Это интересно
- ОКД
- ЗКС
- ИПО
- КНПВ
- Мондиоринг
- Большой ринг
- Французский ринг
- Аджилити
- Фризби
Опрос
Полезные ссылки
РКФ
Все о дрессировке собак
Стрижка собак в Коломне
Поиск по сайту
Захар Прилепин. Живой журнал захара прилепина
Захар Прилепин
Наконец-то это кто-то сказал! Отличное интервью группы "Аффинаж" журналу "Афиша". Круть. Одна из моих любимых групп, кстати. Далее - цитата.Сергей: «Серьезное о серьезном». То, чего сейчас критически не хватает на российской сцене, тем более молодежной. Такое не стесняются сейчас говорить только музыканты старшего поколения. А если мы возьмем молодых исполнителей, в том числе и тех, которые появляются на модных порталах, — «Афише» там, «Медузе»… Я не говорю совсем о деградантстве, которое транслируется в массы. Но коллективы, которые делают осмысленный продукт, они такие: «Мы, мол, типа немножко шутим, у нас фига в кармане». Люди стесняются говорить о серьезных вещах. «Аффинаж», начиная с самого первого альбома, культивировал вот это «серьезное о серьезном» в себе и в слушателях. Это созидательный посыл. Мне до сих пор нравится определение, которое нам однажды дали: «Музыка для подвигов, как внешних, так и внутренних». Это то, чего не хватает в медиаполе, которое заполнено макабрическим шлаком.
— Какое у вас негативное отношение к тому, что происходит вокруг…
Эм: Негативное, да. И негативное к тому, что конкретно порталы типа «Афиши» транслируют. Как у журналиста в прошлом, у меня много вопросов к вам возникает. — Вопросов?
Эм: Да. Я вот посмотрел, вы в «ВКонтакте» себя репрезентуете как «самое умное издание из развлекательных». Но я листаю стену, и есть вопросы к тому, что читатель получает на выходе. Умное — это что-то, несущее образовательную функцию, что ли. Не говорю, что вы должны морализировать и ссылаться на Чехова. Вы можете показать на что-то действительно ценное, а можете — на свеженаложенную кучу. Придумать ей определение типа «это новая Янка Дягилева» и всем его транслировать.
— Это вы про Гречку?Эм: Не важно, про кого. У вас все «новые Высоцкие», «новые Башлачевы» (возможно, прием «<имя артиста-новичка> это новый <имя большой звезды>» у кого-то и ассоциируется с «Афишей», но на деле в последние 3-4 года он не применялся ни разу, по крайней мере в материалах о музыке — Прим. ред.). Это далеко от истины. Все они имеют очень опосредованное отношение и к музыке, и к культуре. У всех этих артистов довольно-таки конкретный посыл: «Я — молодой, но я уже алкоголик, и это здорово». «Мой словарный запас — 50 слов». «Я — деградант». «Я не уважаю мать — ни чужую, ни свою. Я не уважаю сестру. Я не уважаю дочь. И могу ее нагибать». «Я испражняюсь вам на голову. Вы — биомусор, и это здорово». И главное: «Я не люблю свою родину. Я стыжусь ее. Я роняю Запад в шмотках с Запада».
— Это вы про Фейса?Эм: Да какая разница. На выходе у нас общество, где круто не уважать мать, круто не любить Россию. У нас страна, где мы стыдимся родного языка. Мы пишем не песни, а «бэнгеры». Мы еще вчера костерили Киркорова за пение под фанеру, а сейчас вы легко переобулись и это называется «петь под плюс». Но Киркоров ее хотя бы записал, а эти рэперы делают все это гнусавыми голосами, отдавленными ушами.Не хочется впадать в паранойю. Но начинаешь верить в теории заговора, когда видишь череду артистов, которых вы и «Медуза» активно транслируете. И возникает два варианта: либо вы действительно с фигой в кармане — мол, все они отстой, но давайте поиграем в постиронию. Либо они вам действительно кажутся «новыми Высоцкими» и «Янками Дягилевыми», но тогда все еще хуже.
— Ок. Допустим. Кто тогда артисты, о которых мы должны писать? Эм: «25/17», Бранимир, «Соль земли», Артем Саграда. Но это не наша задача — рассказать, кто эти люди. Задача культурного СМИ — в том, чтобы выбрать из массы творящих людей что-то, что достойно быть показано на широкую аудиторию. СМИ создают известные бренды, известные коллективы. Если Бранимира никто не освещает, то он пыкается-мыкается в своем андеграунде, собирает примерно сто человек в своем городе. Это потому что у него нет должного освещения, хотя это монументальное явление для российской музыки. Это не Олег Легкий, который спел про виды рыб.
Сергей: Я понимаю, что «Афиша» — не «Литературная газета», не New Yorker с его культурной миссией. Вы ближе к еженедельной газете. Текущий момент разный, и можно найти определенное количество групп, которые делают действительно достойный продукт. Эм: Форс есть у тех, кому нечего сказать. Они скажут, что они бухают и нагибают чужих сестер, — и все. А у нас на два года вперед есть что сказать. Обидно.— За что?Сергей: За публику, которая набивает полный «А2» на выступлении Элджея с его строчкой про биомусор (в песне Элджея «Suzuki» есть рефрен «Эй, биомусор, как тебе туса?». — Прим. ред.). У него 20 тысяч репостов. Мне за этих 20 тысяч репостнувших больно.
— Окей, кто еще виноват в этом, кроме музыкальных изданий?Эм: Подождите. Вот есть «Афиша Видео». Ролики набирают столько же просмотров, сколько топовые блогеры. Это конкуренция телевизору.
— Помимо СМИ кто еще виноват? Эм: Виноват форс. Мы, видимо, немножко не понимаем друг друга. Вы говорите, что СМИ и паблики имеют не 100%-ную долю участия в этом. Это все результат длительного процесса ослабления внутренней цензуры. Вы можете «Аффинажу» сказать: «Кто вы такие?», а Фейсу — нет.
Эм: Дело в том, что мы стараемся создавать материал, чтобы человек мог и в 15 лет, и в 30 послушать и открыть новые грани. Почему Библия — гениальное произведение? Потому что оно написано на нескольких уровнях понимания. Новый возраст — новое измерение этой же самой истины. Он открывает для себя мир, как карту в RPG-игре, постепенно. Я могу сказать, что у меня нет песен, за которые мне стыдно. Вопрос во внутренней самоцензуре. Если есть момент какого-то заусенца внутри, мол, я не должен это явить миру, то это и не появляется. Видимо, поэтому, как вы говорите, эти песни про идеальную Россию. Но эта Россия есть, на самом деле. Просто артисты, о которых мы говорили, не любят ее.
prilepin.livejournal.com
Захар Прилепин
Всё, что я хотел, но забыл в прошлый раз сказать про Бориса Гребенщикова, его политические убеждения и прочие сопутствующие обстоятельства.https://russian.rt.com/opinion/488032-prilepin-albom-grebenschikov
Гори, гори, его паникадило
В определённой среде Борис Гребенщиков обладает статусом современного Льва Толстого. Для определённой среды это важно: «Взгляните, Лев Толстой за нас! Значит, правда на нашей стороне!»
Да и вид у Бориса Гребенщикова нынче подобающий: огромная борода, мудрое лицо, а голос с какого-то момента стал низок, суров, хрипл. Наверное, Лев Толстой так же ругал толстовцев, жену и детей — хрипло и сурово.
Очередным подтверждением высочайшего статуса Гребенщикова стал его новый альбом «Время N».
В определённой среде это стало праздником. Праздником небывалого урожая.
Достаточно прочесть подобострастную, отекающую от счастья и рукопожатной неги рецензию Яна Шенкмана в «Новой газете» на этот альбом или интервью с Гребенщиковым в «Огоньке» (с выносом досточтимого БГ на обложку), где корреспондент обращается к нему, как к носителю высших знаний, пришедшему от начала начал к концу концов. А Гребенщиков соответственно так же и отвечает. Как носитель начал и концов.
О чём новый альбом Гребенщикова? Если вкратце — о том, что на душе тяжело. Так тяжело, что время на***ниться. Напиться то есть.
Если альбом слушать без пояснений Яна Шенкмана и самого Гребенщикова, то он, конечно же, о вечном. Но если слушать с пояснениями — то о насущном.
Надо заметить, что политические убеждения Бориса Гребенщикова до какого-то момента оставались для большинства тайной. Как многие большие художники (а Гребенщиков, безусловно, большой художник) он так или иначе отдавал себе отчёт, что агитировать за одних против других нехорошо. Искусство — оно для народа. Народ — он разный.
Поэтому «Русский альбом» и «Навигатор» Гребенщикова слушали и патриоты, и либералы, и левые, и правые, и анархисты, и пацифисты, и каждый находил что-то для себя — практически как в поэме Блока «Двенадцать».
Нет, конечно же, внимательные люди отлично отдавали себе отчёт, что убеждения у Бориса Гребенщикова вполне себе прозрачные. Чтобы их понять, достаточно было пары строк из альбома 1994 года «Кострома mon amоur»: «Вперёд, вперёд, плешивые стада, дети полка и внуки саркофага…»
Под «плешивыми стадами» Борис Гребенщиков подразумевал сторонников «красного реванша».
Чтоб никто не сомневался в этом, песня называлась «Московская октябрьская».
В середине 90-х, напомню, в связи со скорыми — или, можно сказать, скорбными — перевыборами Бориса Ельцина на должность президента серьёзно выросли ставки коммунистов, и какая-то часть общества, в том числе Гребенщиков, всерьёз опасалась, что красно-коричневые мракобесы придут к власти и всех посадят в ГУЛАГ.
Последние две строки в цитируемой песне Гребенщикова звучали так: «Гори, гори, моё паникадило, а то они склюют меня совсем!»
Влюблённого в песни Гребенщикова, меня, помню, несколько озадачивал этот посыл. Вообще говоря, в коммунистических колоннах ходили тогда ещё полные сил участники Великой Отечественной, и называть их «плешивыми стадами», на мой скромный вкус, было перебором.
Но Бог миловал, не склевали они никого, но молча ушли под воду, и жесты их теперь неразличимы.
В нулевые годы Гребенщиков подобрел, подуспокоился. Ему, предположим, временно показалось, что Россия вполне себе превращается в слабое, но приемлемое подобие, скажем, Англии, являющейся для Гребенщикова в известном смысле образцом мироустройства (примерно с тех самых пор, как Гребенщиков услышал группу «Битлз»). Посему он даже встречался с Владиславом Сурковым и с Борисом Грызловым, за что строгая либеральная общественность выговаривала Гребенщикову: ай-я-яй, как не стыдно, они же плохие, ты должен встречаться только с нами. Собчак вела с Гребенщиковым разговоры в студии «Дождя» примерно с тем же выражением лица, с каким она сегодня с Грудининым разговаривает.
Однако в десятые Гребенщиков что-то такое почувствовал и сам и вновь позволил себе крайне редкое (в его случае) высказывание по сути происходящего в России (цитируем отличную песню «Рухнул»): «Живём в грязно-серой стране, где главная политика — лечь».
Сурово, правда? Про Англию такого, вестимо, Борис Гребенщиков петь не стал бы. А про местных грязно-серых б***** вполне себе можно.
В этом, собственно, и заключена главная душевная мука Гребенщикова.
С одной стороны, держава наша — как лужа мутная, морды у нас чумазые, по земле нашей постоянно ходят туда-сюда плешивые дети полка, а вслед за ними — внуки полка, и все они норовят лечь и отдаться тирану.
С другой стороны, парадоксальным образом эта же земля властно, неумолимо притягивает Гребенщикова.
Далёкие 90-е начинались с брошенной Гребенщиковым злой фразы: «Всё надоело, еду в Рязань». Ехал он, между прочим, из США, а в Рязани пел про Никиту Рязанского — была такая чудесная песня у него.
В начале нулевых целым альбомом Гребенщиков обозначил новый географический маршрут — «Назад в Архангельск».
Посредине меж Рязанью и Архангельском была у него вышеупомянутая остановка Кострома mon amour. Не забудем также милейшую песню «По пути из Калинина в Тверь» того же автора.
Вот как его кружило, не давая оторваться и улететь прочь от наших нелечебных грязей.
Песни свои, в том числе альбом «Время N», Гребенщиков давно уже старается записывать в Лондоне, но петь всё равно едет сюда. И даже если не сюда, а за пределы страны, то всё равно на русском языке и для граждан, разбежавшихся из Архангельска, Костромы, Твери и Рязани по белу свету.
Это почти как у артиста Серебрякова или писателя Акунина — то же самое страдание, можно уже медицинский диагноз придумывать. Страна наглая, хамская и поехавшая рассудком, но первому всё равно не стать канадским артистом, второму — французским историком, а третьему, о котором речь ведём, — Бобом Диланом. Таланты свои приходится всё равно демонстрировать чумазым хамам.
«8200 вёрст пустоты, а всё равно нам с тобой негде ночевать», — спел Гребенщиков ещё в 90-е. Надо бы им с Акуниным или с Серебряковым хором её записать — красиво получится.
Случившееся в 2014 году временно вывело Бориса Гребенщикова из себя и несколько расшатало его психику. С навязчивой последовательностью Гребенщиков ездил петь именно на Украину, а в Крым категорически не стремился, что в итоге послужило причиной раскола внутри группы «Аквариум», где одна половина с какого-то момента стала отказываться ездить во Львов, минуя Севастополь и тем более Донецк. Теперь той половины группы «Аквариум» в группе «Аквариум» уже нет. Группа «Аквариум» не место для дискуссий. Если Грызлов чему-то научил Гребенщикова, то, пожалуй, только вот этому.
На очередном гастрольном витке Борис Гребенщиков конкретно оступился, когда в сети появились его фотографии сначала с Саакашвили, а потом с Геращенко — двумя записными русофобами самой высшей, самой последней, самой позорной пробы.
Российская прогрессивная общественность все эти фотографические нехитрые сигналы считала и возлюбила Гребенщикова с новой страстью. Ибо нет лучших друзей у российской прогрессивной общественности, чем русофобы.
«Время N» всей этой публикой воспринимается почти как откровение для посвящённых.
Альбом — нечем крыть — сшит ладно и скроен на славу.
Несколько настораживает только то, что Гребенщиков периодически цитирует и перепевает себя самого.
«Сякухачи» — песня времён «Навигатора», в какой-то момент ему нравилось сочинять такие, а-ля рюс, застольные, псевдонародные вещи «со слезой» и почти высоцким надрывом. «На ржавом ветру» — это часть вторая песни «Как нам вернуться домой», сочинённой ещё в конце 80-х, но вышедшей только на альбоме «Любимые песни Рамзеса IV». «Крестовый поход птиц» — это, что ни говорите, «Пока не начался джаз», только немножко по-другому. Баллад вроде «Песни нелюбимых» Гребенщиков сочинил столько, что в ближайших аналогиях даже теряешься: ими можно, как в грибной год, самую глубокую корзинку наполнить.
Кроме того, пристрастие Гребенщикова к глагольным рифмам в первой же песне, давшей название альбому, вызывает несколько смущённые чувства.
На все куплеты песни «Время на***ниться» Гребенщиков догадался только один раз срифмовать «на***ниться» с существительным («пленница»), в остальных случаях идут, как на верёвочке, ожидаемые «денется», «изменится» и «ерепениться».
Русские рокеры вообще толком рифмовать не очень любили, да и не умели (кроме, естественно, Башлачёва). В этом смысле нынешний рэп-музыкант средней руки уделывает их всех в одном куплете.
Но рок-н-ролл мы за другое любили.
За то, что эти люди (и Гребенщиков едва ли не в первую очередь) выпустили нас на свободу.
Нет, на свободу не из тоталитарной тюрьмы прямо в райские кущи демократии, а на какую-то другую свободу, которая внутри нас: свободу жеста, свободу интонации, свободу душевной реакции на боль, обиду или тоску — в том числе на чужую боль и на чужую обиду.
То, что рок-музыканты, отпустив на свободу многих из нас, сами остались сидеть в каких-то собственных клетках, нас касаться не должно. Тема эта выходит за рамки данного повествования. «Говорящий не знает, Дарья, знающий не говорит», как спел в своё время всё тот же Гребенщиков.
О пластинке «Время N», возможно, и не стоило бы писать так много слов, когда б внутри этой пластинки не разыскались две песни, а именно «Тёмный как ночь» и «Ножи Бодхисаттвы».
Перед нами, вынужден признаться, невозможно хорошие песни, в сущности, обнуляющие весь сегодняшний разговор.
Песни эти хороши настолько, что оказываются больше разнообразных благоглупостей, произносимых то там, то сям, больше гастрольных графиков, больше фотографий с записными русофобами, больше подобострастных прогрессивных рецензий и больше самого Гребенщикова в том числе.
Но так как исполнил их всё-таки он, мы передаём ему пламенный привет от детей полка и внуков саркофага. Пусть горит твоё паникадило, Борис Борисович, пусть горит. Пока вместо тёмного, как ночь, не проглянет ясный, как день.
Страна у нас хоть и с одним именем, но разная, зато тоска общая.
prilepin.livejournal.com
Захар Прилепин
Ну, что, братья-сёстры, поскандалим? Написал ответ одному чудаку про счёты-пересчёты и правильный рок-н-ролл.http://ren.tv/blog/192382""""""""""""""""Кто против Шенкмана с Шевчуком? Спросите у ШевчукаПлохой журналист и неплохой поэт Ян Шенкман написал в "Новой газете" статью на тему русской рок-музыки, поддерживающей Донбасс и не поддерживающей. Статью выставили в качестве передовицы, видимо, осознавая великую её правду.
О чём ведёт речь Шенкман. На днях вышла антология песен, посвящённых донбасской войне, под названием "Мы не оставим города свои". Там 38 песен: от Вадима Самойлова, Чичериной и группы "7 Б" до "Калинова моста", рэпера Дигги и рок-барда Бранимира.
Фраза, которая показалась мне обескураживающе пошлой в тексте Шенкмана, это неожиданно приведённая цитата из Михаила Ромма: "Была и другая Германия".
В том смысле, что все перечисленные — ещё не вся рок-музыка, потому что есть, скажем, "другой" Андрей Макаревич.
То есть с лёгкостью неимоверной гражданин Шенкман приравнял нас всех к пособникам фашизма.
Ах, Ян. Ах.
Далее он начинает старательно убеждать читателей в том, что у "антивоенных" музыкантов и слушателей больше, и поклонников, и вообще.
Таким образом Шенкман успокаивает всех поклонников Майдана, Порошенко и прочего "Правого сектора" — мол, ребята, не волнуйтесь, у нас тут все основные за вас, а против только фашисты. Но этих фашистов, намекает Шенкман, очень мало, даже в Донецке: Захар Прилепин, Чичерина, Моторола и ещё несколько человек.
А у Шевчука на концерте — аж тридцать тысяч.
Ну, такая трогательная статья. Учебник арифметики, да и только.
Ох, Ян. Ох.
Чем ты меряешься со мной, Ян? Есть у тебя в принципе что-то, чем тебе можно мериться?
Или ты работаешь по принципу "Кто на нас с Шевчуком?".
Почему ты, Ян, погибшего человека — Арсена Павлова, у которого осталось двое маленьких детей, — противопоставляешь Гребенщикову?
Почему ты вообще взялся за эту тему — измерение цифрами?
Если вдруг у меня тиражи больше, чем тиражи г-на Б., г-жи П. и г-на Ш. вместе взятых, означает ли это, что я прав? Или ты мне тут же начнёшь Акунина подсовывать?
Почему именно "Моторола против Гребенщикова"? А почему не "Ярош против Вадима Самойлова"? Или, даже лучше, "Батальон "Азов" против Чичериной?"
Понимаешь ли ты, что ты жулик и манипулятор? Что такой подход вообще не достоин уважающего себя журналиста?
У Шевчука, значит, тридцать тысяч, а у приезжающих в Донбасс, как тебе показалось, три тысячи?
Может быть, тебе действительно показалось?
Вот Джанго поёт на стадионе в Донецке: сразу после празднования Дня республики.Три тысячи ребят перед сценой, участвовавших в представлении, и тридцать тысяч дончан на трибунах (вместились, увы, не все желающие, а то было бы больше).
Причём это тридцать три тысячи человек собрались в городе, который три года бомбят, в котором постоянно работают диверсионные группы и в котором живёт почти в десять раз меньше людей, чем в Москве, где был концерт Шевчука.
Так чьи же тогда тридцать тысяч весомей, раз уж ты затеял такой разговор?
Да и кто тебе сказал, что все тридцать тысяч на концерте Шевчука считают, что "крымненаш" и "донбассненаш"? Шевчука даже в моём батальоне слушают. Среди слушателей его есть кто угодно, в том числе закоренелые ватники, которые просто как люди щедрые и открытые к чужому мнению на его песню о "русской весне" отреагировали пожатием плеч: "Ну, всякое бывает. Мало ли, что с Юрой стряслось. В Чечне пел для солдат, и даже не переживал про "русскую весну", а тут что-то нахлынуло на него..."
А вот в Донецке на стадионе людей, которые не понимают смысл песни Джанго и не разделяют этого смысла, было, на самый щедрый пересчёт, 0, 000000001%.
Потому что все тридцать три тысячи пели вместе с Джанго "Мы не уйдём!" — в смысле: мы не уйдём со своей земли.
Это для тебя довод, Ян? Или нет?
Чего ты там иронизируешь по поводу "Мы не оставим города свои"? Тебе не нравится "мы" и "свои"? Ну так взгляни ещё раз на этот стадион. Это не их города? А чьи? Твои? Порошенко?
Нет, это их города. Они их не оставят, сколько бы ты ни размахивал страницами "Новой газеты" и фамилией Гребенщикова, который тебя ничем не уполномочил.
Гребенщиков тебе сам сказал, что он только против войны, которую ведёт Донецк, а войну Порошенко он одобряет? Есть ссылка на эту цитату?
В его песне "Любовь во время войны" речь идёт только об армии ДНР? А о ВСУ — ни-ни? Ты точно в этом убеждён?
Я вот, когда Самойлов поёт "За Донбасс", а Чичерина "На передовой", точно знаю, о чём речь. А в твоих знаниях о мотивациях Гребенщикова я уверен чуть меньше.Так что не надо тут передёргивать, Ян.
Хотя, с другой стороны, о чём ты тогда будешь говорить? Как ты вообще тогда будешь писать свои трогательные доносы?Даже не могу придумать для тебя достойный выход из этой ситуации.
prilepin.livejournal.com
