояснить, что это не психиатрический диагноз, а просто некоторая особенность, сама по себе никак не характеризующая психическое здоровье человека. Люди такого типа часто становятся учеными, художниками, писателями. Именно среди них встречаются гении, подобные Циолковскому, усилиями которых развивается культура и шагает вперед цивилизация. Однако платой за богатство внутреннего мира для шизоидов становится эмоциональная сдержанность, неспособность явно выразить свои чувства.

Причиной такого перекоса в развитии опять же является детская травма угрозы жизни или утраты чувства защищенности. У Циолковского такой травмой стала тяжелейшая скарлатина, от которой он едва не умер в десять лет. Развившаяся в результате осложнений глухота навсегда отрезала мальчика от мира звуков, а вместе с этим — и от учебы в школе, полноценного общения, игр со сверстниками. Отныне все силы его души оказались сосредоточены на внутреннем мире собственных идей, фантазий, размышлений. Общение и выражение своих чувств отошли на второй план.

Впрочем, возникнуть травмирующая ситуация может еще до рождения ребенка, во внутриутробный период. Например, если беременность была нежелательной и мама раздумывала, не сделать ли ей аборт, или отец требовал избавиться от ребенка, или просто в семье происходили громкие ссоры со скандалами.

Естественно, понять смысл происходящего младенец в утробе не способен, да и понимать ему в этот период еще нечем. Но он — живое существо, теснейшим образом соединенное с мамой общим обменом веществ. Соответственно, все гормоны стресса, который испытывает мама, передаются и младенцу. Он еще не понимает, что его могут убить, но уже вполне реально ощущает угрозу своей жизни.

А что делает живое существо, когда чувствует опасность, от которой не в состоянии защититься или убежать? В такой ситуации все живое обычно замирает, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание. Само тело вдруг становится твоим врагом, тебе хочется, чтобы оно занимало как можно меньше места или вообще исчезло. Это хорошо знают люди, хоть раз побывавшие под обстрелом во время боевых действий. И если такой травматический опыт был получен младенцем еще до рождения, с большой степенью вероятности можно предположить, что дальнейшее развитие его будет происходить по шизоидному типу. Точного объяснения такой зависимости наука сегодня не дает, это лишь теоретическая модель. Но среди практикующих психологов она не вызывает возражений: у каждого из них было множество клиентов шизоидного типа, которые, как впоследствии выяснялось, были нежеланными в своей семье детьми.

Для таких людей содержание их внутреннего мира намного важнее событий, происходящих в мире вокруг них. Собственное тело воспринимается ими не как часть их личности, а как досадная обуза, мешающая чистому разуму познавать тайны бытия, мыслить, творить. Тот страх гибели, который заставил когда-то сжаться и притвориться мертвым, продолжает в них действовать на неосознаваемом уровне.

Контакт со своим телом у таких людей, как правило, нарушен, они не любят его и мало о нем заботятся. А поскольку эмоции действуют в теле и через тело, в этой сфере у людей шизоидного типа тоже возникают большие проблемы. Шизоиды — плохие утешители и нечуткие слушатели. Им трудно сострадать другим или радоваться за кого-либо, но вовсе не потому, что они — бессердечные эгоисты. Просто их тело не приучено отзываться на чувства. Такие люди часто не умеют плакать и умиляться, не способны с легкостью заводить и поддерживать дружескую беседу, радостный смех им почти не знаком, и даже обычная улыбка требует осознанных усилий. Поэтому неудивительно, что общение с ними может ранить близких людей. Особенно, если эти близкие сами не принадлежат к шизоидному типу и не могут понять, в чем причина кажущейся холодности этих талантливых выросших детей, когда-то замерших от страха за свою жизнь и так и не сумевших выйти из эмоционального ступора.

 

Тезис пятый:

То, что человек не способен выразить свои чувства, не всегда значит, что он их не испытывает

Есть старый анекдот про влюбленную пару. Девушка просит своего молодого человека:— Скажи мне какое-нибудь теплое слово.— Фуфайка.— Ну, какой ты… А еще теплее?Тот, подумав, выдает:— Две фуфайки.

В этой притче очень точно передан симптом еще одного эмоционального расстройства — алексити ́ мии. Буквально этот термин означает «нет слов для чувств». Можно сказать, что алекситимия — это эмоциональная немота, при которой человек не в состоянии выразить словесно те чувства, которые он переживает. Для него не существует связи между определенными эмоциональными состояниями (которые он, конечно же, испытывает) и такими словами, как «горе», «радость», «гнев», «тоска», «восторг», «жалость», а также всеми другими вербальными описаниями огромной палитры человеческих чувств.

Не умея обозначить словами свои переживания, такой человек очень плохо опознает и чужие эмоции, ведь там, где нет слов, невозможен диалог.

В результате ему приходится либо вообще обходиться без выражения чувств, либо он придумывает для них свой собственный язык, который обычно сводится к описанию телесных ощущений вроде «давит», «жжет», «тепло», «холодно» или к уже упомянутой «фуфайке» из анекдота.

Фантазия у алекситимиков очень бедная, и, в отличие от талантливых шизоидов, к художественному творчеству они почти не способны. Однако на уровне общения с близкими людьми эти два очень разных типа личности проявляют удивительное сходство, хотя и по разным причинам.

Люди с алекситимией практически не способны испытывать эмпатию: им очень сложно сопереживать окружающим, быть участливыми и сочувствующими собеседниками. Но и они не являются бездушными эгоистами или бесчувственными чурбаками. Просто люди с таким расстройством искренне не понимают, каким образом все это может происходить, какой «мускул» им нужно напрячь для того, чтобы стать «правильными». Поэтому им проще бывает избегать общения или отделываться шаблонными фразами. При этом интеллект у такого человека может быть весьма высокий.

Нужно сказать, что это не какая-то редко встречающаяся экзотика. Исследования показали, что примерно 20 % наших современников имеют проявления алекситимии в большей или меньшей степени.

Причем вследствие традиционных ограничений на эмоциональные реакции у мужчин — «мальчики не плачут» — уровень алекситимии у них выше, чем у женщин.

Тезис шестой:

Позиция «супруг должен снабжать меня эмоциями» несостоятельна ни с психологической, ни с христианской точек зрения

Фото viveee

В жизни все бывает. Ситуация, когда человек, уклоняющийся от общения в семье, действительно разлюбил свою половинку и тяготится браком, увы, тоже возможна. Но такой вариант рассматривать здесь не станем, поскольку журнал «Фома» уже посвятил ему целый ряд публикаций. Скажу лишь, что даже в таком случае проблема не является фатальной для тех, кто хочет сохранить свой брак.

А в этой статье речь шла о ситуациях, когда любовь живет в сердце человека, но по различным причинам у него не получается сделать ее видимой.

Понятно, что в каждом конкретном случае причины эмоциональной холодности человека должен определять только специалист, и лечить последствия детских травм — также дело специалистов. Что же остается родным и близким, страдающим от такого поведения любимого человека? Думаю, тут возможны как минимум три практических вывода:

1. Эмоциональная холодность супруга — не приговор любви в браке. Возможно, это последствия детских травм, которые нуждаются в терапии.

2. Не стоит сходу брать на себя ответственность за эмоциональное охлаждение супруга по принципу: «Я все не так делала, это я виновата, я все это заслужила». Гораздо чаще так проявляют себя результаты ошибок, сделанных совсем другими людьми много лет или даже десятилетий назад.

3. Эмоциональная травма так же реальна, как и физическая. Человек, пострадавший от нее в детстве, нуждается в таком же сопереживании и участии, как и тот, кто, к примеру, потерял в детстве зрение. Обиды на его особенности, причиняющие дискомфорт, в этом случае — путь в никуда.

Ну а дальше — к специалистам. К опытному духовнику, который сможет понять вашу ситуацию, укрепить ваш дух в борьбе за свою любовь, объяснить, как Герда должна жить, чтобы помочь своему раненому Каю. И к опытному психотерапевту, который умеет лечить последствия таких застарелых ранений.

Главное же — помнить, что позиция «мне тут должны эмоциональное участие, как мне его получить?» несостоятельна как с психологической точки зрения, так и с христианской.

Изменить взрослого человека невозможно, это аксиома.

Но можно изменить себя — свое отношение к человеку, свои знания, поведение, взгляд на проблему. И тогда эти перемены удивительным образом помогут измениться и эмоционально холодному супругу. Ведь семья — это система. А изменения в одной из ее частей ведут к изменению всей системы в целом.

Преподобный Серафим Саровский говорил: стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи. В случае с супругом задача стоит куда более скромная — помочь всего лишь одному человеку. Тому, которого вы сами когда-то выбрали из тысяч других, которого любите и хотите видеть рядом с собой здоровым и счастливым. Это очень достойная цель. И Господь обязательно поможет тому, кто встанет на путь к ее достижению.

 

 

 

foma.ru

О чужом страдании - Православный журнал "Фома"

В современном информационном мире о чужом горе мы слышим сразу и в подробностях. Это может быть горе человека незнакомого, о котором случайно узнал из новостей, либо горе того, кого знаешь лично, но не настолько, чтобы у вас был настоящий эмоциональный контакт. И нам подчас хочется что-то сделать, но мы абсолютно не знаем что. И вот мы приносим свечи и цветы к месту случившейся трагедии, но чувствуем… этого недостаточно. А можно ли по-настоящему разделить боль с другим человеком? В особенности, если горе его — утрата ребенка. Ответить на этот вопрос мы попросили постоянного автора журнала «Фома» и психолога Александра Ткаченко.

Как помочь людям, которые не хотят есть, спать, думать, жить, потеряв близкого человека?.. если умер ребенок?..

Лучше всего тут могут помочь специалисты-психологи. Но если такой человек оказался рядом с тобой, а ты ни разу не психолог, существует веками проверенный способ, описанный в Новом Завете: …плачьте с плачущими (Рим 12:15). В сущности, каждый из нас так или иначе оказывает психотерапевтическую помощь своим близким. Мы утешаем друг друга, стараемся поддерживать тех, кому сейчас плохо, что-то для этого говорим и делаем. Формы такой помощи могут быть разными, но непременным условием является искреннее участие в чужой беде.

Чтобы помочь, нужно взять на себя часть чужой боли, прочувствовать ее как свою собственную, заплакать с плачущим не просто «за компанию», а оттого, что ты реально вошел в чужое горе, принял его как — свое, и теперь тебе тоже от него больно.

Это трудно, на это способен далеко не каждый, но без такого искреннего участия ни о какой помощи не может быть и речи.

Потеря ребенка — самое страшное горе для матери. И тот, кто хочет оказать ей помощь в такой ситуации, должен ясно понимать, что для этого ему придется принять часть этого страшного горя в свое сердце, придется плакать, придется участвовать в чужом страдании, то есть — со-страдать. Если же такой готовности нет, а желание помочь есть, то лучше просто молиться о пострадавших, просить Господа послать им утешение, облегчение и крепость духа. Молитва, это ведь тоже — помощь.

Есть ли какая-то возможность утешиться? Что это должно быть — чтение Библии, участие в Таинствах?

Давать советы людям, потерявшим самое дорогое, имеет моральное право лишь тот, кто сам пережил подобную трагедию и нашел утешение в чем-либо, например — в чтении Библии, или в Таинствах. Я такого опыта не имею, поэтому ничего не могу сказать. Тут, на мой взгляд, не столько слова нужны, сколько личное участие, не столько говорить нужно, сколько — слушать, вбирать в себя услышанное, и просто — быть рядом с человеком. Так, чтобы он мог поплакать у тебя на плече и знать, что ты не будешь говорить всякие умности, а просто поплачешь с ним вместе.А советовать что-либо вот так — издали, со стороны, на мой взгляд, очень сомнительное занятие.

А сможет ли обычный священник утешить в таком горе?

«Обычный» — вряд ли. А вот опытный, чуткий, способный к сопереживанию чужого горя — да, сможет. В Новом Завете есть удивительные слова: …Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!  (2 Кор 1:3-4). Здесь выражена очень важная мысль: оказывается, утешить может лишь тот, кто сам пережил скорбь, получил утешение от Бога и теперь способен им поделиться с другими страдающими. Если священник имеет такой личный опыт скорби и утешения в ней, тогда он может и других утешить. Такой батюшка и в Библии найдет места, которые помогут пережить горе, и к Таинствам человека подготовит должным образом.Само же по себе священство еще не делает человека способным к помощи в таких бедах. Это приходит не сразу и не к каждому.

Почему Бог отбирает детей? На что опереться при такой утрате человеку?

Странная постановка вопроса. Здесь Бог уподобляется чиновникам из органов опеки, которые отбирают детей у родителей по тем или иным причинам, которые можно рассматривать и обжаловать в случае несправедливого решения. Но где в Евангелии мы видим, чтобы Христос отбирал детей у родителей? Напротив — Он возвращает начальнику синагоги его дочь, отнятую смертью, воскрешает эту двенадцатилетнюю девочку, возвращает Наинской вдове ее умершего сына.

Детей отбирает не Бог, а смерть. В Священном Писании смерть прямо названа — врагом Христа: Последний же враг истребится — смерть (1 Кор 15-26).

Если говорить совсем кратко, то смерть вошла в мир через грех, то есть — через свободное уклонение человека от добра. И когда сегодня гибнут дети, наивно было бы адресовать Богу упреки в их смерти. Детей убивает не Бог, а злоба взрослых людей, их безответственность, наплевательское отношение к своим обязанностям, безразличие и жестокосердие. В одних случаях Бог защищает детей от последствий греховного поведения взрослых и отводит уже собравшуюся разразиться беду, в других — нет. Почему так — нам сейчас не дано узнать. Но не Бог отбирает детей у родителей. Об этом нужно знать и твердо в это верить. Потому что в противном случае, можно лишить себя последней опоры и утешения в своем горе. Если Бог представляется человеку врагом, отнимающим детей, кому же можно на Него пожаловаться, кто защитит тебя от Него? Такой ход мыслей  – верный путь к безумию.

О посмертной же участи умерших и погибших детей один из самых почитаемых отцов нашей Церкви преподобный Ефрем Сирин пишет, что они у Бога прославлены даже выше святых:

«Хвала Тебе, Боже наш, из уст грудных младенцев и детей, которые, как чистые агнцы в Эдеме, упитываются в Царстве! По сказанному Духом Святым (Иезек. 34, 14), пасутся они среди дерев, и Архангел Гавриил – пастырь сих стад. Выше и прекраснее степень их, нежели девственников и святых; они  – чада Божии, питомцы Духа Святого. Они – сообщники горних, друзья сынов света, обитатели чистой земли, далекие от земли проклятий. В тот день, когда услышат они глас Сына Божия, возрадуются и возвеселятся кости их, преклонит главу свою свобода, которая не успела еще возмутить дух их. Кратки были дни их на земле; но блюдется жизнь им в Эдеме; и родителям их всего желательнее приблизиться к их обителям».

Верующий человек вообще воспринимает смерть иначе, чем атеист. Там, где неверующий видит полное и окончательное прекращение бытия, для христианина через веру открывается свет новой жизни, гораздо лучшей, чем земная.  Современный богослов Алексей Ильич Осипов пишет об этом так: «Представьте себе, зимой, в горах в тяжелую непогоду заблудилась группа людей, среди которых — мать с сыном. Идут они по тропам с ежеминутной опасностью для жизни. Неизвестно, сколько и как придется ещё идти до дома. Но вдруг появляется вертолет, приземляется и командир говорит, что он летит туда же и есть одно свободное место. Не постарается ли мать сделать всё возможное, чтобы взяли ее сына, чтобы он спасся?!

Это именно и происходит в человеческой жизни, когда «вертолет» берет наших дорогих родных и близких и доставляет их домой, в то время, как мы еще идем, не зная, что будет на нашем пути, какие скорби, болезни, трагедии, какая кончина. Христианство утверждает, что человек на земле — странник, и земная жизнь есть только путь домой, а смерть — лишь кратковременная разлука. Скоро все мы вновь встретимся в своем доме. Потому апостол сказал: не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13,14). Только дай Бог, чтобы встреча там со своими родными не была омрачена нашими скверными поступками, но оказалась радостной, счастливой».

Как продолжить жить, радоваться, благодарить, если в сердце обида на Бога, если внутренне упрекаешь его в жестокости и несправедливости?

Никак. С обидой в сердце вообще невозможно радоваться. А с обидой на Бога — и подавно.  Это тупиковый путь, каким бы ни было огромным горе.

Радоваться жизни можно лишь, преодолев обиду. Когда мы обижены на близкого человека, самый верный способ сохранить эту обиду навсегда — прекратить с ним всяческое общение. Но когда мы хотим примириться, простить его и жить дальше без этой занозы в сердце,  мы идем к нему и говорим: «Ты меня обидел, но я не хочу рвать с тобой отношения. Давай решать, как жить дальше». И очень часто в таком разговоре вдруг выясняется, что человек вовсе не хотел вас обижать, что вы ему тоже дороги и он готов сделать все, чтобы вы снова были вместе.  Подобный опыт, наверное, есть у многих.

В ситуации, когда человек обиделся на Бога, все обстоит примерно так же. Если хочешь навсегда остаться с этой обидой и довести себя до болезни, безумия или самоубийства — порви с Богом навсегда, считай его жестоким тираном и палачом.

Но если хочешь вернуть себе радость бытия — обратись к Нему в молитве. Говори Богу все, что тебя тяготит, выговори Ему всю свою боль, возмущайся, предъявляй Ему свой счет, только — не рви с Ним, не отворачивайся от него.

Ведь и праведный Иов вел себя точно так же, когда его дети погибли и сам он лишился всего, что имел: Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью. Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда. Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму. Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей. Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. (Иов 19:6-10). Пусть и твоя молитва будет с гневом и обидой, но все равно она связывает тебя с Богом. Не рви эту ниточку и тогда Бог сможет за нее вытащить тебя из этого страшного состояния. Преподобный Иоанн Дамаскин писал: «Молитва есть восхождение ума к Богу, или прошение у Бога того, что прилично». Неужели же следует посчитать неприличными вопросы — почему погиб ребенок, который был главной радостью твоей жизни, и как тебе жить дальше с этой утратой?

Мне кажется, следует обязательно обращаться к Богу, даже с обидой на сердце. Ведь ответ может получить только тот, кто вопрошает.

 

 

На заставке: фото Александра Гаврилова.

foma.ru

"Реплики" Александра Ткаченко - Страница 5 из 19

В каждой шутке, как известно, лишь доля шутки. В гениальной комедии «День сурка», где герой попадает в дурную бесконечность одного и того же дня, безусловно, есть над чем посмеяться. Однако вовсе не комические эпизоды сделали этот фильм любимым у зрителей...Помню, на самой заре нашей совместной жизни мы с женой, улыбаясь, смотрели, как ее папа стирает под краном полиэтиленовые пакетики. Тесть старательно их мыл, потом вешал сушиться на прищепки, как белье. А мы смотрели на это со снисходительной улыбкой… Сегодня...Возле дорожки стояла хорошо одетая пожилая женщина и производила какие-то странные манипуляции: то носком, то каблуком сапога она неловко колотила по льду так, будто пыталась что-то из него выковырять. Потом вдруг спешно убирала ногу, в непринужденной позе......Жене опять сразу полегчало. Ну а я, естественно - весь в лучах мастер-ломастерского своего триумфа, наслаждаюсь собственной технической состоятельностью. И за всеми этими приятностями забыл сделать одну простую, но очень важную вещь. Вот и попробуйте...Подумали-подумали, и решили – пускай уж будет и у нас в семье новогодний праздник. Без особого шика, конечно. Но – с елкой, которую мы всей семьей наряжали. С детскими валеночками, которые наша ребятня ставила под елку в ночь под Новый Год. Ну и конечно – с...Кому интересно, что вдова Моцарта после кончины мужа доверила обучение музыке своего сына – Вольфганга Амадея-младшего – не кому-нибудь, а именно Сальери. И, наконец, что в 1997 году Миланский апелляционный суд официально признал Сальери невиновным в этом...Попутчица вышла из машины и медленно похромала к своему жилищу, лавируя между грудами щебня и штабелями шпал. А я стоял на обочине, смотрел ей вслед и думал – как сложилась бы моя жизнь, родись я сам в этом синем бараке? Или в цыганском таборе?А зарплату мне накануне срезали, между прочим, в два с половиной раза. Она и так-то была, прямо скажем, не очень. А стала вовсе какая-то… трудноразличимая. И в придачу – ну вот прямо в этот же день – дома сломалась старенькая стиральная машина. Безвозвратно и...Одним из самых мерзких кошмаров моего детства был Леха Сазан. Он учился в десятом классе нашей школы, а я всего лишь в пятом. Но мальчишкой был крупным, сильным и, видимо, поэтому представлял для Сазана своеобразный интерес.Ну, и, конечно же, жду чего-нибудь такого, традиционно-вежливого, вроде: «Да, знаете ли, очень, очень понравилось! Большое спасибо вам за ваш нелегкий труд. Пожалуйста, пишите еще, я с нетерпением буду ждать новых ваших книг!» Но вместо комплимента вдруг...

foma.ru

Досмиряться до изнеможения - Православный журнал "Фома"

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Недавно в рубрику пришло письмо от женщины, считающей себя никудышной христианкой. Мы решили поговорить об этом подробнее.

Письмо в редакцию:

Мне уже 40 лет, я работаю в финансовой организации. Пять лет назад я, слава Богу, пришла в храм. Но проблема в том, что христианка из меня никудышная: в напряженных ситуациях, которые нередко случаются на работе, я совершенно не умею держать себя в руках. К тому же работа у нас специфическая — постоянный контакт с разными людьми. Я очень болезненно переношу, когда задевают мое самолюбие, раздражаюсь, делаюсь истеричной и по сравнению с другими коллегами выгляжу просто смешно и нелепо. А ведь они знают, что я верующая! И получается, что по моему несдержанному поведению они судят и о христианстве, о Церкви… Я понимаю, что в сложившейся ситуации виновата только я сама, что у меня не хватает ни ума, ни воли. Я каюсь, я исповедую свой грех, но ничего не могу изменить и снова и снова падаю лицом все в ту же грязь.

Может, мне стоит сменить работу? Может, я просто не заслуживаю ничего хорошего в жизни, ни достатка, ни покоя, ни добрых людей на пути — и мне лучше пойти работать дворником или уборщицей? Высшего образования у меня нет, поэтому выбор небольшой. По крайне мере, по Сеньке будет и шапка, и из двух зол надо выбирать меньшее: возможно, там я никого не задену, никому не подам плохого примера, никого не буду искушать, и сама не буду искушаться. Мне очень плохо и страшно… Что мне делать, чтобы не наломать еще больше дров?

Светлана

 

На вопрос читательницы отвечает психолог Александр Ткаченко:

Важное предисловие

Светлана, с моей стороны было бы и непрофессионально, и просто нечестно, прочитав Ваше письмо, давать Вам какие-либо советы. Внутренний страх, растерянность, отчаяние, о которых Вы пишете, требуют не заочной, а непосредственной и живой работы с психологом по их преодолению. Высказать же некоторые мысли по поводу Вашего письма я решился лишь потому, что вижу в нем несколько серьезных душевных и психологических проблем, с которыми любой верующий человек сталкивается так или иначе. Надеюсь, в статье получится хотя бы озвучить их, ведь такое проговаривание — один из первых шагов, которые нужно сделать для выхода из тупика. А Вас, Светлана, еще раз прошу не расценивать эту статью как руководство к каким-либо действиям. Единственный мой совет — постарайтесь найти хорошего специалиста-психолога, который в личном общении поможет Вам справиться с этими трудностями. И, безусловно, не забывайте об участии в церковных таинствах и по возможности —общении с духовником.

Тезис первый: Нельзя опозорить Церковь своим проступком

Боязнь «опозорить Церковь» выглядит на первый взгляд благочестиво и правильно. Но на практике часто оказывается простым непониманием важного вопроса — кем же на самом деле мы являемся в Церкви.У меня есть друг Костя. По профессии он музыкант. Не то чтобы великий, но, безусловно, талантливый. Много лет пел в ресторанах. Пел хорошо, публика его любила и с удовольствием слушала, хозяева заведений сами приглашали поработать на особо торжественных юбилеях, свадьбах и других праздничных мероприятиях. Все вроде бы в его жизни складывалось как надо — востребован, занимается любимым делом, зарабатывает неплохо. Но была у него одна особенность. Время от времени Костя уходил в запой. Спьяну становился злым, агрессивным и совсем не похожим на того веселого и общительного парня, каким его все знали. Описывать здесь Костины пьяные выходки не хочу, невеселое это было зрелище.

В Церковь мы с ним пришли почти одно­временно. На восторженной неофитской волне вместе читали книги Феофана Затворника и игумена Никона (Воробьева), вместе ездили в Оптину пустынь, молились, постились, ходили к исповеди и причастию, учились смотреть на мир другими глазами. Было такое ощущение, будто мы долго пробыли под водой без воздуха, а теперь вынырнули и никак не можем надышаться. Костю батюшка благословил петь на клиросе. Очень быстро он выучил службы и создал хороший, крепкий церковный хор. Короче, как говорили тогда земляки, Костя ударился в религию. И это было отнюдь не поверхностное обращение. У каждой души — своя потаенная боль, свои печальные тайны, о которых если и говорят, то лишь самым близким людям. Я точно знаю, что благодать Святого Крещения реально преобразила моего друга, что с приходом в Церковь Костя оставил ряд тяжких грехов и не возвращался к ним уже никогда. Лишь запои периодически продолжали терзать его жизнь. Пусть не так часто, как прежде, но вновь и вновь он срывался в пьяный «штопор» и опять начинал куролесить так лихо, что о его пьяных чудачествах потом говорили по всему нашему небольшому городку. Все это доставляло ему большую душевную боль. Костя искренне хотел жить по заповедям Божьим, каждое такое падение было для него катастрофой. Он каялся в своем грехе, но проходило время, и все повторялось опять — выпивка, дебоши, горькое раскаяние и чувство, будто снова одним махом разрушил то, что старался построить долгие недели и месяцы. Однажды на пике такого послезапойного отчаяния он не выдержал и пошел к батюшке. Не на исповедь, просто поговорить. Рассказал о своих переживаниях. И спросил:

— Батюшка, может быть, мне уйти с клироса? Люди ведь знают, что я в храме пою. А я на самом деле — вот такой… Только позорю Церковь.И тут услышал ответ, который удивил его настолько, что он до сих пор его вспоминает. Батюшка улыбнулся грустно, и сказал:

— Костя, ты ведь умный человек. Ну поду­май сам — как ты можешь опозорить Церковь? Не бойся за нее, к ней твоя грязь не прилипнет. Себя лучше пожалей. А на клиросе пой, это твое церковное служение. Не оставляй его.К слову говоря, уходить с работы в ресторане батюшка Костю тоже не благословил. Меня это тогда удивляло: для человека, склонного к запоям, работать рядом с дармовым угощением — постоянный соблазн. Лишь спустя много лет подумалось, что батюшка видел Костину ненависть к собственному пьянству, видел его борьбу с этим грехом. И не стал лишать моего друга возможности бороться с ним в такой жесткой ситуации. Видимо, понимал, что Бог дает Косте силы для этого противостояния.

Костя до сих пор продолжает это парадоксальное совмещение — поет и в церкви, и в ресторанах. Пить бросил совсем, хотя на это ушел не один год.

Думаю, подобные мысли о собственной христианской несостоятельности могут возникать у верующего человека и на любой другой работе. После обращения к Богу начинаешь воспринимать себя едва ли не как полномочного представителя Церкви Христовой среди неверующих коллег. И потому в любом своем нервном срыве, в любом грехе или проявлении какой-либо страсти видишь ущерб, который ты якобы нанес авторитету христианства. Простая человеческая немощь вдруг приобретает «глобальные» размеры, будучи спроецированной на огромность и величие Церкви. Той самой, которая как раз и была создана Христом для того, чтобы врачевать эти наши немощи, исцелять поврежденного грехом человека и вводить его в жизнь вечную. Вот только происходит это не враз и не запросто. Как писал святитель Феофан Затворник, «Господь приступающего к нему приемлет, прощает ему все прежние грехи и, освящая таинствами, снабжает силою препобеждать живущий в нем грех. Самого же греха не изгоняет, возлагая на самого человека изгнать его с помощью даруемой ему для того благодати».

Христианин — тот, кто на стороне Господа воюет со своими грехами. А на войне, как известно, бывают не только победы, но и поражения. Когда окровавленный солдат поднимается после ранения и снова идет в бой, это никак не позорит его армию, даже если он получил рану по собственной неопытности.

 

Тезис второй: Неумение признавать свою несостоятельность, сохраняя при этом уважение к себе, приводит многих людей к серьезным душевным травмам

 

Одна из серьезных психологических проблем современного человека заключается в следующем. Люди очень боятся признать свою слабость и несостоятельность в чем бы то ни было. Умение спокойно разбирать причины собственных неудач без их драматизации и потери уважения к себе — искусство, доступное очень немногим. Куда чаще возникает желание просто уйти навсегда из жизненной ситуации, в которой эти неудачи возникли, «обнулить счетчик» и начать с чистого листа уже где-нибудь в другом месте. Но там, в другом месте, тоже обязательно будут неудачи и ошибки. Поэтому в каждом случае следует внимательно рассмотреть, что же на самом деле является причиной возможного ухода из травмирующей ситуации — объективные условия, которые ты не можешь изменить, или же твой мучительный стыд за собственное несовершенство, которое стало очевидным для окружающих и для тебя самого.

Повторюсь, такой страх присущ сегодня очень и очень многим. Каждый человек непроизвольно создает в мыслях образ собственной личности, некое представление о себе. И образ этот, как правило, идеализирован. В нем мы получаемся куда сильнее, красивее, умнее, чем на самом деле. В принципе, это нормальное свойство нашей психики, которая таким образом дает нам ориентиры для дальнейшего роста и развития. Беда лишь в том, что, «залюбовавшись» своим идеальным образом, человек может постепенно отождествить себя-реального с этим фантомом. И тогда любое столкновение со своими настоящими качествами будет вызывать боль и разочарование.

Самый простой и наглядный пример подобного рода — обработка собственных фотографий в фотошопе. Тут чуть-чуть убрал, там наоборот — добавил, здесь тень положил, немножко контраста, поменьше щеки, подлиннее ресницы и — пожалуйста! Идеальный портрет готов! Можно выкладывать его на свою страничку в соцсетях и собирать «лайки» с восторженными отзывами. Правда, в зеркало после этого смотреть как-то уже не хочется. Ну что общего у такого красавца, как я, с этим грустным уродцем, который растерянно смотрит на меня из отражения и тщетно пытается втянуть живот, щеки или найти такой поворот головы, чтобы хоть немножко быть похожим на мою прекрасную фотографию?

 

Тезис третий: На свое несовершенство надо смотреть не как на приговор, а как на «подсказку» Бога

У верующего человека такая идеализация своего образа происходит по наиболее значимым для него направлениям. Это благочестие, смирение, кротость, долготерпение, милосердие, прощение обид и еще ряд качеств, в совокупности образующих главную христианскую добродетель — любовь. Придя в Церковь и узнав о ее критериях правильной жизни, человек тут же начинает примерять эти новые одежки на себя. И с радостным удивлением обнаруживает, что многие из них вроде бы пришлись ему впору: и обиды он давно уже готов прощать кому угодно, и кротко опускать глаза умеет в конфликтном разговоре, и нищим десять рублей всегда подает с чувством глубокого удовлетворения. Ну и вообще — горячо по-христиански любит всех-всех на свете, даже своих врагов. Так формируется идеализированный мысленный образ себя у человека, который делает самые первые шаги в Церкви. А потом…

Потом на протяжении длительного времени предстоит слой за слоем снимать с себя эти миловидные обманки, словно шелуху с луковицы. И с болью понимать, что на самом деле ты просто обманывал себя много лет, что все твои неофитские «совершенства» были всего лишь плодами «духовного фотошопа», в котором ты просто подтянул себя к желаемому результату через обычное фантазирование.

Впрочем, в таком растянутом во времени процессе осознания собственных грехов есть и положительный смысл. Ведь если бы мы увидели всю свою греховность сразу, что называется — «оптом», то просто сошли бы с ума от ужаса. Даже одну-единственную страсть в себе обнаружить бывает очень больно и страшно. Поэтому Господь очень аккуратно раскрывает перед нами картину нашей духовной болезни, извлекая из облака придуманных нами «совершенств» то один грех, то другой. Каждый раз такая встреча с собственной больной реальностью царапает сердце. И это — верный признак того, что над лечением именно этой болячки Бог предлагает тебе сейчас вдумчиво и обстоятельно поработать. Преподобный Паисий Святогорец в беседе со своей духовной дочерью объяснял это так:

— Геронда, меня мучают страсти.— Чувствуешь, что в тебе живут страсти?— Иногда чувствую.— Это хорошо. Когда человек понимает, что его борют страсти, он смиряется. А где смирение — туда приходит Благодать Божия.— Но меня все же огорчает, что я все время допускаю промахи.— Радуйся, что допускаешь огрехи, — они тебя смиряют, ведь в тебе есть гордость. «Боже мой, — говори, — вот я какая. Помоги мне. Если Ты мне не поможешь, я ничего не смогу сделать». Не отчаивайся. Когда мы допускаем оплошности, открывается наш настоящий внутренний человек, мы познаём себя и стараемся исправиться.Это показывает нам правильный путь и освобождает от иллюзий. Я радуюсь, когда проявляется какая-нибудь моя слабость, когда вылезают наружу страсти. Если бы страсти не проявлялись, я бы думал, что достиг святости, в то время как семена страстей тайно жили бы в моем сердце.Так и ты, когда разгневаешься и впадешь в осуждение, понятно, что расстроишься, но ведь и для радости есть повод — проявилась твоя слабость, а значит, ты будешь бороться, чтобы от нее избавиться.

Тезис четвертый: Одна из самых час­тых ошибок верующего — делать из смирения и гордости жуткую смесь

В стремлении уйти из травмирующей ситуации у христианина могут звучать самые благочестивые мотивы — любовь к ближним, которых вводишь в соблазн, забота о репутации Церкви, которую ты позоришь своим поведением, смирение, самоуничижение, поиск духовной пользы. Ни в коем случае не хочу сказать, будто все это одно лишь сплошное лицемерие и самообман. Но даже при вполне искренних намерениях подобного рода сквозь них может незаметно просочиться тонкий яд все того же недовольства собой-реальным, в угоду себе-придуманному. Наверное, уже пришла пора назвать его в статье именем, под которым этот яд вот уже два тысячелетия известен православным подвижникам. Имя ему — гордость. Вернее, одно из самых тонких ее проявлений — мнение о собственном смирении. Эта страсть может истязать человека как раз мыслями о его недостаточном христианском совершенстве, неисправимой греховности и одновременно внушать, что такие терзания — «я самый никудышный христианин!» — как раз и есть проявление смирения. Святитель Игнатий писал:

«Мнение смирения — ужаснейший вид гордости. С трудом изгоняется гордость, когда человек и признает ее гордостью. Но как он изгонит ее, когда она кажется ему его смирением? Ложное смирение так ослепляет человека, что вынуждает его не только думать о себе, намекать другим, что он смирен, но открыто говорить это, громко проповедовать. Жестоко насмехается над нами ложь, когда, обманутые ею, мы признаем ее за истину».

Поэтому в ситуации выбора жизненного пути (например, при решении уволиться и перейти на низкооплачиваемую работу) очень важно внимательнейшим образом исследовать свое сердце — нет ли в нем подобных мотивов. Ведь страсть потому так и называется, что причиняет человеку страдания, заставляя его принимать решения, противные и его собственным интересам, и воле Божьей о нем. Такое ложное смирение может всю душу вымотать до полного ее изнеможения. Но как раз по этой-то измученности и можно определить, действует ли в человеке смирение, или же под него ловко замаскировалась гордость. Настоящее смирение, по слову святителя Игнатия, «…надеется на Бога — не на себя и не на человеков, и потому оно в поведении своем просто, прямо, твердо, величественно». Где нет в человеке этой прямоты и твердости, там нет и смирения. Зато есть чрезмерное упование на себя и, как следствие, — очень завышенные требования к собственной добродетели. Человек в ложном смирении как бы сливается с благочестивым образом, созданным его же воображением. А себя-реального все время подвергает самой беспощадной критике и в конце концов падает в изнеможении, не в силах дальше тащить этот невыносимый груз собственного несовершенства.

Если нечто подобное вдруг обнаружится в духовной жизни человека, то пусть станут ему утешением эти удивительные слова преподобной Арсении (Себряковой), много лет руководившей женской монашеской общиной в Усть-Медведицком Спасо-Преображенском монастыре:

«Нужно еще поучиться, как себя любить. Да, и очень надо над этим потрудиться. Например, человек несправедлив бывает к себе и требует иногда от себя того, чего дать не может. Требует от себя победы над своими страстями и скорбит, волнуется, негодует на себя, когда видит, что его берут во власть те самые страсти, от которых он решил отстать. Но справедливо ли такое негодование на себя? Нет. Человек своею силой никогда не может победить в себе страсти: их побеждает в нас сила Божия. Эта сила присуща Его заповедям. Когда с помощию Божиею человек усвоит их, когда они будут жить в его сердце, тогда грех и страсти ослабевают и совсем прекращают свое действие в сердце.

Нужно постоянно оживлять в своем сердце намерение жить по заповедям Христовым, нужно просить в молитве Его помощи, нужно смиряться в своих уклонениях, нужно подклоняться под свою немощь и не негодовать на себя за нее. Ведь не силен ее победить в себе, зачем же требовать от себя того, что может дать Один Господь, зачем же скорбеть на себя, что не стал выше себя. В таком требовании от себя духовного преуспеяния сказывается наша гордость. Будем всего ожидать от Единого Господа и глубоко смиряться в своих немощах и греховности».

foma.ru

---

Смотрите также

• 
  Александр ткаченко журнал фома
• 
  Connect мир связи журнал
• 
  Журнал осмотра на энтеробиоз
• 
  Крокодил журнал 1922 год
• 
  Журнал мод 2016 шапки
• 
  Журнал леди вита 2017
• 
  Фаберлик журнал 8 2017
• 
  Страна игр журнал 2017
• 
  Журналы по архитектуре популярный
• Журнал мистер х рассказы
• 
  Семинары журнал генеральный директор