Это интересно
- ОКД
- ЗКС
- ИПО
- КНПВ
- Мондиоринг
- Большой ринг
- Французский ринг
- Аджилити
- Фризби
Опрос
Полезные ссылки
РКФ
Все о дрессировке собак
Стрижка собак в Коломне
Поиск по сайту
Удивительный скептик: почему философия Юма столь актуальна сегодня? Монклер журнал психология
Массовая культура: психоаналитический взгляд — Моноклер
Рубрики : КиноФрейд, Последние статьи, Психология
Мечта об идеальных отношениях, выброс агрессии, поиск сопричастности группе: психоаналитик Илья Никифоров разбирается, какие особенности массовой культуры делают ее такой востребованной, что с нами происходит во время потребления этой культуры и как она унаследовала функции, которые раньше выполняли коллективные ритуалы.
Ни для кого не секрет, что мы живем в эпоху массовой культуры, которая ориентирована на широкие слои населения, активно тиражируется в СМИ и соответствует вкусам и уровню развития общества потребления. Популярная музыка, литература, сериальная и киноиндустрия (комедии положений, мелодрамы, военные фильмы, боевики и пр.) и другие виды развлечений, окружающие нас, – всё это продукты массовой культуры.
Нетрудно заметить, что в большинстве из вышеперечисленных продуктов персонажи представлены крайне упрощенно. Внутренний мир героев и мотивы их поступков прозрачны и предсказуемы для зрителя/слушателя/читателя, что создает бессознательную фантазию о контроле и связанное с ней удовольствие.
Особенно ярко это проявляется в массовом кино или сериальной продукции. Мы видим, что в центре такой продукции почти всегда находятся герои, которые однозначно хороши или плохи. При этом отрицательный персонаж обязательно должен быть наказан, чтобы зритель получил нравственное удовлетворение. В целом все переживания героев показаны не настолько реалистично, чтобы слишком сильно затронуть зрителя.
Сериал для домохозяек, скорее всего, будет пропитан щемящим сердце сентиментальным чувством. Грустная музыка и образы бескорыстной материнской любви, ребенка-ангелочка и счастливой старости обязательно тронут душу неискушенного зрителя. Несмотря на тоскливое чувство, проистекающее из крушения детских фантазий об идеальных родителях, происходящее в фильме всё-таки будет намекать на возможность воплощения этих фантазий в реальность.
В военном фильме или боевике, несмотря на кровопролитные сражения, большая часть положительных героев должна уцелеть, чтобы зритель мог порадоваться победе над врагами вместе с ними. Противники почти всегда изображаются абсолютным злом. Такой их образ легализует агрессию по отношению к ним и делает военные действия праведным поступком и восстановлением справедливости. Здесь кроется важный элемент привлекательности массовой культуры: агрессивность, которая обычно подавляется в обществе, может быть косвенно реализована при просмотре подобного фильма, через идентификацию смотрящего с положительными героями, мстящими коварному врагу.
Новостные передачи носят не развлекательный, а информационный характер, но чем убедительнее образ авторитетного, знающего комментатора, тем легче принять его слова на веру, не тратя усилий на выработку собственного суждения. Ведущий новостей неявно делит мир на хороших и плохих, и он вместе со зрителями является носителем единственно верных представлений.
Читайте также Жан Бодрийяр: симулякры и разрушение смысла в средствах массовой информаци
Массовая культура отрицает сложность и противоречивость мира, людей и человеческих отношений. Всё это показано простым и понятным, не вызывающим беспокойства и не требующим размышлений. Мир поделен на хороших «своих» и плохих «чужих. Отождествляя себя с героями, зритель может косвенно удовлетворить потребность в идеальных детско-родительских отношениях (мыльная опера) и потребность в реализации агрессии и контроля (ситком, триллер, военный фильм).
Перeчисленные особенности массовой культуры поразительно напоминают мир ребенка до начала пубертатного периода. Приблизительно к 5-6 годам, проделав огромную психическую работу, ребенок «впитывает» транслируемые ему родительские нормы и установки. В промежуток от 5 до 12 лет (латентный период) он жёстко придерживается этих норм, однозначно разделяя все на «плохое» и «хорошее» и испытывая праведный гнев к нарушителям правил. Ребенок всё ещё очень зависим от родителей, и неприятные переживания, связанные с этой зависимостью, компенсируются фантазиями о самостоятельности и власти. Оставаясь в безопасной обстановке родительского дома, он идентифицируется с героями, обладающими сверхспособностями, которые сражаются со злом.
Пожалуй, наибольшее удовлетворение своих потребностей ребенок латентного периода может получить, оказавшись в коллективе сверстников, который исповедует понятное ему восприятие мира (разделенное на «хороших» и «плохих»), понятную идеологию и непререкаемую мораль. Над этим коллективом должен стоять лидер, на которого можно перенести ответственность за происходящее, и всё это действие должно быть санкционировано авторитетными взрослыми. Представив массовое зрелищное мероприятие, вы увидите в нем все описанные черты. Но почему массовая культура соответствует эмоциональным потребностям ребенка латентного периода и за счет чего она оказывается привлекательной и для взрослых людей?
Ответить на этот вопрос поможет понимание психологических процессов, протекающих в больших группах. Кинопоказ, театральная постановка или спортивное мероприятие собирают большое количество людей, образуя группу. Не столь очевидно, но, потребляя описанную выше видеопродукцию, зритель тоже становится частью группы смотрящих, образ которой создается в его психике. Один из технических приемов, способствующих тому, чтобы почувствовать себя частью такой группы зрителей – закадровый смех, который мы слышим в некоторых ситуационных комедиях.
Ещё Ле Бон в «Психологии толпы» 1895 г. отметил следующие особенности толпы: в ней индивидуальность человека временно теряется, уступая место коллективным чертам; ответственность словно растворяется в большом количестве людей и индивид становится более склонен к реализации тех влечений, которые, будучи один, он смог бы обуздать; человеку в толпе присуща эмоциональная заражаемость и внушаемость. Одним из первых, кто предложил свою интерпретацию происходящего в толпах, был Зигмунд Фрейд, исследовавший психологию больших групп в работе 1921 года «Массовая психология и анализ Я».
По мнению Фрейда, в толпе взрослый человек начинает чувствовать потерю своей идентичности, и чтобы не лишиться её совсем, ему нужно обрести взамен неё новую – групповую. В этом случае индивид вынужден идеализировать лидера и отождествлять себя с ним и остальными членами толпы. Он словно оказывается в единодушной массе братьев и сестёр с всесильным отцом во главе. Лидеру делегирована ответственность и поэтому агрессивные, деструктивные влечения, которые в обычной жизни с успехом подавляются, становятся ближе к реализации; но одновременно активизируются тревоги, связанные с ними. Сдерживанию внутригрупповой агрессии, присущей большим группам и толпам, помогают такие институты, как церковь и армия. В армии её члены защищены от собственной агрессии, так как вся она адресуется потенциальному или реальному противнику. Церковь же даёт надежду на идеализированный мир, где не будет никакого места для зла.
Похожие процессы были описаны британским психоаналитиком Уилфредом Бионом в конце 1950 – начале 1960 годов. При отсутствии определенной задачи даже в небольшой группе взрослых людей возрастает тревога и начинаются регрессивные процессы. Активизируется одно из базовых допущений (базовых предпосылок): о борьбе-бегстве, зависимости или образовании пар. Когда активно допущение о борьбе-бегстве, группа ощущает себя преследуемой и стремится избавиться от этого чувства, находя объект для нападок. При действии допущения о зависимости от лидера ожидается безусловная забота, он должен знать ответы на все вопросы и делиться ими с группой.
Таким образом, потребляя массовую культуру, взрослый человек ощущает себя находящимся в группе (реальной или виртуальной), с большой вероятностью регрессируя до уровня эмоционального развития ребенка латентного периода, а вся массовая культура как раз и приспособлена для того, чтобы соответствовать особенностям этого уровня развития. Популярная культура предлагает нам легкий путь удовлетворения потребностей через идентификацию с персонажами разыгрывающегося действия. Распределенное между членами группы, бремя индивидуальной ответственности снижается, а сам процесс потребления пассивен, что доставляет особенное удовольствие. Вероятно, именно эти особенности массовой культуры делают её такой востребованной.
Читайте также Клиповое мышление: чем отличаются «люди экрана» от «людей книги»?
Однако остается важный вопрос: популярная культура стоит на службе у человека или приводит к его деградации?
Можно предположить, что от уровня эмоционального развития человека зависит его подверженность массовой культуре. Для кого-то погружение в неё является временной передышкой, а кто-то вынужден спасаться от внутриличностных конфликтов, платя возможностью развивать свою индивидуальность за душевный покой и свободу от личной ответственности. Популярная культура является средством. Мы сами отвечаем за то, что она дает нам: «опиумный сон» или временное облегчение от забот.
Но стоит обратить внимание на одну полезную функцию популярной культуры. Регрессия при потреблении массовой культуры является умеренной, а за ней следует удовлетворение. Было бы куда опаснее, если ощущение фрустрированности усиливалось, потому что это влекло бы за собой ещё большее нарастание тревоги. В самых тяжелых случаях регрессии в группе начинает преобладать тенденция к базовому допущению о борьбе-бегстве, и, чтобы избавиться от ощущения преследования, группе будет нужен непримиримый к врагам лидер, обещающий избавление от страданий и жизнь в идеализированном мире. Пожалуй, самый выразительный пример такого лидера – Адольф Гитлер. В условиях социальных потрясений и экономической нестабильности Германии конца 20-х годов в людях росла напряженность и усиливались параноидные тревоги, а удовлетворения потребностей не следовало. Длительное ощущение фрустрированности и преследования очень мучительно, и один из способов избавиться от этого – обрести воображаемый контроль, самому став преследователем. Мы знаем о печальных последствиях, к которым привела идеология, проросшая на почве крайней эмоциональной регрессии народных масс и ощущения постоянной неудовлетворенности.
Читайте по теме «Психология нацизма» Эриха Фромма — текст о сегодняшнем дне?
Таким образом, в каком-то смысле массовая культура защищает человека. При умеренной регрессии до уровня развития латентного периода она дает частичное удовлетворение потребностей, оберегая от дальнейшей тяжелой регрессии с её непредсказуемыми последствиями. Возможно, современная массовая культура и массовые развлечения являются таким средством удовлетворения человека в его связи с большими группами, каким в традиционной культуре были коллективные ритуалы.
Обложка: фрагмент картины Питера Брейгеля «Игры детей» (1560 г.).
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Похожие статьи
monocler.ru
Почему философия Юма столь актуальна сегодня? — Моноклер
Рубрики : Последние статьи, Философия
Автор книги «Юм: интеллектуальная биография» Джеймс Харрис о том, какие заблуждения бытуют вокруг имени шотландского философа Дэвида Юма, чем он интересен для современной когнитивной науки и почему философия Юма так востребована сегодня.
Дэвид Чалмерс, содиректор «Центра психики, мозга и сознания» Нью-Йоркского университета, однажды предпринял нечто необычное для философа: он провел международный опрос. В ноябре 2009 года он со своим научным руководителем Дэвидом Бурже попросили более 2500 своих коллег-профессоров и аспирантов среди прочего определить, с каким мертвым мыслителем они себя больше всего идентифицируют.
Результаты, опубликованные в 2013 году, показали, что самым популярным мыслителем в подавляющем большинстве случаев был Дэвид Юм, шотландский философ 18-го века, гонимый, а теперь известный, за то, что был скептически настроен не только относительно претензий религии, но и существования самости — проблемы, которая все еще считается нерешенной с научной точки зрения.
Это было в то благодатное время, когда Джеймс Харрис, начальник отделения истории философии в шотландском университете Сент-Эндрюс, написал книгу «Юм: интеллектуальная биография», опубликованную в Cambridge University Press в 2015 году. Она беспрецедентна. Харрис называет свою книгу «первым всеобъемлющим отчетом обо всем, что сделал Юм», добавляя, что «на самом деле, никто до сих пор не писал книгу обо всем этом». В работе, насчитывающей более 600 страниц, он затрагивает важнейшие события личной жизни Юма (в частности, что он начал свою самую большую работу, «Трактат о человеческой природе», когда ему было всего 23 года), но не они находятся в центре внимания исследователя; Ученый рассматривает Юма как философа, размышляющего о человеческой природе, политике, экономике, религии и истории.
В результате Харрис рассеивает различные заблуждения, окружающие религиозные убеждения Юма, его политическую и моральную философию. Писатель и историк Коди Делистрати поговорил с Джеймсом Харрисом обо всём этом, и Харрис прояснил, почему идеи Юма настолько привлекательны сегодня, а возможно, даже имеют принципиальное значение. Мы подготовили для вас перевод.
Что касательно Юма волнует вас больше всего?
Что больше всего привлекает меня в Юме — так это его решительный отказ подкупаться экстремистскими, фанатичными вариантами религиозного, морального и политического дискурса. Юм жил в политически напряженное время, которое можно сравнить с разделённой американской политической культурой сегодня. Тогда царил всеобщий фракционализм, который на самом деле представлял опасность для культуры, поэтому Юм пытался преодолеть разногласия между виги и тори и предложить новый взгляд на политику.
Юм говорит, что, как только мы понимаем истоки наших чувств — нравственных, политических, религиозных, — они начинают сами себя усмирять, и в обществе становится меньше причин для конфликтов. Я думаю, что это действительно выдающееся, актуальное и не утрачивающее своей значимости послание — и не имеет значения, в каком обществе вы живете. Больше всего меня привлекает идея, что понимание мира — это способ сделать мир более мирным местом.
Почему современные философы так часто идентифицируют себя с Юмом?Ну, я думаю, по целому ряду причин. Ближе к верхней части списка, вероятно, будет тот факт, что он был религиозным скептиком. Интересно, что людям раньше не нравился этот факт – по крайней мере, до недавнего времени. Также, я полагаю, сыграл роль общий скептицизм относительно безграничности человеческого знания и уверенности в том, чего человеческие существа могут достичь. Это созвучно людям; плюс, конечно, необыкновенный стиль письма, чувство юмора и, очевидно, просто необыкновенный интеллект. Все эти вещи вместе; это редкое сочетание.
Читайте также Есть ли у человечества «высшее предназначение»?
Верно ли, что он преподносил свои убеждения в завуалированных, наиболее приятных для общества формах?Я знаю, что многие люди смотрят так на философию Юма. Но я вижу всё несколько иначе.
Как вы это видите?
Он был скептиком в истинном смысле этого слова. Одна из действительно необычных вещей, касающихся его, которую было трудно понять окружающим и его друзьям, — это то, что большинство глубоких вопросов религии просто не имели значения для него. Отчасти это было потому, что многие из теорий, которые были в распоряжении светских людей в те дни — как о происхождении Вселенной, так и об эволюции, — очевидно, были непригодны для Юма.
Были и другие люди (и Джеймс Босуэлл служит тому примером), которые увлекались Юмом, но не могли помочь себе преодолеть ужас от мыслей о смерти и перспектив того, что происходило после неё. Юму это не нравилось. Я думаю, что его точка зрения заключалась в том, что мы просто не можем знать ответы на эти вопросы. Соответственно, они не должны иметь значения.
Но даже просто быть скептиком было довольно рискованным или по крайней мере спорным делом в то время. Конечно же, у него действительно была необходимость использовать непрямые способы литературного выражения, когда речь заходила о религии как наиболее опасной теме, что, безусловно, усложняет задачу читателя, когда он пытается выделить точку зрения Юма. Но слишком легко преувеличить степень, в которой его взгляды были опасны в Англии того времени. В определенных кругах люди просто теряли интерес к религии. Я говорю о терпимости-мудрости, но другим подходящим словом может быть просто «безразличие». Юм знал это и пользовался преимуществами сложившейся ситуации. Но он не был догматическим атеистом. Многие из его друзей были служителями церкви, к примеру. Он не соглашался с ними по ряду вопросов, но у них были настоящие дружеские отношения, причем я думаю, именно интеллектуальные дружеские отношения. Таким образом, как мне кажется, в этом смысле Юм был очень современной фигурой.
Хотел ли Юм быть философом, когда он рос?
Еще в раннем возрасте он решил, что хочет быть кем-то, кто бы зарабатывал на жизнь письмом. Это стало возможным в 18-м веке, но возможность попала в поле зрения Юма, лишь когда он был молодым человеком. Таким образом, на самом деле, у него не было каких-либо очевидных примеров для подражания. Я думаю, что желания сына удивили членов его семьи и принесли им разочарование; но он настоял на своём, и, я думаю (далеко не все думают так же), не пойдя на компромисс со своими интеллектуальными амбициями и целями, он жил полной жизнью, в полной мере, добившись необыкновенного успеха и сумев стать очень богатым. Нам не стоит одурачиваться его довольно самоуничижительным и ироническим способом описания самого себя как непонятого человека, оцененного не должным образом.
Удалось ли современной моральной психологии оправдать идеи Юма об этике и уме?
Некоторые говорят, что да. В 20-м веке Юм стал своего рода пророком появления особого рода философии — натуралистической философии, — которая принимает вид нечеткой границы между философией, психологией и когнитивной наукой. Есть много людей, которые пишут книги, пытаясь понять смысл идей Юма с использованием концепций и экспериментов современной когнитивной науки. Натуралистическая направленность Юма делает его подходящим для этого; с другой стороны, есть люди, которые думают, что в своем антииннатизме и крайнем эмпиризме Юм неправильно понимает некоторые из самых основных свойств человеческого познания и способы, которыми мы строим свой мир.
Я думаю, что одна вещь, которая действительно характерна для Юма как морального философа, – это его общий скептицизм относительно способности философии внести что-то в повседневную жизни. Он очень скептически, к примеру, рассматривает древние греко-римские идеи относительно того, что философия – это способ сделать себя лучше и счастливее. Это не тот вид деятельности для Юма. Счастье, хороший характер и так далее гораздо больше зависят от удачи, чем все остальное. С другой стороны, он действительно думал, что у него было что предложить в качестве своего рода психотерапии для политической культуры. Политика по-прежнему склонна к фрагментации на фракции и ей присущи все проблемы, которые порождаются такой политической культурой, и я думаю, что у нас есть чему поучиться у Юма там.
Читайте также Моральная удача: парадоксальность и практичность
Какие, на ваш взгляд, идеи Юма оказались самыми недооцененными?
Я думаю, что религиозный материал легче всего неправильно понять из-за проблем, которые я описал. Точно так же легко неправильно понять его моральную философию и принять его как своего рода субъективиста-антиреалиста, если использовать язык современной философии. Также легко неверно оценить его политику, что, безусловно, и произошло в его время и в 19-м веке, когда Юма рассматривали как представителя консервативных тори. Я думаю, что это неправильно.
По материалам: «Why David Hume Is So Hot Right Now» / Nautil.us
Обложка: Памятник Дэвиду Юму в Эдинбурге (скульптор Александр Стоддарт)
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Похожие статьи
monocler.ru
Как и с чем носить пуховик в 2018-м: 16 идей лучших дизайнеров мира для Moncler
Неделю моды в Милане традиционно открывает Gucci (подробнее о показе — здесь). Но в этом году за день до хедлайнера осенне-зимнюю коллекцию, а заодно полностью обновленный коммерческий формат, представил итальянский спортивный бренд Moncler.
На волне популярности коллабораций креативный директор Moncler Ремо Руффини принял решение вместо двух традиционных линий Gamme Rouge и Gamme Bleu выпустить восемь капсульных коллекций, созданных в сотрудничестве с с известными брендами и дизайнерами.
Таким образом, в этом сезоне нас ожидает восемь уникальных дропов (по одному в месяц), разработанных Пьерпаоло Пиччоли, Симон Роша, Крейгом Грином и другими. Каждый интерпретировал код Moncler в собственной узнаваемой стилистике и представил коллекцию в новом пространстве бренда.
Moncler 7 Fragment Hiroshi Fujiwara
Moncler 7 Fragment Hiroshi Fujiwara
Ожидается, что обновленная коммерческая политика не только повысит лояльность постоянных клиентов Moncler, но и принесет новых покупателей благодаря сотрудничеству с известными дизайнерами и постоянному контакту в социальных сетях.
Moncler 1 Pierpaolo Piccioli
Moncler 1 Pierpaolo Piccioli
Пьерпаоло Пиччоли создал для Moncler несколько пуховиков в пол. Это знаковый для дизайнера А-образный силуэт, который легко находится, например, в кутюрной коллекции Valentino, представленной в Париже в январе.
Симон Роша в коллекциях своего одноименного бренда обычно делает акцент на чувственные платья. (Посмотрите показ Осень-зима 2018, ставший одним из основных событий Недели моды в Лондоне.) Для Moncler дизайнер сделала пуховики, которые также напоминают изысканные платья.
Концептуальные модели от Крейга Грина сложно представить себе на улицах города. Они больше напоминают работу современного художника.
Moncler 6 Noir Kei Ninomiya
Moncler 6 Noir Kei Ninomiya
Ученик Рей Кавакубо Кей Ниномия (Noir Kei Ninomiya) создал экспериментальную коллекцию пуховиков, «связанных» на манер трикотажа.
Palm Angels взялись за межсезонье — коллекция из водонепроницаемых материалов подойдет для дождливых месяцев и наверняка найдет место в гардеробах фэшионистас.
В более традиционном ключе выступили 1952, Fragment Hiroshi Fujiwara и Grenoble. (О прошлогодней коллаборации Moncler x Grenoble мы подробно рассказывали здесь.) Бренды использовали стритстайл-стилистику с традиционным компонентом — цветочными и восточно-европейскими принтами и техникой пэчворк.
← Нажми «Нравится»и читай нас в Facebookwww.cosmo.ru
