Это интересно
- ОКД
- ЗКС
- ИПО
- КНПВ
- Мондиоринг
- Большой ринг
- Французский ринг
- Аджилити
- Фризби
Опрос
Полезные ссылки
РКФ
Все о дрессировке собак
Стрижка собак в Коломне
Поиск по сайту
§ 131. Литературное движение при Екатерине II. Екатерина ii редактировала журнал
11. Екатерина II – издательница и журналистка.
6 - Екатерина II - издательница и журналистка.
----------------------------------------------
Ее девиз жизни:выслушать всех,а слушать только себя.Она была очень образованной,самоуверенной и именно эти качества во многом толкнули ее на издательство собственного журнала. "Всякая всячина" 2 января 1769 года прохожим в Петербурге раздавали листки бумаги "Всякая всячина" и далее: "Сим листом бью челом,а следующий впреть извол покупать..." Издавал Каз(с)ильский ее литературный секретарь.Этот журнал преследовал определенные политические цели,пропагандировала свои взгляды.Она расчитывала что ее начинание приведет к возникновению сильного проправительственного течения в русской журналистике,но получилось все совсем наоборот.Сначала "Всякая всячина" объявила себя бабушкой всех журналов.В это время появились уникальные условия для развития издательской деятельности в России,более таких условий никогда уже не будет. Всякий, кто хотел начать издавать журнал мог подать лишь прошение в академическую комиссию,которая ведала типографиями и даже не открывать своего имени,лишь поставить аноним.Журналисты этим воспользовались и в течение одного 1769 года вышло 8 сатирических журналов.(И то и сё(Чулкова) Ни то ни се (Рубана) Полезное с приятным(Румянцева),Трутень (Новикова).По ее словам журналист обязан смешить и развлекать читателя.
ЕКАТЕРИНА П И ОППОЗИЦИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА
В 50-60-е годы ХУШ века в России появляются первые частные журналы. Первым из них был издававшийся при Шляхетном кадетском корпусе ежемесячный журнал "Праздное время, в пользу употребленное", начавший выходить с 1758 года. В 1759 г. возникает журнал известного литератора Сумарокова "Трудолюбивая пчела", в 60-м году журнал Хераскова "Полезноеувеселение" и т.д. Основное место занимали в этих журналах литературно-художественные произведения.
"Трудолюбивая пчела" была первым изданием, положившим начало сатирическому направлению в журналистике.
С момента своего появления частные издания в общей массе становятся органами оппозиции правительству. Историки русской журналистики, обращаясь к этому периоду, обычно главное внимание уделяют полемике, возникшей между журналами "Всякая всячина", издававшимся лично Екатериной, и "Трутнем", издававшимся Новиковым. Справедливо отмечается, что Екатерина, приступая к изданию своего журнала, преследовала политические цели российского самодержавия, а новиковский "Трутень" был органом оппозиции. Сам факт возникновения этой полемики - свидетельство огромных сдвигов, происшедших в русском обществе.
Вступление Екатерины в такую дискуссию свидетельствовало о том, что в России, еще недавно представлявшей собой типичную восточную деспотию, начинают возникать элементы общественного мнения. Более того, это общественное мнение становится фактором, с которым самодержавие, пусть временно несколько ослабленное, пусть на короткий срок, но вынуждено считаться.
Она пропагандировала просветительские идеи, способствовала изданию в России переводов из "Энциклопедии" - крупнейшего свода взглядов французских просветителей. С начала 1769 года Екатерина начинает издавать сатирический журнал под названием "Всякая всячина". Формально издателем журнала считался секретарь ЕкатериныГ.В.Козицкий, но фактически руководство журналом осуществлялось самой императрицей, и это не было секретом в литературных кругах.
В программу журнала входило высмеивание вечных общечеловеческих недостатков, не затрагивающее "особ" реальных, живых носителей общественных пороков. Выпуская его, Екатерина преследовала вполне определенную политическу цель-вербовать себе сторонников, пропагандировать свои взгляды на управление страной. "Всякая всячина" объявила себя "бабушкой" новых журналов и выразила уверенность в том, что скоро появится и поколение "внуков", для которых были созданы благоприятные условия. Всякий, кто хотел издавать журнал, мог подать прошение в Академическую комиссию, ведавшую типографией, не открывая своего имени, лишь поставив подпись "аноним".
В течение только одного 1769 года вышло семь сатирических журналов, еженедельных и ежемесячных. Среди них "И то и се" Рубана, "Полезное с приятным" Румянцева, "Смесь", "Адская почта" Эмина, "Поденщина" Тузова, "Трутень" Новикова.Как отмечает Добролюбов, "они были живы, блестящи, эффектны, интересны, даже дерзки...". Основным противником "Всякой всячины" был новиковский "Трутень". Трутень - не только ленивец и лентяй, но и человек, живущий за счет других. В названии новиковского журнала легко было увидеть острый сатирический оттенок. Эпиграф "Трутня" - "Они работают, а вы их труд ядите" выделялся своей социальной остротой. Листки "Трутня" выходили каждую неделю. Новиков печатал по 6000 с лишним экземпляров каждого номера. "Всякая всячина" начинала с 1600 экземпляров, однако вскоре ей пришлось снизить тираж втрое. Листки "Трутня" выходили каждую неделю. Новиков печатал по 6000 с лишним экземпляров каждого номера. "Всякая всячина" начинала с 1600 экземпляров, однако вскоре ей пришлось снизить тираж втрое. его понимает "Всякая всячина") мало чем отличается от "слабости в общеупотребительном значении этого слова".
В отличие от "Всякой всячины", которая утверждала, что сатира должна быть абстрактной, а журналист имеет право на критику только морально-психологического порока, Новиков называл конкретных носителей порока, подвергал осмеянию многие проявления социального зла (взяточничество, казнокрадство и т д.).
Екатерине пришлось наслушаться немало неприятных вещей и реакция последовала закономерная: в декабре 1769 г. издание "Трутня" было приостановлено за публикацию материалов о крепостном праве, имевших большую обличительную силу ("Копии с отписок" и "Копия с помещичьего указа"). Через два года после закрытия "Трутня" Новиков снова обратился к журналистской деятельности. В апреле 1772 г. он начал выпускать "Живописец". Действительно, обличения помещиков, насмешки над дворянскими нравами, критика правительственной администрации, суда раздались со страниц нового издания, сразу напомнив лучшие номера "Трутня". Журнал хорошо был принят читателями. Первая часть имела тираж 636 экз., вторая - 758, но ее номера еще продолжали выходить, а уже первая часть была напечатана повторно. Это было большим успехом журнала, созданным остротой его содержания. На втором году издания "Живописец" заметно снизил резкость обличения. Видимо, Новикову дали понять, что ему действительно почаще нужно показываться " с тою прекрасною женщиной", которая называется Осторожность. Но и это не спасло журнал. Так же, как и "Трутень", в конце июня 1773 года он прекращает свое существование.
Сатирические журналы пережили бурный, но короткий подъем в 1769-1774 гг. Затихли они во время Пугачевского восстания, когда дворянское общество, отойдя от домашних свар, обратилось против своего основного врага - Пугачева. После казни Пугачева журналы приобретают сглаженный и осторожный характер.
Новиков вошел в историю России не только как журналист и издатель. Широко известна его просветительская деятельность. В качестве приложений к газете "Московские ведомости", которую он издавал в течение 10 лет (1779-1789 гг.), выходили серии научных и популярных журналов со статьями по педагогике, искусству, экономике, географии ("Экономический магазин", "Городская и деревенская библиотека" и др.).
Огромной популярностью в те годы пользовался первый детский журнал "Детское чтение для сердца и разума", печатавшийся в "Прибавлениях" к "Московским ведомостям" с 1785 по 1799 гг. Новиков не только сумел привлечь к его изданию талантливых педагогов того времени, но и сам писал статьи на педагогические темы, призывая уважать ребенка, требовал отказа от телесных наказаний. Авторы статей стремились пробудить в читателях стремление к образованию, рассказывали о системе мира, стихиях, растениях и животных; рассказывали в яркой и увлекательной форме. "Детское чтение" положило начало развитию детской журналистики в России. Высоко оценили журнал Белинский, Пирогов, Аксаков. Активная журналистика и просветительская деятельность Новикова вызывала у Екатерины все большее недовольство.
studfiles.net
Старинные русские писательницы: Екатерина II (1729-1796)
1. Статья П.Н. Беркова из "Краткой литературной энциклопедии", 1964 г.: Екатерина II [ 21. IV (2.V). 1729, Штеттин, - 6(17). XI.1796, Царское Село, похоронена в Петербурге] - рус. императрица. Е. II выступала как автор политич. трактатов ("Наказ, данный комиссии о сочинении проекта нового Уложения", 1767), издательница журналов ("Всякая всячина", 1769; "Собеседник любителей российского слова", 1783 - 84), как драматург (комедии "О время!", "Именины г-жи Ворчалкиной", "Г-жа Вестникова с семьей", 1772; "Обманщик", "Обольщенный", 1785, "Шаман сибирский", 1786; ряд комич. опер), историк ("Записки касательно российской истории"), а также как детская писательница ("Сказка о царевиче Хлоре", "Сказка о царевиче Февее", 1782). Рус. языком Е. II, как видно по сохранившимся автографам, до конца жизни владела плохо; черновики ее произв. литературно обрабатывались секретарями (Г.В. Козицким, А.В. Храповицким и др.). Мн. пьесы ("пословицы") и полемич.соч. ("Антидот", 1770) написаны по-французски. На франц. яз. Е. II вела обширную переписку с зап.-европ. просветителями, в т.ч. с Вольтером, Д.Дидро. На словах утверждая абсолютную монархию в духе "просвещенного абсолютизма", Е. II укрепляла крепостничество, подавляла вольнолюбивые идеи передовых писателей-просветителей (Н.И. Новикова, Д.И. Фонвизина, С.П. Румянцева, А.Н. Радищева) и нек-рое время вела с ними полемику в своем журн. "Всякая всячина" (против "Трутня", "Адской почты" и др.), но затем запретила издание журналов, выступавших против нее.
Соч.: Соч., т. 1 - 5, 7-12, прим. А.Н. Пыпина, СПБ, 1901-07; Наказ, под ред. Н.Д. Чечулина, СПБ, 1907. (С)Обратите внимание: о Екатерине-мемуаристке и ее "Записках" - вероятно, самом известном сейчас широкой публике ее произведении, - в этой энциклопедической статье нет ни слова.
2. Фрагмент из воспоминаний доброй бабушки Елизаветы Петровны Яньковой, урожденной Римской-Корсаковой (1768-1861), изданных в книге "Рассказы бабушки из воспоминаний пяти поколений записанные и собранные ее внуком Д.Благово", - Ленинград: "Наука" Ленинградское отделение, 1989, серия "Литературные памятники", - с. 292. …Когда государь родился 12 декабря 1777 года, государыня Екатерина Алексеевна была, говорят, вне себя от радости, что у нее родился внук, а главное - наследник престола, и по этому случаю в ту пору были большие празднества, маскарады и разные веселости при дворе. Все это происходило в Петербурге в 1777 году. Я была тогда еще ребенком и только впоследствии слыхала тогда об этом времени от людей, близких ко двору. Было много милостей. Императрица с первых дней отняла внука у отца и матери и воспитывала его по своему желанию. "Вы свое дело сделали, - говаривала она им, - вы мне родили внука, а воспитывать его предоставьте уж мне: это касается не вас, а меня". Так они не смели и пикнуть. Бабушка нянчилась с ним, и как только он стал мыслить и начал ходить, был почти неотлучно при ней и рос на ее глазах. Она очень им утешалась, видя, что мальчик смышлен и красоты неописанной. Императрица придумала для него какую-то особенную азбуку[1]; разумеется, все ахали, кричали: разве то, что делает царствующая императрица, может быть нехорошо! Все накинулись на эту азбуку для своих детей; сперва стали раскупать ее придворные, а там, глядя на них, и другие, и в несколько дней книги и купить уж было нельзя: пришлось опять ее печатать.(С)[1]Примечание Т.И.Орнатской (там же, с.428-429): Речь идет о "Бабушкиной азбуке" со вставными анекдотами дидактического характера. Она являлась составной частью учебной библиотеки, составленной Екатериной II для великих князей Александра и Константина Павловичей. В ее "Инструкции князю Н.И. Салтыкову", воспитателю внуков императрицы, указаны "книжицы", по которым они учились: "1. Российская азбука с гражданским начальным учением, 2. Китайские мысли о совести, 3. Сказка о царевиче Хлоре, 4. Разговор и рассказы, 5. Записки, 6. Выбранные российские пословицы, 7. Продолжение начального учения, 8. Сказка о царевиче Февее" (см.: Сочинения императрицы Екатерины II. СПб., 1893, т.1. Примечания, с. XIII). (С)(О "Рассказах бабушки…": для тех, кто любит поговорить о старине как Татьяна Ларина, - совершенно чудесная книга. Мне ее подарил папа, когда я была еще маленькая. Здесь есть и русская история в событиях и лицах от Петра I до Николая I, включая рассказы о вступлении Наполеона в Москву, о маленьком Пушкине и не только, и "преданья русского семейства", причем не одного семейства, а многих, в том числе очень заслуженных, со всеми родственными связями, и описания балов, мод, быта. Ценный источник по истории России конца XVIII - начала XIX веков, а можно просто читать с любого места под настроение с хорошим чаем. "Рассказы бабушки" впервые печатались в журнале "Русский вестник" в 1878 - 1880 годах и попали частично вместе с "Братьями Карамазовыми" Ф.М. Достоевского. Отдельной книгой вышли у известного издателя А.С. Суворина в 1885 году). 3. Из книги А. Брикнера "История Екатерины Второй", - "Современник", "Товарищество русских художников", 1991, репринтное воспроизведение издания А.С. Суворина 1885 г., - Т.2, с.720-728.Переписка ЕкатериныГлавным занятием Екатерины кроме политики была литература. Читать и писать доставляло ей величайшее удовольствие. Денина удивлялся тому, как Фридрих II находил время и охоту читать и писать ежедневно. Екатерина заметила по этому поводу: "Читать и писать становится удовольствием, коль скоро к этому привыкнешь". Однажды, государыня, между разговором, заметила своему секретарю, Грибовскому, что, "не пописАвши, нельзя и одного дня прожить". В одном из писем ее к Репнину, писанном в 7 1/2 часов утра, Екатерина жалуется на то, что ее рука устала от многих занятий в этот день. Собрание всего, что было писано Екатериною, составило бы целую библиотеку. Нельзя не удивляться тому, что она, принимая столь деятельное участие в управлении делами, имея инициативу во всех отношениях, употребляя ежедневно по нескольку часов на совещания с государственными людьми, находила столько времени для частных занятий.К последним можно отнести и переписку императрицы со множеством лиц.…Между корреспондентами императрицы самое видное место занимают Фридрих II, Иосиф II, Вольтер, Гримм, Циммерманн, Фальконет, г-жа Жофрен и г-жа Бьельке; кроме того, можно упомянуть о ее переписке с Дидеро, Даламбером, Олсуфьевым, Штакельбергом, Потемкиным, великим князем Павлом Петровичем и великою княгинею Мариею Федоровною, принцем Нассау-Зиген, де Линем, Чернышевым и др. Письма императрицы писаны то на русском, то на французском, то на немецком языках.Обьемом и содержанием переписка Екатерины с Гриммом превосходит все другие корреспонденции. Оба они сделались друг другу необходимы. В продолжение с лишком двух десятилетий переписка между ними не прерывалась. …Постоянная письменная беседа с Гриммом сделалась для императрицы существенною потребностью, самым большим удовольствием и наслаждением. Эта переписка отличается многосторонностью содержания и литературным талантом как Гримма так и Екатерины, множеством шуток, острот, пикантностью замечаний, изобилием настоящего "esprit". Недаром Екатерина шутила, что, если кто захочет когда-нибудь написать комментарии к этой переписке, то для этого потребуется столько бумаги, что цена этого товара должна будет значительно возвыситься. Впрочем, императрица не раз говорила о своем опасении, что ее переписка с Гриммом попадет в руки других лиц и будет напечатана. Довольно часто она просила Гримма сжечь ее письма, для избежания такой опасности. Она требовала, чтобы Гримм позаботился о сохранении ее писем в таком месте, где бы нельзя было их найти по крайней мере в продолжении ста лет.…До конца восьмидесятых годов в этой переписке о государственных делах почти вовсе не говорится. Зато этот памятник важен как источник для истории личности и, так сказать, частных интересов Екатерины…Литературные занятия Екатерины (в скобках набраны некоторые поясняющие сноски из книги Брикнера).…Неоднократно мы упоминали о страсти Екатерины к литературным занятиям, к полемике. Довольно часто ей приходилось с пером в руках защищать образ действий русского правительства, отстаивать интересы своей империи. Она сочиняла то дипломатические ноты, то манифесты; далее, она снабжала разные сочинения, как, напр., книгу Денины о Фридрихе II, знаменитый труд Фенелона "Télémaque", критическими и политическими замечаниями. Когда Дидро предложил императрице несколько вопросов, относящихся к России, императрица написала целый ряд статей, в которых говорила о населении России, об отношении различных сословий между собою, о хлебопашестве в России и пр. Сочинение Шап д'Отроша о России заставило Екатерину составить подробное возражение, причем ей помогал целый ряд государственных людей и писателей. (В редакции "Antidote ou examen d'un mauvais livre, inutilé": Voyage en Siberie" (1770) участвовали Фальконет, княгиня Дашкова, Андрей Шувалов граф Мусин-Пушкин. См. "Русский Архив", 1881, III, 254. "Осьмнадцатый век", IV, 463 и след.)В издававшемся княгинею Дашковой, начиная с 1983 года, журнале "Собеседник" встречается множество статей, написанных Екатериною. Первое место занимали "Были и небылицы", которым журнал был обязан более всего своим успехом. То были шуточные заметки о нравах и смешных сторонах современной жизни, причем императрица имела в виду известных ей лиц и отношения. Украшением этого журнала были также статьи Державина, фон-Визина и пр. Между Екатериною и фон-Визином в этом журнале завязалась полемика; происходили пререкания между редакцией и разными критиками; эти полемические стычки служили к оживлению журнала, который, впрочем, просуществовал недолго. Сотрудничество Екатерины в нем составляет важную главу в истории умственной деятельности императрицы; оно бросает яркий свет на ее отношения к приближенным, на ее понятия об общественной жизни, о литературе и языке. В смысле выражения ее взглядов особенно замечательно з а в е щ а н и е, которым оканчиваются в "Собеседнике" "Были и небылицы". Это как бы литературная исповедь царственной писательницы; из него видно, как смотрела гениальная женщина на обращение с языком и на качества хорошего изложения.Литературная деятельность Екатерины отличалась необычайною многосторонностью. То она писала сказки и повести, то составляла учебники для своих внуков, сочиняла правила по вопросам педагогики, редактировала мемуары и пр. Особенно видное место между сочинениями императрицы занимают ее драматические труды. Уже выше, в главе о шведской войне, было упомянуто об опере "Горе-Богатырь", в которой был осмеян Густав III. И в других таких трудах, например, в "Кославе" или в "Proverbe" "Morton et Crispin" встречаются намеки на Швецию, на Карла Зюдерманландского и пр. Из записок Храповицкого мы узнаем любопытные подробности о том, каким образом Екатерина принималась за сочинение этих драм, как она следила за постановкою на сцене, кому поручала сочинять музыку, сопровождавшую текст, и пр. И другие драмы имели полемический характер. В комедии "Обманщик" осмеян Калиостро, в другой пьесе есть нападки на мартинистов. В большой драме "Олег" заключается иллюстрация событий турецкой войны; другие пьесы, как, напр., "Рюрик", представляют собою подражание Шекспиру. Некоторые из трудов Екатерины ставились на сцену больших театров, другие давались лишь на театре в Эрмитаже. Являлись немецкие переводы некоторых из пьес Екатерины. В Париже в 1799 году было напечатано издание "Theatre de l'Eremitage", в котором находятся пьесы Екатерины, Сегюра, Мамонова и пр. (Русские пьесы изданы в собр. соч. Ек. Смирдина. О влиянии народной поэзии на драмы Екатерины писал Безсонов в журнале "Заря", 1870, №4. О влиянии Шекспира - Лебедев в 1878 г. (март) в "Русском Вестнике").Императрица постоянно и неутомимо занималась чтением, которое отличалось разнообразием; сказки, романы и драмы чередовались с самыми серьезными и тяжеловесными научными сочинениями….(С)Примечания: Джакомо Карло Денина - это итальянский литератор и историк, барон Фридрих-Мельхиор Гримм - секретарь герцога Орлеанского, впоследствии русский резидент в Гамбурге, любимый корреспондент Екатерины II. Название коллективного полемического труда можно перевести с французского как "Антидот, или Рассмотрение злой книги, бесполезного "Путешествия в Сибирь". Александр Васильевич Храповицкий - это статс-секретарь (секретарь Екатерины) и писатель. Он вел дневник, в котором описал повседневную жизнь Екатерины. Карл Зюдерманландский - это регент Швеции, впоследствии король Карл XIII. Дидеро = Дидро, Даламбер = Д'Аламбер, Фальконет - это Фальконе, автор памятника Петру Великому в Петербурге, того, который "Медный всадник", фон-Визин - понятно, Фонвизин.4. История "Записок императрицы Екатерины Второй" (по предисловию к переводу с подлинника, изданного Императорской Академией Наук, С.-Петербург, Издание А.С. Суворина 1907, репринтное воспроизведение изд-вом "Орбита", Московский филиал 1989 г. )Существует много редакций и набросков "Записок" Екатерины: свой первый психологический портрет она составила в 15-летнем возрасте, это называлось "Набросок начерно характера философа в пятнадцать лет". Впоследствии Екатерина писала о нем: "Я нашла эту бумагу в 1757 году и, признаюсь, я была поражена, что в пятнадцатилетнем возрасте я уже обладала таким большим знанием всех изгибов и тайников моей души; я увидела, что сочинение это было глубоко обдумано и что в 1757 году я не нашла ни одного слова прибавить к нему, и что через тринадцать лет я также в себе самой ничего не открыла, чего бы не знала в пятнадцатилетнем возрасте". Впоследствии Екатерина возвращалась к сочинению "Записок" несколько раз в течение жизни. Получив после смерти матери текст "Собственноручных записок императрицы Екатерины II", Павел дал сделать копию князю Александру Борисовичу Куракину, другу своего детства. После смерти князя Александра Куракина его брат князь Алексей подарил эту копию летом 1824 года императрице Марии Федоровне. Рукописные копии - "списки" - распространялись по рукам благодаря экземпляру, сделанному А.И.Тургеневым. "Списки" были у Карамзина, у Пушкина. Принадлежавшую Пушкину копию, как известно, Николай I, знакомясь с описью пушкинского архива, потребовал "к себе". Тургенев А.И. проговорился, что знает "Записки", поэтому ходившие по рукам копии было велено "отбирать" (то есть, их должны были сдать властям под угрозой наказания за неподчинение). Но новые списки появились после того, как в 1855 году по императорскому приказу, "Записки" были взяты в Петербург из московского архива иностранных дел, где находились временно. Как известно, впервые издал "Записки" Герцен в Лондоне в 1859 году, текст привезли ему туда с большой секретностью. Почти одновременно "Записки" вышли на четырех языках: французском, русском, английском и немецком. Было много шума, сомневались в подлинности "Записок", утверждали, что их написал сам Герцен. В этом и последующих изданиях (сделанный Герценом русский переиздавался пять раз за границей и трижды в России) были многочисленные ошибки. Академическое издание включило разные варианты записок, а также короткие произведения Екатерины, всякие заметки, и политические, и художественные, дающие представление о ее взглядах на жизнь, манере выражаться и юморе.Я читала "Записки" Екатерины в нескольких вариантах, когда мне было лет двенадцать. Понимать в них я тогда могла мало и очень мало, история занимала меня больше, чем изложение. Читать было легко и интересно, но на меня утомительно подействовали описания бесконечного безделья и дуракаваляния при дворе Елизаветы. Почему-то больше всего запомнился вот этот эпизод: "…Императрица нашла нужным дать мне вдруг восемь русских горничных; была только одна между ними, которая знала по-немецки, да моя, которую я привезла; благодаря этому я очень скоро сделала быстрые успехи в русском языке. Так как все эти женщины были очень живые молодые девушки, то мы по вечерам, когда я удалялась к себе, поднимали страшную возню; жмурки были любимой игрой всей этой компании. Я училась тогда играть на клавесине у Арайи, регента итальянской капеллы императрицы; это значит, что когда Арайя приходил, он играл, а я прыгала по комнате: вечером крышка моего клавесина становилась нам очень полезной, потому что мы клали матрацы на спинки диванов, и на эти матрацы крышку клавесина, и это служило нам горою, с которой мы катались". (С) Готовя этот пост, я опять просмотрела "Записки" и в общем осталась того же мнения. Я полистала еще короткие произведения Екатерины и нашла одно место, которое объяснило лично мне, почему многие, очень многие русские люди, признавая ее государственный талант, не смогли по-настоящему полюбить ее и еще многие не смогут. Описывая Москву, которую она не любит, Екатерина говорит: "Никогда народ не имел перед глазами больше предметов фанатизма, как чудотворные иконы на каждом шагу, церкви, попы, монастыри, богомольцы, нищие, воры, бесполезные слуги в домах…" (С) Историк А. Брикнер также отмечает в отношении Екатерины к православной вере оттенок неискренности. "Она употребляла внешнее благочестие, как средство для упрочения своего положения в России" (С). Впрочем, приведенный текст может иметь различные истолкования разными читателями и не принимается во внимание, как правило, при оценке Екатерининых государственных заслуг. Начав читать "Записки" скоро чувствуешь, что среди шелков и кружев лежат острые и блестящие ножницы, и это полезное отрезвляющее впечатление, в противовес расхожему обобщенному образу XVIII века, созданному по портретам с пудреными париками и фижмами. Возможно, Екатерине как писательнице в глазах иных ее читателей несколько вредит знание, что она - поклонница "просветителей" и гениальный политик. Ее хорошо и интересно читать, но она не может никогда вполне рассчитывать на открытость и доверие читателя. С ней приятно болтать за кофеем, не разжимая фигу в кармане, да и она держит такую же. Таким образом, ее оценивают в первую очередь как "имиджмейкера", а потом уж как рассказчика и литератора. Пожалуй, больше всего располагает к Екатерине ее самоирония, которой она иногда слегка щеголяет и тоже умело пользуется.По ее писаниям чувствуется, что она прежде всего - человек власти, призванный управлять, и вся ее мудрость служит этому. Заметка с условным редакторским названием "Нравственные идеалы Екатерины" (писаная, возможно, для внуков) начинается так: "Изучайте людей, старайтесь пользоваться ими, не вверяясь им без разбора…" А еще одно бесспорное свидетельство царской мудрости Екатерины в том, что она знала: ее главная книга - ее жизнь. С сайта http://upload.wikimedia.org/ Размещено здесь исключительно в некоммерческих просветительских целях.
valya-15.livejournal.com
§131 - Русская литература при Екатерине II
Первые семена европейского просвещения, посеянные Петром Великим, дали плод уже в царствование его дочери императрицы Елизаветы. При Елизавете действовали Ломоносов, Тредиаковский и Сумароков, представившие первые образцы русского творчества во всех родах тогдашней поэзии. Отчасти под влиянием этих писателей, отчасти же под влиянием мод и обычаев Елизаветинского двора в русское общество, вместе с модой на французский язык, стали проникать французские литературные вкусы и направления. При Елизавете великая княгиня Екатерина Алексеевна, обратившись к чтению книг в своем вынужденном бездействии, стала читать именно французских писателей. Французская литература определила все ее мировоззрение и сделала ее поклонницей рационалистической философии и политического вольномыслия. Вступив на престол, Екатерина не изменила своим литературным вкусам и идеям и явилась распространительницей французского просвещения в русском обществе. Она сама приняла участие в литературе своими комедиями и сказками, своим Наказом, своими историческими и педагогическими рассуждениями. Она старалась собственным примером ободрить и поощрить своих подданных к литературным занятиям и воспитать в них литературные вкусы и любовь к чтению и размышлению. Пример императрицы скоро подействовал. С началом царствования Екатерины литературная деятельность расцвела; сразу появилось несколько журналов («Всякая всячина», «Трутень» и др.). Целью этих журналов было давать русской публике нравоучительное чтение. Одним из орудий общественного воспитания журналы считали обличение пороков в форме смехотворной сатиры. Предметом сатирического осмеяния были обычные для того времени взятки, казнокрадство, жестокости крепостного права, несоответствие в русской жизни блестящей европейской внешности и внутреннего невежества и грубости. Сама императрица участвовала во «Всякой всячине» и увлекалась журнальной полемикой. Мода на журналы скоро прошла; но литературное движение не заглохло. На сцену вышли такие крупные писатели, как Державин и Фонвизин; а за ними появилась целая плеяда второстепенных поэтов и драматургов. Всем им было обеспечено благосклонное внимание просвещенной государыни.
Портрет Гавриила Романовича Державина. Художник В. Боровиковский, 1811
Вызванное Екатериной умственное возбуждение проявилось не в одной только литературной деятельности. В России в то время распространилось так называемое «масонство». Возникшее в Англии масонство представляло собой мистическое учение, исполненное таинственности. «Масоны», или «франк-масоны», составляли братства («ложи») с идеальной целью взаимно помогать друг другу в деле нравственного совершенствования, братской любви и благочестия. Масонские ложи были замкнуты и окружены таинственностью; в них были свои вычурные символы, обряды и церемонии. Доступ туда был обусловлен разными искусами и клятвами. В масонском идеализме и символике находили себе нравственное удовлетворение люди, склонные к мистике и далекие от сухого рационализма. Из русских людей первыми масонами стали лица, известные императрице Екатерине (например, ее секретарь Елагин и журналист Новиков). Первоначально Екатерина относилась к масонству с полной терпимостью. Впоследствии же (когда Новиков развил свою издательскую и просветительную деятельность в «дружеском обществе» и «типографической компании») императрица стала подозревать масонство в политической неблагонадежности и запретила его. Новиков был даже заключен в крепость, где и оставался до кончины Екатерины.
Портрет Н. И. Новикова. Художник Д. Левицкий, 1797
Между сочинениями императрицы видное место занимают исторические сочинения, посвященные древней Руси и предназначенные, между прочим, для чтения наследника престола цесаревича Павла. Своим интересом к истории Екатерина содействовала развитию исторических исследований и изданий. С ее покровительством и помощью Новиков, раньше своей опалы и заточения, издал известный сборник древнерусских документов в 20 томах под названием «Древняя Российская Вивлиофика». При Екатерине академия наук стала печатать русские летописи. Тогда же была напечатана большая «История Российская», составленная современником и сотрудником Петра Великого В. Н. Татищевым. Еще более обширный труд под таким же названием «Истории Российской» был обработан и издан князем М. М. Щербатовым, которому императрица открыла для его работ государственные архивы. Князь Щербатов был не только историком, но и публицистом независимого образа мыслей. Известно, что сама императрица Екатерина к концу жизни, под страхом совершившейся во Франции кровавой революции, стала консервативнее и неодобрительно относилась к политическому свободомыслию. Тем не менее это свободомыслие и религиозное вольнодумство не переставали существовать в русском обществе и создали в нем довольно распространенный тип «вольтерианца» (то есть последователя Вольтера). Князь Щербатов только некоторыми своими взглядами примыкал к таким вольтерианцам. В общем же он представлял собою такого критика современного ему порядка и нравов, который предпочитал старые русские обычаи позднейшему «повреждению нравов».
По сравнению с предшествующим временем царствование императрицы Екатерины II является эпохой большого культурного подъема. Высокая просвещенность и гуманность государыни; ее либерализм, обнаруженный в Наказе; общественное возбуждение, вызванное комиссией 1767–1768 гг.; льготное самоуправление, созданное законами 1785 г. для высших сословий; небывалое до той поры оживление литературы и журналистики – все это были такие явления, которые придали просвещенному «веку Екатерины» необыкновенный блеск и создали самой императрице чрезвычайную популярность. Перелом в настроении Екатерины, происшедший с 1789 г. ввиду переворотов во Франции, не уменьшил этой популярности, потому что и в самом русском обществе отношение к революционной Франции резко обострилось. Поэтому Екатерина до самой своей кончины продолжала пользоваться уважением подданных, которое нередко переходило в пламенное обожание «матушки Екатерины».
rushist.com
