synthesizer. Михаил бару живой журнал
Michael Baru
Футурологи пишут, что в далеком будущем, когда все, включая домашних животных, будут подключены ко всемирной паутине (вернее, в ней запутаются), когда все научатся телепатировать всем свои мысли, а все будут телепатировать всем их обратно, то мы станем объединяться в мысленные рои как пчелы, чтобы решать какие-нибудь грандиозные задачи. К примеру, соберутся ядерные физики и дороятся и дотелепатируются до того, что придумают как бозон Хиггса разорвать на мелкие кусочки или напишут уравнение Вселенной в тридцати трех томах. Правда, существует отнюдь ненулевая вероятность, что в такой рой проникнут хакеры и в пятом томе уравнения вместо какого-нибудь интеграла по контуру или нужного вектора окажется ненужный вектор или вовсе неприличное слово и вся работа пойдет насмарку и по этому уравнению нельзя будет вычислить даже прогноз погоды на завтра, не говоря, о сроке прилета инопланетян или даты тепловой смерти Вселенной. Вообще роиться будут очень многие. К примеру, собрался ты варить борщ и объявил об этом во всемирной паутине. Немедля рой специалистов по варке борща телепатирует тебе о том, что свеклу нужно тереть на терке... или нарезать кубиками... или вымачивать сахарные кости перед варкой от лишнего сахара, или... Кончается все страшным взрывом в голове и никакие просьбы и мольбы успокоиться не возымеют действия. И до тех пор будет внутри твоей головы летать страшно злой гудящий рой, пока ты не натянешь на голову шапочку из трехслойной фольги, чтобы отключить непрошенных советчиков и просто сделать себе бутерброд с колбасой вместо борща. Или ты неизвестно где ночевал и через пять минут надо уже скрестись в дверь собственной квартиры, а ты даже не представляешь что сказать на этот раз и... Включаешь роевой разум и тебе остается только выбрать нужную версию, которую ты изложишь жене, которая все твои мысли знает наперечет без всякой телепатии. Или взять, к примеру, первую брачную ночь. Раньше, бывало, похлопают по плечу, расскажут неприличный анекдот, еще раз похлопают по плечу, подмигнут и... все, но телепаты, особенно, если это близкие друзья или родственники... Тут нужны две шапочки, но и три слоя фольги не помогут, когда мама начнет телепатировать: «Сынок, послушай меня. Я прожила долгую жизнь с твоим папой и знаю как...» и тут ее перебьет теща. Студентам и абитуриентам на вступительных экзаменах и сессиях сразу будут принудительно выдавать шапки из фольги, чтобы предотвратить роевую сдачу экзаменов, но нанотрубочки диаметром в одну мысль, которые студенты и абитуриенты будут вставлять в эти шапки... Оборот «подумай своей головой» приобретет еще один смысл. Писатели, поэты, философы, композиторы и художники не могут роиться по определению. Писателей, поэтов, композиторов и философов так и будут узнавать по шлемам, вроде мотоциклетных или омоновских со специальной защитой от чужих мыслей. Конечно, они их будут носить не всегда, а только во время сочинения романов, сонетов и философских систем. Дома-то жены с них эти шлемы... Поначалу, как только все научатся телепатировать, будут, конечно, попытки сочинить роем гениальный роман или такое же стихотворение, но... кончится все или как в случае с борщом, или все герои получат богатое наследство, найдут клады, встретятся с сестрами и братьями, с которыми их разлучили в детстве, переженятся, нарожают кучу детей и никто не бросится под поезд, не зарубит топором старуху-процентщицу и не умрет от того, что у него украли новую шинель. Так что спустя малое время все станут сочинять романы, симфонии и философские трактаты старым проверенным способом. Учащимся роиться запретят законодательно, чтобы уровень образования не упал ниже плинтуса, Мужья сами убедятся в том, что никакой роевой разум против жен... Физики, математики и химики тоже поймут, что роиться, конечно, хорошо, чтобы доказать теорему Пуанкаре, но кто тогда будет Перельманом?! И всех замучают хакеры, влезающие во все рои, чтобы вбросить какую-нибудь вирусную мысль о... Тьфу. Даже стыдно и произнести о чем. Выиграют только производители шапок из трехслойной фольги. Впрочем, может и не будет ничего этого. Любят футурологи напридумывать ерунды на постном масле. Все потому, что на сливочном у них не получается. Хотя... вон дети роятся под окном. Бегают как угорелые за соседской собакой, а собака за ними. Ведь понимает же собака чего от нее хотят дети. Понимает, скорее всего, не каждого в отдельности, а сразу весь рой. Значит...
synthesizer.livejournal.com
Michael Baru

От Одоева до Белева сорок три километра сплошного Левитана. Едешь по картине из левого угла в правый, а в углу, возле позолоченной листьями берез и осин рамы, на высоком берегу Оки стоит Белев. Белев стоит здесь так давно, что и самой Москве может сказать: «Вас здесь не стояло». В Белевском музее есть помимо обязательных бивней и зубов мамонта еще и его ребро. Раньше, до войны, вместо этих зубов и ребер были коллекции картин, старинного фарфора, гобеленов… В сорок первом, когда танки Гудериана подошли к городу, стали вывозить... партийные архивы, а музей подожгли, чтобы не доставался врагу. Пока горел музей, местные жители… не вернули потом ничего. То есть совсем. В семидесятых годах, при пожаре дома в одной из деревень Белевского района, за обгоревшей печкой нашли два свернутых в трубочку портрета двух Екатерин – Первой и Великой. Эти портреты писал Павел Васильевич Жуковский – основатель первого Белевского краеведческого музея, носившего его имя. Отец Павла Васильевича – Василий Андреевич, известный нам всем с шестого класса средней школы, родился в Белевском уезде, таком богатом на бивни и ребра мамонтов, славянофилов братьев Киреевских, белевские кружева, просветителя и ученого Василия Левшина, написавшего самый первый русский научно-фантастический роман о полете на Луну, белевскую яблочную пастилу, которой коломенская пастила недостойна целовать даже упаковку, поэтессу Зинаиду Гиппиус и удивительную белевскую бруснику, растущую на реликтовом болоте, оставшемся после таяния ледника. Сейчас мне скажут: «Знаем-знаем мы эту бруснику. Такой развесистой не видано больше нигде». Неправда ваша. Уникальна белевская брусника тем, что в отличие от обычной ярославской или костромской, или даже архангельской, она бродит как виноград. Палеонтологи еще в конце позапрошлого века описывали найденные на территории уезда скелеты пьяных мамонтов с заплетающимися бивнями. Местные жители, начиная еще с кроманьонцев и вятичей, употребляли забродившую бруснику в качестве ритуального блюда, а уж к тому времени, как в эти места пришли древние славяне, научились курить из нее крепкое вино. Секрет этого напитка строго охранялся местными жителями. Бывало Жуковский приедет осенью после отпуска из Белева в Петербург и сейчас же к Пушкину со штофом, а то и с четвертью. Пушкин, большой галломан, называл этот напиток «Бель эрель», утверждая, что «Бель» здесь - сокращенное от «Белев». Как Александр Сергеевич ни упрашивал Василия Андреевича поделиться секретом приготовления… А вот секрет знаменитой белевской яблочной пастилы хоть и известен всем, но получается она такой как надо только в Белеве. От того ли это, что белевская антоновка самая душистая из всех антоновок, растущих у нас, или от ласковых рук белевских мастериц, которые и сами такие крепкие и сочные антоновки… Теперь-то делают пастилу из одной антоновки, а раньше, в позапрошлом веке, на овощесушильном заводе купца Прохорова, по специальному заказу на слой яблочной пастилы накладывали слой грушевой, на слой грушевой - слой ягодной, на ягодную снова яблочную и везли продавать в разные города России, Европы и Америки. И на царском столе белевская пастила тоже не выглядела бедной родственницей. Дома, в Белеве, ели ее по праздникам. Вносили белоснежную от сахарной пудры пастилу на тонком фарфоровом блюде с цветочным или ягодным орнаментом, к ней подавали сверкающий, огнедышащий баташевский самовар с медалями и кузнецовским чайничком наверху, выходили к чаю земские врачи в пенсне, учителя гимназий в вицмундирах, железнодорожные и заводские инженеры в форменных тужурках, дамы в платьях с ажурными воротничками и манжетами из белевских кружев и начинались долгие разговоры о том, как ужасно и темно наше настоящее и горячие споры о том, каким будет светлое будущее… Написавши это, я вдруг вспомнил, что на одном из сайтов посвященных белевской жизни я видел статью под названием «Жопа Тульской области находится в Белеве». Там же прочел, что теперь в городе и районе полтора десятка школ, из них дюжина – сельские. Последние понемногу закрывают – нет учеников. Ровно полтора века назад в Белеве и уезде было шестьдесят две школы. Тут, как говорится, пиздец абзац и с новой строки. Музейный экскурсовод, влюбленная в Белев и его историю женщина, бежавшая сюда из Баку двадцать с лишним лет назад, рассказала, что через Белев проезжал Пушкин. Белевичи заслуженно гордятся фразой Пушкина из «Путешествия в Арзрум»: «Из Москвы поехал я на Калугу, Белев и Орел». Сначала я посмеялся про себя, а потом подумал позавидовал Белеву. Через него проезжал Пушкин. Любого спроси – хотел бы он проезда через себя Пушкина? Да кто б отказался-то? Хорошо бы еще и вместе с Гоголем. Николай Васильевич, кстати, тоже проезжал через Белев. Ну, может и не через Белев, а рядом, но то, что белевский театр первый из провинциальных театров России поставил «Ревизора» – факт совершенно неоспоримый. Теперь в Белеве не ставят «Ревизора», а зря. При нынешнем положении дел его хоть через день запрещай к постановке. Но вообще Белев мало изменился за последние несколько сотен лет – те же добротные купеческие каменные дома, те же храмы, та же Ока… только все обветшавшее донельзя. Даже и Ока умудрилась обмелеть. С храмами тоже получилось… Впрочем, так получилось не в одном Белеве, в который я ехал по картине Левитана, а приехал в картину Максимова «Все в прошлом», только с помятым и закопченным самоваром, надтреснутой фарфоровой чашкой с облезшей позолотой, а серебряную ложечку и вовсе кто-то… Во дворе музея, на большой земляной куче поросшей травой, увидал я старинный чугунный якорь в человеческий рост, который нашли на территории белевского торгового порта. Это, собственно, все, что от этого порта и осталось. А от старого довоенного музея остались лосиные рога с начищенной медной табличкой под ними, на которой выгравировано «Шишкино 1884г.». Висят на стене в одном из залов напротив чучел ржанки и дрозда. Что же до белевской яблочной пастилы, то она и вправду хороша. Тает во рту. Нежная, сладкая, с тонкой кислинкой. Поцелуй, а не пастила. Язык еще потом долго не может успокоиться и все облизывает губы, облизывает… Такую пастилу надо подавать на тонком фарфоровом блюде с цветочным или ягодным орнаментом… есть молча и мечтать о том, что хорошо бы принести с чердака самовар, отрихтовать и начистить его блеска, подклеить отколотый край чашки и тому, кто умыкнул серебряную ложечку отрихтовать и начистить… Нет, конечно, можно вместо всего этого вести долгие разговоры о том, как ужасно и темно наше настоящее и горячо спорить о том, каким будет светлое будущее… Но лучше отрихтовать и начистить. По крайней мере, чай будет пить приятнее.

( Read more...Collapse )
synthesizer.livejournal.com
Michael Baru
Как только я увидел первые кадры соловьевского фильма «Анна Каренина» с Фаготом Абдуловым в роли Стивы Облонского – так сразу и подумал: «Пропал калабуховский дом». Даже и намека нет на обаяние. Грубый, старый циник. Почему-то одет прилично. Ему бы вместо фрака и белого галстуха кепи, обтерханный пиджак в крупную клетку и сигарный окурок. Куда как органичнее смотрелось бы. Он так просит прощения у Долли, словно говорит: «Рабинович не дурак? Извините». Оно ему нужно как… Надо сказать, что и Долли ему под стать. У Зархи ее играла Саввина. Сам характер Саввиной крупнее, сильнее характера Долли и получилось так, точно большая, сильная, бесстрашная птица изображает манеру и повадки маленькой, слабой и пугливой. Долли в фильме Соловьева вышла не птицей, но мышью, хомячком даже. Какой, уважающий себя, кот станет просить у нее прощения? Ну, да бог с ней. Когда в кадре появился Гармаш в роли Левина я почувствовал… слушайте, ну как может быть Левин с таким голосом? Ну как?! Таким голосом пьют водку, курят, играют до утра в карты, хлопают по заду деревенских баб, требуют недоимки, секут мужиков, но чтобы им писать мелом буквы, объясняясь в любви Кити, чтобы им мучительно рассуждать о Боге… Тут я увидел Анну и обомлел. Будь я министром путей сообщения, то единственно ради одного поворота головы этой женщины, ради изгиба шеи приказал бы остановить все железнодорожное движение в направлении Москва – Петербург пока все не образуется. Да что движение! Немедля ехать в Ясную Поляну к самому, валиться в ноги, сулить новую косу… нет, две, железный лемех для плуга, новую толстовку взамен изношенной, обещать никогда не есть без спросу слив, не бросать косточек в окно, только чтоб не погубил ее! * Что уж Друбич говорила потом дальше по роли я плохо запомнил. Мне показалось, что она играла одна. Вообще она была страшно одинока в этом фильме. Вронский… ну не обсуждать же, в самом деле, эту голую, pardonnez-moi, жопу с дымящейся сигарой. Так про… сцену объяснения в любви на перроне в Бологом! С таким же успехом Анна могла разговаривать с проводником или даже с паровозом. Тот хотя бы пыхтел со страстью. Между прочим, только по одной этой сцене можно поставить полнометражную картину. Отчего режиссеры этого не делают… Делают же художники эскизы к картинам. У Левитана, скажем, или Иванова есть такие эскизы, которые будут посильнее картин иных художников. Ну, не ставят и не надо. Только надо понимать, что огромный откушенный кусок может застрять в слишком узком горле. Что же до Каренина в исполнении Янковского, то он мне напомнил отошедшего от дел Дракона в расшитом золотом мундире действительного статского советника. Слишком волевое и мужественное лицом, слишком. От такого мужчины к Вронскому уйдет только законченная дура. Если бы половина героев романа бросилась бы под товарняк, то он бы и это пережил. Анну Друбич жалко. Запуталась она. Мне показалось, что шла женщина себе по улице в магазин за хлебом или яйцами, а тут ее хвать!** Будешь, говорят, Танечка, Карениной. А у нее дома муж, семья, дети, кошка старая с подагрой… Ну зачем же под поезд живого человека-то?! Вот она и не хочет***. Мечется, места себе не находит. Ест ложками морфин. Между прочим стеклянный бюкс, в котором насыпана сахарная пудра, долженствующая изображать наркотик, советский. В Клину такие делали. Уж поверьте мне. Я этих бюксов в своих руках столько держал… не говоря о белых порошках. Это позор для реквизитора. Его надо разжаловать в квартирмейстеры или даже фуражиры. Ну, да это все досадные мелочи. Вроде той, что Сережа говорил в фильме сам, своим голосом. Когда я смотрел фильм Зархи, то думал, что именно так и надо. Но… правда искусства тут важнее правды жизни. Румянова озвучивала Сережу не в пример правдивее. Вообще, чтобы оценить фильм Зархи надо посмотреть несколько других экранизаций. Со всем тем, финальная сцена у Соловьева сильнее. Тут он даже вышел за границу романа. Как отряд, осажденный в крепости, совершил удачную вылазку и отбил у противника толику боеприпасов или пищи. И все равно никуда из крепости ему не деться. Слишком далеко смотрит Янковский. Слишком насквозь. Анечка сама по себе, а он… Впрочем, это была его последняя роль и одному Богу известно куда он смотрел, что видел и о чем при этом думал.*Писал и жалел, что этих строк Друбич не прочтет никогда. **И хорошо, что не прочтет. ***Анну Самойлову не жалко. Не то, чтобы не жалко, но там хоть понятно, что без этого не обойтись. Она сама этого хотела. Но так, чтобы и не обойтись, и жалко, и, может все образуется и от этого у зрителя, как у читателя сердце сей момент разорвалось на куски… Вот этого не получилось, как мне кажется, ни у кого. Кроме Толстого, конечно.
synthesizer.livejournal.com
МИХАИЛ БАРУ synthesizer Осенний дождь. Намокшие крылья сложив, По…: haiku_anthology
МИХАИЛ БАРУОсенний дождь.Намокшие крылья сложив,По лужам бреду домой.***Раннее утро.Сосед прибивает полкуПрямо к моей голове…
***Сентябрьских яблокТонкая кислинка,И губ твоих…
***Рыбалка в разгаре!Уже и наживкуС трудом отличу от закуски…
***Какая душная ночь!Бисеринки потаВ ложбинке на твоей груди.
***Вот незадача! Новые брюки обрызгал... Осенний ветер.
*** Пусть из канавы, Избитый, пускай и нетрезвый - Но все же любуюсь луной!
*** Новогодняя ночь. Возле искусственной елки Делаю вид, что счастлив...
***О, ненасытная!Уже наш старый диванУстал скрипеть!
***Боясь высотыТвоих ног бесконечных,Хватаюсь за что попало...
***ВЕСЕННЕЕ ПОЛОВОДЬЕ НА ОКЕ
Как река разлилась! -Из воды едва торчитЭкскаватор брошенный.
***Как слюнки потекли! Шкворчит и истекает сокомВ духовке золотистый гусь.
***Не до хороших манер! Три воробьяВозле хлебной корки.
***Любовь старика. Наполнилась смысломЕго бессонница…
***Первый снежок!На скамейке - бомж Белый, пушистый...
***Больной старик.Чуть держится душаЗа пузырьки с лекарствамиИ внучку...
***Зимний вечер.Так календарь исхудал,Что ясно уже - не жилец…
***Сегодня под вечер О сути вещей размышлял... О продажной, конечно, их сути.
***Летняя ночь...Мотыльком легкокрылым лечуНа свет кабака придорожного.
***Полночь. Не сплю.Корчу свирепые рожи -Сегодня я снюсь врагу...
***утрооткрываю все окнавыветриваю одиночество
***Кактус расцвел…Попробуй и ты улыбнуться,Любимая...
***СтарушечкаГлазки в сетке морщин -Два паучка
***ПЕРЕД ЗАКАТОМ
Мечется,Мечется тень на стене…Страшно таять
***Дрожу, как осиновый листНа холодном ветруУ тебя в голове…
*** Дождик идет По многочисленным просьбам Пересыхающих луж
***два нарцисса:увядающий в вазеседеющий перед зеркалом
***засыпаю…сюжет недочитанной книжкиэкранизируется…
***Осенний ветер.Вылетает птичка у фотографа ...Чтобы не вернуться.
***смеркаетсяплиссирует ветероксерый шелк реки
***вечереетбык с пастухом матерится ленивоне желая идти домой
***сельский автобус шофер просыпаетсяна дорожных ухабах
***И на нашей улицеПраздник - Пьяных-то, пьяных...
***зимнее утрообледеневшее бельегремит на балконе
***студеный ветерснежинки летят и летятна свет фонарей
***так тихотолько сухая осина поскрипывает о чем-то
***пикник в лесутонко-тонко пищит сарделькаподрумяниваясь над углями
***первые заморозкисреди желтеющей травыодинокий конь в пальто
*** дом без хозяинав углу уютно свернуласьпыль клубочком
***после обходастарик на соседней койкепохож на ветошь
***депрессия…десять мушиных трупиковдвадцать оторванных крылышек
*** осенний воздухчуть слышный звон скрипичных ключиков
*** весенний ветеркальсоны твоего мужамашут мне с балкона
***осеннее небопрозрачные, горькие крикиулетающих птиц
*** ну и набрался …даже у тени моей заплелисьвсе четыре ноги
*** первый снегу этой лисичкидаже тень рыжая
*** только приобнялснежную бабу -уж и тает...
*** жарак прохладной кленовой ладошкеприжался небритой щекой
***на тарелкеломтик засохшего сыра делает мостик
*** печалишься …ямочки на щекахнаполняются слезами
*** чернота за окном ...дышу твоим голосомиз телефонной трубки
*** еще не проснулась...а он набухает уже - твой сосок под моими губами
***осенний вечермечтаю при свететвоего письма
***Пора одеваться.Только крючочки на юбке твоейЗаново стоит пришить…
*** осенние сны...ты улетаешь на югс облаками
*** вечер вдвоемя обнимаюсь твоими руками а свои распускаю…
***на этой фотографиия не отрываю глаз от тебяна той фотографии
*** весенние облакав каждом слове твоемобещастье
***ночь на Окешепчутся, тихо смеютсядухи воды в камышах
*** смеркается…в спальне цветы на обояхзакрываются на ночь
*** кончился дождьна окне, на твоей щекеподсыхают капли
***сыроежкав ее вогнутой шляпкелужица и сухой листик
***ни облачкана нотных линейках проводовчижик-пыжик ласточками
*** дремлет на солнце пруд ряской полуприкрытотемно-зеленое око
*** вот ведь растяпа!вручаю тебе букет, а там… среди лилий юлия
*** старик у входа в метробормочет "спаси Христос"и тем, кто не подал
*** конец сентября…еще тонкие первые льдинкив твоих словах
*** песок мелководьятечение перебирает лапкамимертвого жука
***осеннее небополные горсти грачейбросает в него сентябрь
*** конец сентября…с каждым днем все холоднее звон колокола к заутрене
*** утро нового годаосколки разбитых вдребезгипузырьков от шампанского
*** Ну и мороз!Снег скрипичный под ножкой твоей Под моею - басовый
haiku-anthology.livejournal.com


