Становление журналистики в Европе в XVII веке. Первый европейский журнал

Первые европейские журналы. Персональный журнализм эпохи Просвещения

Количество просмотров публикации Первые европейские журналы. Персональный журнализм эпохи Просвещения - 512

Условия появления первых европейских журналов в первую очередь определялось созданием в XVII в. определœенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием "La Republique des Lettres" ("Республика литераторов", или "Республика ученых"). Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное "братство литераторов", объединœенных задачей поиска истины в "невидимые колледжи", свободные от теологических догм. Слово "журнал" восходит к латинскому "diurnalis" (ежедневный). Особенность первых европейских журналов — преимущественно научная ориентация. Научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число Информационно-пропагандистские возможности периодического были несоизмеримо выше.

Первый европейский журнал— "Journal des Savants" ("Журнал ученых", 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера. Кольбер задумал периодическое издание, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы .Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 ᴦ.

В 1665 ᴦ. с опозданием в несколько недель в Англии появился журнал ""Philosophical Transactions of the Royal Society" ("Философские труды Королевского общества") под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно.

В 1668 ᴦ. в Риме появился первый итальянский журнал его редактором Надзари по образцу французского "Journal des Savants", а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 ᴦ.

В 1682 ᴦ. Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латинского журнала "Acta Eruditorium" ("Ученые записки"), который быстро приобрел известность, став столь же популярным, как и "Journal des Savants". Журнал "Acta Eruditorium" просуществовал до 1731 ᴦ.

Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания "Mercure galant" ("Галантный Меркурий"), основанного в 1672 ᴦ. Королевскую "привилегию" на издание этого журнала получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе. В первые годы "Mercure galant" выходил нерегулярно, однако с 1677 ᴦ. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники.

Начало европейского Просвещения связано с идеями английских деистов и философов конца XVI столетия. Принятие в 1689 ᴦ. "Билля о правах" (учитывающем некоторые философские концепции Джона Локка) стало знаменательным событием не только для Англии, но и для всœей Европы, ибо в "Билле о правах" была заявлена новая модель взаимоотношения личности и государства. Задача просветительской журналистики исправлять нравы общества посредством просвещения и развлечения. По этой причине язык просветительских изданий отличался простотой и ясностью, чтобы быть понятным и доходчивым максимально большему числу читателœей.

В английской просветительской журналистике выделились два подхода к исправлению нравов — сатирический и морально-дидактический. Их не всœегда можно разъединить, но если выделять крайние стороны, то нравоучительная журналистика Джозефа Аддисона и Ричарда Стиля оказываются с одной стороны, а едкая сатира Джонатана Свифта и Даниэля Дефо — с другой.

Сатирическое направление:

1) Дефо - прославился как опытный памфлетист и полемист, сатирические выпады которого не раз достигали цели. Его памфлет "Кратчайший способ расправы с диссидентами" (1702) был направлен против религиозных преследований со стороны англиканской церкви, но Дефо написал его так, что ввел в заблуждение тех, против кого данный памфлет был направлен. Ответом на меткую карикатуру стал суд над памфлетистом, публичное сожжение обнаруженных экземпляров, штраф и троекратное выставление к позорному столбу Дефо удалось превратить гражданскую казнь в собственный триумф. В тюрьме Дефо написал "Гимн позорному столбу" (1703), который поступил в продажу как раз в момент исполнения приговора, — и собравшаяся на площади толпа приветствовала Дефо рукоплесканиями и осыпала его цветами.

После выхода из заключения Дефо становится независимым журналистом и издает собственный журнал. Но всœего более занимало его издание "Обозрения (Review) отношений Франции и всœей Европы, насколько простирается влияние Франции" выходившего четыре раза в неделю, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ было народным листком в истинном смысле этого слова. Дефо продолжал издавать журнал, заполняя его в основном материалами собственного сочинœения, вплоть до 1713 г и даже получил прозвище "господин Ревью"

2) Свифт - оставил яркий след в истории английской журналистики и публицистики. Памфлет был излюбленным жанром Свифта. В 1696-1697 гᴦ. Свифт практически одновременно создал два памфлета͵ которым суждена была долгая жизнь, — "Битва книг" и "Сказка бочки". "Сказка бочки" — один из самых блестящих памфлетов в творческом наследии Свифта. В нем дается тонкая и злая пародия на Реформацию и на различные направления внутри христианского вероучения, отразившая реакцию Свифта на события английской революции и на деятельность пуритан. Политические пристрастия Свифта вначале были на стороне вигов, но в 1709-1710 гᴦ. он порвал с вигами и, став редактором торийского еженедельника "The Examiner" ("Исследователь"), вел его с ноября 1710 ᴦ. по июнь 1711 ᴦ. (№ 13-43). В этой газете Свифт опубликовал целый ряд памфлетов, статей и стихотворений, направленных против лидеров партии вигов. Серия памфлетов Свифта "Бумаги Бикерстафа" (1708-1709) определила форму нравоучительной журналистики Ричарда Стиля и Джозефа Аддисона. Свифту удалось создать запоминающуюся комическую маску Исаака Бикерстафа, имя которого стало нарицательным.

Морально- дидактическое направление:

1) Журналу Стиля, получившему название "The Tatler" ("Болтун")и имевшему подзаголовок "Болтун Исаака Бикерстафа", суждено было положить начало не только английской, но и всœей европейской нравоучительной журналистике. Издание начиналось обращением Бикерстафа, предлагавшего читателю "поучительное и вместе с тем вызывающее на мысль чтение. Удачно найденная маска и точно выдерживаемая программа издания завоевали английского читателя. В 1710 ᴦ. издательским проектом своего друга заинтересовался Джозеф Аддисон. Структура "Болтуна" основывалась на одном эссе, являвшимся композиционным стержнем каждого номера. Эссе создавалось Стилем или Аддисоном от имени выбранной маски и посвящалось различным событиям лондонской жизни. Помимо эссе, в номер ("Болтун" выходил три раза в неделю) включались также мелкие объявления и заметки. Опасаясь, что маска Исаака Бикерстафа может потерять свою привлекательность, Аддисон и Стиль прекращают издание "Болтуна" в начале 1711 г., когда журнал находился на пике своей популярности. В тот же год появился самый удачный журнал в творческом наследии Аддисона и Стиля — "The Spectator" ("Зритель"). На данный раз Аддисон и Стиль разработали целую галерею масок, членов небольшого клуба, которые собирались, чтобы порассуждать на самые замысловатые темы из области политики, литературы, философии, театра, светской жизни и т.д. Подлинной удачей стал образ "Зрителя" — сэра Роджера де Коверли, добропорядочного провинциального джентльмена, английского чудака, с любопытством вглядывавшегося в окружающий мир. Размещено на реф.рфТираж "Зрителя" вырос до 14000 экз.Но Аддисон и Стиль оказались верными избранной издательской стратегии, и когда интерес к "Зрителю" достиг максимальных пределов, они предпочли сменить литературные маски. "Зритель" просуществовал два года — всœего вышло 555 номеров, в последнем номере было объявлено о неожиданной женитьбе одного из персонажей и о скоропостижной кончинœе другого. Круг участников клуба распался, а вместо "Зрителя" в 1713 г. появилась новая маска и новый журнал "The Guardian" ("Опекун"). "Опекун" имел почти такой же успех как и "Зритель", однако просуществовал около года, после чего издательский тандем Стиль-Аддисон распался. В 1714 ᴦ. Аддисон в одиночку продолжил выпуск журнала "Зритель", но довел его только до 635-го номера.

Только в Англии количество подражаний исчислялось десятками.

"Шептун" (The Wisperer, 1709), "Ворчун" (The Grumbler, 1715), "Брюзга, или Диоген, выгнанный из бочки" (The Grouler, or Diogenes robb'd of His Tub, 1711), "Болтунья" (The Female Tatler, 1709-1710), "Развлекатель" (The Entertainer, 1717-1718), "Критик на 1718 год" (Critick for the Year MDCCXVIII, 1718), "Осведомитель" (The Intelligencer, 1728), издававшийся Томасом Шериданом, отцом знаменитого драматурга, при участии Свифта; "Попугай" (The Parrot, 1728), "Всеобщий зритель" (The Universal Spectator, 1728-1746), издававшийся Генри Бейкером, зятем Дефо, и множество других листков оспаривали друг у друга внимание публики" [102]. Более того, журналы Аддисона и Стиля переиздавались несколько раз в виде отдельных книг в течение XVIII в. и были переведены на большинство европейских языков.

Во Франции журналистские идеи Аддисона и Стиля использовались Пьером де Мариво и аббатом Прево. В таких журналах Мариво, как "Le Spectateur francais" ("Французский зритель", 1722-1723), где само заглавие перекликается с английским "Зрителœем", "L'indigent philosophe" ("Неимущий философ", 1728) и "Le Cabinet du philosophe" ("Кабинœет философа", 1734), заметно стремление познакомить французского читателя с английскими культурными традициями. Мариво не был подражателœем — изысканно-метафоричный, полный неологизмов язык его журналов получил наименование "мариводаж". В свою очередь, творчество Мариво пользовалось большим успехом в Англии.

Антуан Франсуа Прево, более известный под именем аббата Прево, создателя знаменитого романа "История кавалера де Грие и Манон Леско". В 1733 ᴦ. Прево в Лондоне основал по образцу "Зрителя" еженедельный журнал "Le Pour et le Contre" ("За и против", 1733-1740).Журнал, который создавался в Англии, но распространялся в Париже, стал заметным явлением в журналистском мире Франции. Само заглавие журнала Прево манифестировало приверженность к объективности. Достоверность и надежность информации, качество критических выступлений внушали доверие. В Германии линия английской просветительской журналистики была продолжена такими нравоучительными изданиями, как "Der Vernunfter" ("Разумник", 1713-1714), "Die lustige Fama" ("Веселая молва", 1718), "Discourse des Mahlern" ("Беседы живописцев", 1721-1723) швейцарских издателœей Бодмера и Брейтингера и выступающим против них журналом Готшеда "Der Bidermann" ("Честный человек", 1728-1729), "Der Freigeist" ("Вольнодумец", 1745), "Der Hypochondrist" ("Ипохондрик", 1762).

1. Английская пресса в период буржуазной революции 1640-1660 гᴦ.

Английская революция (1642-1660) вызвала всплеск общественной мысли и стала важной вехой в развитии английской печати, которая в короткий срок выросла как количественно, так и качественно. В революционную эпоху спрос на новости резко возрастает, да и важных новостей становиться намного больше. Дополнительным стимулом прогресса английской журналистики стало фактическое уничтожение цензуры. С началом революции печать становиться активной участницей политической борьбы. Коммерция, не утрачивая своего важного значения, отходит, однако, на второй план по сравнению с другой задачей - политической агитацией.Английская буржуазная революция была одной из первых. Она развивалась довольно долго, охватив середину 17 столетия. Самые бурные и яркие события относятся к 40-м годам. В данный же период активно развивалась английская журналистика, представленная главным образом памфлетной публицистикой. Периодические издания - газеты, журналы - были ещё чересчур слабо развиты и тяготели к коммерческому и информационно-рекламному стилю. Политическая же дискуссия велась с помощью памфлетов, которые с полным правом бывают представлены в качестве основной формы журналистского творчества эпохи английской буржуазной революции.

Несколько еженедельных изданий, выходивших в Лондоне в 40-е годы, владельцы которых вступали в политические дискуссии. Это, уже известный вам, ʼʼMercurius Britanicusʼʼ (ʼʼБританский вестникʼʼ), издававшийся в период с 1643 по 1646 год Марчмондом Нидхемом. Со страниц этого издания Нидхем выступал с критическими статьями против короля, что послужило поводом для его привлечения к судебной ответственности. С 1647 года Нидхем направляет свое оружие против Кромвеля, используя новое издание ʼʼMercurius pragmaticusʼʼ (ʼʼПолезный вестникʼʼ), за что после казни короля в 1649 году был судим Кромвелœем. Но и из этой ситуации ʼʼхамелœеон английской революцииʼʼ выходит благополучно и с 1650 года приступает к изданию ʼʼMercurius Politicusʼʼ (ʼʼПолитический вестникʼʼ), который продолжает выходить до 1660 года. От имени генерала Т. Ферфакса издавался довольно популярный еженедельник ʼʼA Perfect Diurnalʼʼ, или ʼʼJournalʼʼ. Взгляды левеллеров отражала ʼʼModerateʼʼ, издававшаяся Мобботом.

Что же касается памфлетной публицистики, то она была представлена огромным количеством названий и целой плеядой имен. Уже упомянутый М. Нидхем, помимо издания газет, активно занимался памфлетным творчеством. Широко известен его памфлет ʼʼЗащита дела английской республикиʼʼ, написанный после казни короля Карла 1.

Последователœем Т. Гоббсона (он был представителœем правого крыла, то есть роялистом - сторонником абсолютной монархии, исходил из идеи порочности людей он делал вывод о невозможности демократии, а крайне важно сти сильной власти короля) в журналистике был Генри Паркер, юрист, представитель партии индепендентов, активно участвовавший в полемике между парламентом и королем. Самые яркие, блестящие представители английской памфлетной журналистики были среди противников монархии. Их творчество оказало сильное влияние на развитие взглядов лидеров буржуазных революций в других странах, в частности в США, и во Франции. Особого внимания заслуживают Д. Мильтон, Д. Лильберн, Джерард Уинстенли.

Джон Мильтон – поэт, общественный деятель, известный публицист, живший в Англии в период становления буржуазного общества. Мильтон оказался в гуще революции с самого её начала. Политические памфлеты выдвинули его в число первых идеологов революции. Революционность Мильтона была буржуазно-ограниченной, но он не преследовал те экономические цели, которые ставила перед собой английская буржуазия. Памфлеты Джона Мильтона являются образцом политической публицистики, одухотворенной высокими целями. Οʜᴎ написаны ярко, образно, остроумно.

Выразителœем взглядов демократических сил английской буржуазной революции был Джон Лильберн, лидер левого крыла партии индепендентов. Лильберн - страстный борец и противник неограниченной монархии, сторонник парламента. Он, как и Мильтон, считал, что источником власти является народ, а парламент всœего лишь его слуга. Особенно большой популярностью пользовались памфлеты Лильберна ʼʼЗащита прирожденного права Англии, направленная против всякого произвола, будь то короля, парламента или кого другогоʼʼ (1645ᴦ.), ʼʼНовые цепи Англииʼʼ (1649 ᴦ.) и ʼʼСоглашение свободного народа Англииʼʼ (1649 ᴦ.).

Гораздо дальше в критике власти пошел третий английский публицист этого периода Джерард Уинстенли. Он опровергал правомочность не только власти монарха, но и власти лордов и землевладельцев, что сближало его с Руссо. Он был социалистом-утопистом и требовал не только политического равенства, но и экономического.

Во второй половинœе 17 века в Англии возникла и сатирическая печать. Примером сатирического издания является вигский еженедельник ʼʼЕженедельные советы из Римаʼʼ. Причиной столь необычного названия является журналистский прием, иногда применявшийся в 17-18 вв.: газета велась как бы от имени политических противников но в виде пародии. На страницах этого издания ненавистный вигам папа римский давал советы партии тори, как лучше управлять Англией. Эти советы были утрированными, доведенными до абсурда, и давались в юмористической форме. Разумеется, газета издавалась в глубоком подполье. Но сыскная служба работала исправно, и вскоре отважный издатель еженедельника Генри Карр был арестован.Для Англии конца 17 века характерны 4 типа периодических изданий: информационные, аналитические, сатирические и рекламные. Первые были нацелœены, прежде всœего, на коммерческий успех и предназначались для всœех. То же можно сказать и о рекламных изданиях, добавив, однако, что главные средства они получали не от читателœей, а от заказчиков рекламы. Их достаточно широкое распространение вызвано, в значительной мере, ненормальным положением, в котором оказалась печать, стесненная различными ограничениями.Аналитические издания были нацелœены не столько на коммерческий, сколько на политический успех. Как в случае с рекламными изданиями, газета здесь была не самостоятельной целью, а средством к достижению другой, более важной цели, будь то сбыт товаров или захват и удержание власти.Нельзя считать коммерческими изданиями и подпольные сатирические газеты того времени. По своей пропагандистской роли они были ближе к аналитическим и использовались в качестве средства политической борьбы. Различие состояло лишь в форме пропаганды. Сочетание аналитических и информационных жанров на страницах газет конца 17 века - явление достаточно редкое, хотя в годы революции оно было обычным.Макет газеты был крайне примитивным. Обычно газета представляла собой лист небольшого формата͵ на котором в две колонки размещались материалы, разделœенные абзацами. Заголовки применялись редко.Спрос на новости в период реставрации был необычайно велик.Но всœе же пресса того времени не могла удовлетворить потребность в новостях. По этой причине вновь возрождаются ʼʼлетучие листкиʼʼ. Важным местом обмена информацией становятся трактиры, которые делятся на вигские и торийские. Итогом первого периода развития английской журналистики стал разрыв между предложением новостей и спросом на них. Это ненормальное положение объяснялось прежде всœего политикой правительства, сковавшего печать цепями цензуры.

referatwork.ru

ПЕРВЫЕ ЖУРНАЛЫ, ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ЖУРНАЛИЗМ — МегаЛекции

Эпоха Просвещения стала поворотным этапом в истории европейской цивилизации, явлением во многом итоговым. Европа сделала решительный шаг к переходу к новым экономическим, социально-политическим и идеологическим формам. Абсолютистские режимы в 18 в. начали сменяться демократическими. Феодальные экономические отношения уступают место капиталистическим, в науке и философии утверждается рационализм, в политической и религиозной жизни – принципы толерантности (обосновываются и получают юридическое оформление концепции «естественных прав человека» и демократии). Обозначенные явления пробивали себе дорогу с большим трудом – 18 столетие стало эпохой кровавых революционных потрясений и войн за независимость.

Социально-экономические и политические достижения были связаны с движением в духовной области, которое само дало себе название «Просвещение». «Просвещение с помощью света разума» – таков был лозунг прогрессивных сил Европы. Новые идеи получали распространение благодаря путешествиям, международной книжной торговле, все возраставшей переводческой деятельности и переписке».

Начало европейского Просвещения связано с идеями английских деистов и философов конца 16 столетия. Принятие в 1689 году «Билля о правах» стало знаменательным событием не только для Англии, но и для всей Европы, ибо в «Билле о правах» была заявлена новая модель взаимоотношения личности и государства. Высказанное Локком положение о том, что «мы рождаемся свободными, так же, как мы рождаемся и разумными», для многих звучало подлинным откровением (в работе «О гражданском правлении», 1690). Вольтер писал, что «Локк развернул перед человеком картину человеческого разума, как превосходный анатом объясняет механизм человеческого тела». Многие французские просветители (Монтескье, Вольтер, Прево) отправились в Англию, чтобы на месте ознакомиться с тем, что казалось им самим передовым и плодотворным в области культуры, идеологии и государственного устройства. В этот период и стали появляться первые журналы.

Какими же были условия появления первых европейских журналов. Условия эти определялись в первую очередь созданием в 17 веке определенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием «Республика литераторов» или «Республика ученых». Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное «братство литераторов», объединенных задачей поиска истины в «невидимые колледжи», свободные от теологических догм. Помимо личных встреч члены этих групп нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода. Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса: каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т. е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных личностей (в смысле равного их участия в формировании нового знания). Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).

Слово «журнал» восходит к латинскому «дьерналис» («ежедневный»), что напоминает «акта дьерна» Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов – преимущественно научная ориентация, но научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число участников. Информационно-пропагандистские возможности периодического издания были несоизмеримо выше. Первый европейский журнал («Журнал ученых», 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы.

Это издание увидело свет в Париже 5 января 1665 года. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене информацией, в плодотворных научных дискуссиях. Публикации научных исследований, новые научные теории и другие материалы облекались в форму писем. Журнал был ориентирован на научную полемику, на «провокацию» спора. В издании Дени де Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервиль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 года.

А в Англии, с опозданием всего в несколько недель (1665), появляется журнал «Философские труды Королевского общества» под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из Французского «Журнала ученых».

В 1668 году в Риме появился первый итальянский журнал, который был задуман его редактором Франческо Надзари по образцу все того же французского, а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Издание, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 года.

Цензурные преследования, существовавшие в большинстве стран Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский мыслитель, философ-скептик Пьер Бейль, которого Г. Геттнер характеризовал как «смелую фаустовскую натуру, в которой неустанно бродят все глубочайшие вопросы человечества», был вынужден за свои религиозные убеждения эмигрировать в Голландию. Там в 1684 году он стал печатать периодическое философско-литературное издание «Новости литературной республики». В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что «мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг, выступающих за нас». Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение «Новостей литературной республики» было запрещено. В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, а также полемические сочинения политического и религиозного характера. Французских религиозных ортодоксов раздражала независимость материалов, публикуемых в издании Бейля. Да и в более терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете. Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в «Летопись творений ученых», который в новом виде и просуществовал до 1709 года.

А в 1688 году Жан Леклерк, эмигрант и идеологический противник Бейля, предпринял в Амстердаме издание журнала «Всеобщая историческая библиотека», который просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда великого английского философа Джона Локка «Опыт о человеческом разуме», вызвав бурную полемику во многих странах Европы.

Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания «Галантный Меркурий», основанного в 1672году. Королевскую «привилегию» на издание получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, известный литературный противник Мольера. В первые годы журнал выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники.

Итак, это начало эпохи Просвещения, вторая половина 17-го века. Задача просветительской журналистики – исправлять нравы общества посредством просвещения и развлечения. Поэтому язык просветительских изданий отличался простотой и ясностью, чтобы быть понятным и доходчивым максимально большему числу читателей. Как писал Даниэль Дефо, «если меня спросят, какой стиль я считаю наилучшим, то я отвечу – тот, на котором можно разговаривать с пятью сотнями людей самых разнообразных профессий, исключая идиотов и сумасшедших, и быть понятым всеми».

Сам Дефо прославился как опытный памфлетист и полемист, сатирические выпады которого не раз достигали цели. Его памфлет «Кратчайший способ расправы с диссидентами» (1702) был направлен против религиозных преследований со стороны английской церкви, но Дефо написал его так, что ввел в заблуждение тех, против кого этот памфлет был направлен. Ответом на мелкую карикатуру стал суд над памфлетистом, публичное сожжение обнаруженных экземпляров, штраф и троекратное выставление к позорному столбу. Но Дефо удалось превратить гражданскую казнь в собственный триумф. В тюрьме Дефо написал «Гимн позорному столбу» (1703), который поступил в продажу как раз в момент исполнения приговора, - и собравшаяся на площади толпа приветствовала Дефо рукоплесканиями и осыпала его цветами.

После выхода из заключения Дефо становится независимым журналистом и издает собственный журнал. По мнению Г. Геттнера, тюремное заключение сделало Дефо еще любезнее народу; он писал сатиры, политические сочинения, полемические статьи. Но всего более занимало его издание «Обозрения отношений Франции и всей Европы, насколько простирается влияние Франции», выходившего четыре раза в неделю, которое было народным листком в истинном смысле этого слова и которое поэтому и должно собственно считаться первым началом английской журналистики». Дефо продолжал издавать журнал, заполняя его в основном материалами собственного сочинения, вплоть до 1713 года и даже получил прозвище «господин Ревью». (персональный журнализм) В английской просветительской журналистике выделились два подхода к исправлению нравов – сатирический и морально-дидактический. Их всегда можно разъединить, но если выделять крайние стороны, то нравоучительная журналистика Джозефа Аддисона и Ричарда Стиля оказываются с одной стороны, а едкая сатира Джонатана Свифта – с другой. Как остроумно заметил Теккерей, Аддисон – «мягкий сатирик, он никогда не наносил запрещенных ударов; милосердный судья, он карал только улыбкой. В то время как Свифт вешал без пощады».

Свифт оставил яркий след в истории английской журналистики и публицистики. Размышляя о силе публицистического дарования Свифта, тот же Теккерей заметил, что «самые хищные клюв и когти, какие когда-либо вонзались в добычу, самые сильные крылья, какие когда-либо рассекали воздух, были у Свифта». Памфлет был излюбленным жанром Свифта. Он никогда не подписывал свои публицистические произведения, мистифицируя читателей вымышленными именами и поднимая злободневные вопросы, которые органично вписывались в контекст основных проблем английского и европейского Просвещения.

В 1696-1697 гг. Свифт практически одновременно создал два памфлета, которым уготовлена была долгая жизнь. – «Битва книг» и Сказка бочки». «Сказка бочки – один из самых блестящих памфлетов в творческом наследии этого публициста. В нем дается тонкая и злая пародия на Реформацию и на различные направления внутри христианского вероучения, отразившая реакцию Свифта на события английской революции и на деятельность пуритан. Под масками Петра, Мартина и Джека возникают образы католицизма, лютеранства и кальвинизма (пуританства).

Политические пристрастия Свифта сделали его редактором торийского еженедельника «Исследователь» (он вел его с ноября 1710 по 1711). В этой газете он опубликовал целый ряд памфлетов, статей и стихотворений, направленных против лидеров партии противников. В пылу политической борьбы Свифт писал, что «партия наших противников, пылая бешенством и имея довольно досуга после своего поражения, сплотившись, собирает по подписке деньги и нанимает банду писак, весьма искушенных во всех видах клеветы и владеющих слогом и талантом, достойными уровня большинства своих читателей». Даже самое известное произведение Свифта – роман «Путешествие Гулливера» (1726) – не что иное, как развернутый памфлет, который не сосредоточивается на одной проблеме, но поднимает бесконечное множество проблем – от государственного устройства Британии до нравов ученого мира и духовного облика человека в целом (йеху).

Серия памфлетов Свифта «Бумаги Бикерстафа» (1708-1709) определила форму нравоучительной журналистики Ричарда Стиля и Джозефа Аддисона. Свифту удалось создать запоминающуюся комическую маску Исаака Бикерстафа, имя которого стало нарицательным. Ричард Стиль, бывший в ту пору редактором официальной газеты, решил использовать созданную Свифтом маску для издания нового журнала в 1709 году.

Журналу Стиля, получившему название «Болтун» и имевшему подзаголовок «Болтун Исаака Бикерстафа», суждено было положить начало не только английской, но и всей европейской нравоучительной журналистике. Издание начиналось обращением Бикерстафа, предлагавшего читателю «поучительное и вместе с тем вызывающее на мысль чтение», которое «благодетельно и необходимо». Удачно найденная маска и точно выдерживаемая программа издания завоевала английского читателя. В 1710 г. издательским проектом своего друга заинтересовался Джозеф Аддисон. Он стал присылать в журнал свои статьи и эссе. Аддисон нашел свое призвание и самый восхитительный собеседник заговорил.

С приходом Аддисона качество журнальных публикаций возросло, многие его эссе до сих пор переиздаются и считаются непревзойденными образцами английской эссеистики. Структура «Болтуна» основывалась на одном эссе, являвшимся композиционным стержнем каждого номера. Эссе создавалось Стилем или Аддисоном от имени выбранной маски и посвящалось различным событиям лондонской жизни. Помимо эссе, в номер включались также мелкие объявления и заметки («Болтун» выходил три раза в неделю). Опасаясь, что маска Исаака Бикерстафа может потерять свою привлекательность, Аддисон и Стиль прекращают издание «Болтуна» в начале 1711 г., когда журнал находился на пике своей популярности. В тот же год появился самый удачный журнал в творческом наследии этих авторов – «Зритель». На этот раз Аддисон и Стиль разработали целую галерею масок, членов небольшого клуба, которые собирались, чтобы порассуждать на самые замысловатые темы из области политики, литературы, философии, театра, светской жизни и т.д. Подлинной удачей стал образ «Зрителя» – сэра Роджера де Коверли, добропорядочного провинциального джентльмена, английского чудака, с любопытством вглядывавшегося в окружающий мир: «Так и живу я на свете, скорее как Зритель, созерцающий человечество, чем как один из его представителей; таким образом я стал прозорливым государственным деятелем, военным, торговцем и ремесленником, никогда не вмешиваясь в практическую сторону жизни. Теоретически я прекрасно знаю роль мужа или отца и замечаю ошибки в экономике, деловой жизни и развлечениях лучше других, чем те, которые не редко ускользают от тех, кто замешан в деле. Короче говоря, я во всех сторонах своей жизни оставался наблюдателем, и эту роль я намерен продолжать и здесь».

Тираж «Зрителя» вырос до 14000 экз., читатели в Европе и колониях с нетерпением ждали каждого нового выпуска. Но Аддисон и Стиль оказались верными избранной издательской стратегии, и когда интерес к «Зрителю» достиг максимальных пределов, они предпочли сменить литературные маски. «Зритель» просуществовал два года – всего вышло 555 номеров, в последнем номере было объявлено о неожиданной женитьбе одного из персонажей и о скоропостижной кончине другого. Круг участников клуба распался, а вместо «Зрителя» в 1713 г. появилась новая маска и новый журнал «Опекун». «Опекун» имел почти такой же успех как и «Зритель», однако просуществовал около года, после чего издательский тандем Стиль-Аддисон распался. В 1714 г. Аддисон в одиночку продолжил выпуск журнала «Зритель», но довел его только до 635-го номера.

Влияние «Зрителя» и других аддисоновских журналов на развитие английской и европейской журнальной традиции было феноменальным.

Только в Англии количество подражаний исчислялось десятками. «Шептун» (1709), «Ворчун» (1715), «Болтунья» (1710), «Осведомитель» – издававшийся Томасом Шериданом, отцом знаменитого драматурга, при участии Свифта, «Попугай» (1728), «Всеобщий зритель» (1728-1746) – издававшийся Генри Бейкером, зятем Дефо, и множество других листков оспаривали друг у друга внимание публики. Более того, журналы Аддисона и Стиля переиздавались несколько раз в виде отдельных книг в течение 18-го века и были переведены на большинство европейских языков.

Во Франции журналистские идеи Аддисона и Стиля использовались Пьером де Мариво и аббатом Прево. В таких журналах Мариво, как «Французский зритель» (1722-1723), где само заглавие перекликается с английским «Зрителем», заметно стремление познакомить французского читателя с английскими культурными традициями. Мариво не был подражателем – изысканно-метафоричный, полный неологизмов язык его журналов получил наименование «мариводаж». В свою очередь, творчество Мариво пользовалось большим успехом в Англии.

Антуан Франсуа Прево, более известный под именем аббата Прево, создателя знаменитого романа «История кавалера де Грие и Манон Леско», также внес свой вклад в развитие французской журналистики. Вынужденный с 1728 по 1734гг. скрываться то в Англии, то в Голландии Прево познакомился с методами и приемами английской журналистики. В 1733 г. Прево в Лондоне основал по образцу «Зрителя» еженедельный журнал «За и против» 1733-1740 г. Он создавался в Англии, но распространялся в Париже, стал заметным явлением в журналистском мире Франции. Само заглавие журнала Прево манифестировало приверженность к объективности.

Достоверность и надежность информации, качество критических выступлений внушали доверие. Сам Вольтер добивался того, чтобы рецензии на его произведения помещались в журнале аббата Прево.

В Германии линия английской просветительской журналистики была продолжена такими нравоучительными изданиями как «Разумник»,(1713-1714), «Веселая молва» 1718, «Беседы живописцев» (1721-1723), швейцарских издателей Бодмера и Брейтингера и выступающим против них журналом Готшеда «Честный человек»(1728), «Вольнодумец»(1745), «Ипохондрик»(1762). Особое место в немецкой просветительской журналистике занял журнал «Гамбургская драматургия», который издавал Г. Э. Лессинг. Лессинг выступал за создание национального театра и писал, что его журнал будет критическим перечнем всех пьес, которые будут ставиться на сцене и будет следить за каждым шагом, который будет совершать на этом поприще искусство поэта и актера. Если хотят развить вкус у человека, наделенного здравым смыслом, то нужно только объяснить, почему ему что-нибудь не понравилось. Задачей журнала стало формирование театрального вкуса нации, и хотя издание просуществовало всего два года (1767-1768) ему было суждено выйти за рамки простого журнала. «Гамбургская драматургия» стала крупнейшим памятником эстетической мысли немецкого Просвещения.

Просвещение совпало со становлением и расцветом журнальной периодики, и в этом совпадении имеется своя закономерность. В период, когда властителями дум были философы и писатели, роль печатного слова в формировании общественного мнения возросла многократно. Этот период иногда называют эпохой персонального журнализма – практически за каждым периодическим изданием стояла личность редактора или издателя, проводившего свою идеологическую политику. Писатели и философы часто обращались к созданию журналов для пропаганды собственных взглядов. Журналы, как концептуальные периодические издания, стали одним из основных коммуникационных каналов для распространения просветительских идей на широкую читательскую аудиторию. Итак, мы с вами поняли какие важные изменения произошли в Европе при ее вступлении в «век Просвещения» периода конца 17 начало 18 века. Они связаны с серьезной модификацией культурной обстановки эпохи. Священный текст с его сакральным отношением к слову постепенно уступал первенство тексту научному, опирающемуся на разумное постижение действительности, на опыт, помогающий познавать законы природы и общества. Считается, что именно в это время знание приобретает информационную форму, перестает быть чем-то априорно данным человеку, который, следуя ренессансным традициям, начинает читать мир как книгу, но не просто читать: появляется ощущение того, что действительность можно усовершенствовать.

Развитие журналистского профессионализма происходило столь же динамично в этот период, как и становление самой прессы. А такое явление как персональный журнализм требовало от человека профессионального универсализма. Вернемся не надолго к творчеству Даниеля Дефо: его журнал «Ревью» (1660-1731) был исключительно продуктом труда, таланта и подвижничества. Дефо сам писал материалы на политические, коммерческие и социальные темы, будучи одновременно репортером, правщиком, комментатором. Он считал своими журналистскими достоинствами умение отбирать факты и использовать их, а также владение богатым словарным запасом, способность критически оценивать собственную работу. Дефо был не чужд и политической активности, которая принесла ему серьезные неприятности, а затем вынудила стать главой секретной службы английского премьер-министра (принять это предложение писателя побудило тяжелое материальное положение его семьи). Ричард Стиль, который, как мы уже знаем, считается одним из основателей английской журналистики, был не только редактором, но и основным автором своих изданий.

История подтверждает, что звездными часами персонального журнализма стали периоды наивысшего общественно подъема, когда необычному времени требуются исключительные личности. Как пример, служение истине становится лейтмотивом творчества тех французских журналистов, которые создавали свои произведения в годы Французской революции 1789 года, когда взлет персонального журнализма наиболее ярок. Французские просветители-энциклопедисты в середине 18 века обратились к проблеме специфики журналистского труда. По их мнению, есть два типа журналиста: один светит «отраженным светом», обозревая и комментируя новинки литературы, науки, искусства и т. д.; другой обладает достаточным талантом и смелостью, чтобы служить прогрессу. Все это происходило в 18 веке. А чуть позже, в19 веке стал формироваться «новый журнализм», когда фундаментальной функцией издания признавалось распространение информации. Преобладающее место стало принадлежать не «взглядам и мнениям», а «новостям» и погоне за сенсацией (вспомните, в какой из исторических периодов погоня за сенсацией главенствовала? Напр. Немецкие «летучие листки» 15-16 вв. изобиловали информацией о чудесах, эпидемиях, исцелениях). Хотя в этот период времени имели место две концепции, отражавшие разные представления о назначении журналиста: политический борец и социальный философ, и нечто вроде предпринимателя, исходящего из соображений выгоды.

Итоги. Эпоха Просвещения – период демократии. 1689 – принятие «Билля о правах» – новая модель взаимоотношения личности и государства. Появление интеллектуальной среды: «Республика ученых» - объеденены задачей поиска истины. Во Франции первый журнал Кольбера. Журнал Дени де Салло. В Англии первый журнал Олдберна. Философско-литературное издание Пьера Бейля. Появление журналов литературно - критического содержания. Великий памфлетист и полемист эпохи Просвещения – Д. Дефо – сатира его достигает цели. Язык просветительских изданий отличается простотой и ясностью. Два подхода к исправлению нравов – сатирический и морально-дидактический. Издания Аддисона и Стиля. Сила публицистического дарования Свифта. Во Франции идеи Стиля используют редакторы Мариво и аббат Прево. Изменения в период эпохи Просвещения – модификация культурной обстановки эпохи (сакральный текст заменяет научный). Д. Дефо – основатель «персонального журнализма».

 

megalektsii.ru

Из истории становления прессы-3 - Alice through the Looking-glass

Продолжение

Первые газеты в Европе

Печать и цензура: конфликты и проблемы

Условия появления первых журналов

Условия появления первых европейских журналов в первую очередь определялось созданием в XVII в. определенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием "La Republique des Lettres" ("Республика литераторов", или "Республика ученых"). Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное "братство литераторов", объединенных задачей поиска истины в "невидимые колледжи", свободные от теологических догм. Помимо личных встреч, члены La Republique des Lettres нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода. Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса: "каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т.е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных (в смысле равного их участия в формировании нового знания) личностей" [81]. Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).

Слово "журнал" восходит к латинскому "diurnalis" ("ежедневный"), что напоминает "acta diurna" Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов — преимущественно научная ориентация. Научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число Информационно-пропагандистские возможности периодического были несоизмеримо выше.

Первый европейский журнал [81а] — "Journal des Savants" ("Журнал ученых", 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы [82].

"Journal des Savants" увидел свет в Париже 5 января 1665 г. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене научной информацией, в плодотворных научных дискуссиях. Публикации научных новые научные теории и другие материалы облекались в форму Журнал был ориентирован на научную полемику, на "провокацию" спора. В издании "Journal des Savants" Дени де Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервилль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 г. [83].

В 1665 г. с опозданием в несколько недель в Англии появился журнал ""Philosophical Transactions of the Royal Society" ("Философские труды Королевского общества") под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из "Journal des Savants".

В 1668 г. в Риме появился первый итальянский журнал его редактором Надзари по образцу французского "Journal des Savants", а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 г. [84]. В 1682 г. Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латинского журнала "Acta Eruditorium" ("Ученые записки"), который быстро приобрел известность, став столь же популярным, как и "Journal des Savants". В его издании деятельное участие принял Готфрид Вильгельм опубликовавший на страницах этого журнала многие свои Журнал "Acta Eruditorium" просуществовал до 1731 г.

Цензурные преследования, существовавшие в большинстве Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский мыслитель, философ-скептик Пьер Бейль, которого Г.Геттнер характеризовал как "смелую фаустовскую натуру, в которой неустанно бродят все глубочайшие вопросы человечества" [85], был вынужден за свои религиозные убеждения эмигрировать в Голландию. Там в 1684 г. он стал печатать периодическое философско-литературное издание "Nouvelles de la republique des lettres" ("Новости литературной республики"). В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что "мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг выступающих за нас" [86]. Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение "Nouvelles de la republique des lettres" было запрещено. В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, а также полемические сочинения политического и религиозного характера Французских религиозных ортодоксов раздражала независимость материалов, публикуемых в издании Бейля. Да и в более терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций Бейля привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете.

Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в "Histoire des ouvrages des savants" ("История трудов ученых", или "Летопись творений ученых"). В новом виде журнал просуществовал до 1709 г.

В 1688 г. Жан Леклерк, эмигрант и идеологический противник Бейля предпринял в Амстердаме издание журнала "Bibliotheque universelle et historique" ("Всеобщая историческая библиотека"). Журнал "Bibliotheque universelle et historique" просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда великого английского философа Джона Локка "Опыт о человеческом разуме", вызвав бурную полемику во многих странах Европы.

Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания "Mercure galant" ("Галантный Меркурий"), основанного в 1672 г. Королевскую "привилегию" на издание этого журнала получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, известный литературный противник Мольера. В первые годы "Mercure galant" выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники [87].

Лучинский Ю. Очерки истории зарубежной журналистикиhttp://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Gurn/luch/01.php

plutonicsun.livejournal.com

Условия появления первых журналов

Условия появления первых европейских журналов в первую очередь определялось созданием в XVII в. определенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием "La Republique des Lettres" ("Республика литераторов", или "Республика ученых"). Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное "братство литераторов", объединенных задачей поиска истины в "невидимые колледжи", свободные от теологических догм. Помимо личных встреч, члены La Republique des Lettres нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода. Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса: "каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т.е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных (в смысле равного их участия в формировании нового знания) личностей" [81]. Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).

Слово "журнал" восходит к латинскому "diurnalis" ("ежедневный"), что напоминает "acta diurna" Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов — преимущественно научная ориентация. Научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число Информационно-пропагандистские возможности периодического были несоизмеримо выше.

Первый европейский журнал [81а] — "Journal des Savants" ("Журнал ученых", 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы [82].

"Journal des Savants" увидел свет в Париже 5 января 1665 г. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене научной информацией, в плодотворных научных дискуссиях. Публикации научных новые научные теории и другие материалы облекались в форму Журнал был ориентирован на научную полемику, на "провокацию" спора. В издании "Journal des Savants" Дени де Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервилль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 г. [83].

В 1665 г. с опозданием в несколько недель в Англии появился журнал ""Philosophical Transactions of the Royal Society" ("Философские труды Королевского общества") под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из "Journal des Savants".

В 1668 г. в Риме появился первый итальянский журнал его редактором Надзари по образцу французского "Journal des Savants", а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 г. [84]. В 1682 г. Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латинского журнала "Acta Eruditorium" ("Ученые записки"), который быстро приобрел известность, став столь же популярным, как и "Journal des Savants". В его издании деятельное участие принял Готфрид Вильгельм опубликовавший на страницах этого журнала многие свои Журнал "Acta Eruditorium" просуществовал до 1731 г.

Цензурные преследования, существовавшие в большинстве Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский мыслитель, философ-скептик Пьер Бейль, которого Г.Геттнер характеризовал как "смелую фаустовскую натуру, в которой неустанно бродят все глубочайшие вопросы человечества" [85], был вынужден за свои религиозные убеждения эмигрировать в Голландию. Там в 1684 г. он стал печатать периодическое философско-литературное издание "Nouvelles de la republique des lettres" ("Новости литературной республики"). В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что "мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг выступающих за нас" [86]. Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение "Nouvelles de la republique des lettres" было запрещено. В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, а также полемические сочинения политического и религиозного характера Французских религиозных ортодоксов раздражала независимость материалов, публикуемых в издании Бейля. Да и в более терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций Бейля привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете.

Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в "Histoire des ouvrages des savants" ("История трудов ученых", или "Летопись творений ученых"). В новом виде журнал просуществовал до 1709 г.

В 1688 г. Жан Леклерк, эмигрант и идеологический противник Бейля предпринял в Амстердаме издание журнала "Bibliotheque universelle et historique" ("Всеобщая историческая библиотека"). Журнал "Bibliotheque universelle et historique" просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда великого английского философа Джона Локка "Опыт о человеческом разуме", вызвав бурную полемику во многих странах Европы.

Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания "Mercure galant" ("Галантный Меркурий"), основанного в 1672 г. Королевскую "привилегию" на издание этого журнала получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, известный литературный противник Мольера. В первые годы "Mercure galant" выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники [87].

Рекомендуемая литература

Бейль П. Исторический и критический словарь: В 2 т. М., 1967

История немецкой литературы: В 3 т. М., 1987. Т.1.

История французской литературы: В 4 т. М.; Л., 1947. Т.1.

Философия эпохи ранних буржуазных революций. М., 1983.

studfiles.net

Становление журналистики в Европе в XVII веке.

ТОП 10:

Изобретение книгопечатания, принадлежит немецкому типографу Иоганну Гутенбергу. Печатный станок 15 века. Наиболее известным деянием Гутенберга стало издание так называемой 42-строчной Библии 1456 год. Первые газеты были рукописными, оставаясь таковыми на протяжении всего XVI столетия, и продолжали свое хождение наряду с печатными и в XVII веке.

Усложнение экономической и политической жизни Европы в конце XVI – начале XVII вв., расширение торговых и культурных контактов между европейскими странами требовали создания новой системы обмена информацией. Необходимость получения оперативной информации, как в хозяйственной области, так и в политической привела к тому, что в крупных торговых и политических центрах в конце XVI в. стали появляться информационные листки, сообщавшие о проведении ярмарок, о конъюнктуре цен, о прибытии товаров в порт, а также рукописные газеты, призванные утолить «информационный голод».

Кроме рукописных газет, в информационном потоке XVI–XVII вв. широкое хождение имели печатные памфлеты, «книги новостей», «листки новостей», «газеты-листовки», «реляции», «истории» и «баллады новостей» – печатные брошюры небольшого формата и небольшого объема, оперативно откликавшиеся на различные события как внутри страны, так и за рубежом и во многом напоминавшие первые газеты. Несмотря на сходство, три основных момента отличают эти брошюры от первых газет: 1) подобного рода печатная продукция обычно посвящалась только одному событию; 2) данные издания не были периодичными; 3) зачастую акцент делался на иллюстративный ряд.

Первые печатные газеты не имели четко обозначенного названия. Место издания и фамилия редактора-издателя обычно не указывались. Расположение новостного материала зависело не от степени важности самого описываемого события, а от дня поступления данной информации. Сами новости практически не комментировались и подавались без всяких рубрик, политические события перемежались с далеко не всегда достоверными сенсациями. Начиная с 1609 г. еженедельные периодические печатные издания стали быстро распространяться по всей Европе. Однако процесс появления первых газет в ряде стран сдерживался строгими цензурными порядками, регулировавшими появление печатной продукции. Повсеместное введение института предварительной цензуры, появившейся почти сразу после изобретения книгопечатания, стало реакцией государства на неподконтрольное распространение идей, мнений и информации (Мильтон, Ареопагитика: Цензура бесполезна, цензура вредна, цензура унижает человеческое достоинство).

К характерным чертам первых европейских газет можно отнести недолговечность их существования, зависимость от официальных властей и, как следствие, чисто информационный, неполитизированный характер этих изданий. Тиражи колебались от 200 до 1500 экз.

 

Первой ежедневной газетой в Европе стала «Einkommende Zeitung» («Приходящая газета»), которая увидела свет в 1650 г. в Лейпциге. По другим данным, первая ежедневная газета появилась также в Лейпциге, но в 1660 г. Ее издавал Тимотеус Рицше под названием «Neulaufende Nachricht von Kriegs – und Weltthaendeln» («Пришедшие новости о военных и мировых делах»). В Англии первая ежедневная газета «The Daily Courant» («Ежедневные куранты») стала выходить лишь в 1702 г., во Франции «Journal de Paris» («Парижская газета») – в 1777 г., в Италии «Gazzetta di Genova» («Генуэзская газета») – в 1798 г.

 

1609 год считается годом рождения европейской периодики. Первые газеты в Германии, образцы которых донесла до нас история, выходили в Страсбурге и Аугсбурге в 1609 году, а появились они, судя по содержанию сохранившихся номеров, несколько ранее (в одной их номеров страсбургской газеты указывается, что в 1609 году она будет издаваться «по примеру прошлых лет»). Газета, выходившая в Страсбурге, называлась «Ведомость» (Relatio) и рассказывала она о всех выдающихся и достопримечательных событиях, совершавшихся в Верхней и Нижней Германии, во Франции, Италии, Шотландии, Англии, Испании, Венгрии, Польше, Молдавии и Турции за нынешний 1609 год. Все сведения отпечатаны в таком виде, в каком были доставлены». Издавал стразбургский еженедельник типограф Иоганн Каролюс.В том же году в Аугсбурге появилась другая еженедельная газета, которую издавал Лука Шульте.

 

В течение нескольких последующих лет подобные еженедельные издания распространились по всей Европе: в 1610 г. печатный еженедельник начал издаваться в Базеле, в 1615 г. к Базелю присоединились Франкфурт-на-Майне и Вена. В 1616 г. газета появляется в Гамбурге, в 1617-м – в Берлине, в 1618-м в Амстердаме, в 1620-м - в Антверпене, Магдебурге, Нюрнберге, Ростоке, Брауншвейге, Кельне.

По мере становления газетной периодики в Европе наметилась тенденция к изменению как внешнего облика газет, так и их содержания. В названиях многих газет появляются указания на место издания, как, например, «The London Informer». Первые страницы иллюстрировались виньетками, заставками, эмблемами или портретами августейших особ. В левом углу первой страницы размещались аннотации статей; там же ставилась дата. В 1660-е гг. отмечены новшества в верстке материала, и газетный текст стал делиться на две колонки. К середине XVII столетия в газетах появилась реклама, ставшая впоследствии неотъемлемой частью газетного бизнеса.

Первой ежедневной газетой в Европе стала «Einkommende Zeitung» («Приходящая газета»), которая увидела свет в 1650 г. в Лейпциге ГЕРМАНИЯ. В Англии первая ежедневная газета «The Daily Courant» («Ежедневные куранты») стала выходить лишь в 1702 г., во Франции «Journal de Paris» («Парижская газета») – в 1777 г., в Италии «Gazzetta di Genova» («Генуэзская газета») – в 1798 г.

Особенность первых европейских журналов – преимущественно научная ориентация. Научная переписка вовлекла в коммуникацию большое число участников. Информационно-пропагандистские возможности периодического издания были несоизмеримо выше. Первый европейский журнал – «Journal des Savants» («Журнал ученых», 1665–1828) увидел свет в Париже 5 января 1665 г. Материалы облекались в форму писем. Журнал был ориентирован на научную полемику, на «провокацию» спора.

 

Принятие в 1689 г. «Билля о правах» стало знаменательным событием не только для Англии, но и для всей Европы, ибо в «Билле о правах» была заявлена новая модель взаимоотношения личности и государства. Задача просветительской журналистики – исправлять нравы общества посредством просвещения и развлечения. Поэтому язык просветительских изданий отличался простотой и ясностью, чтобы быть понятным и доходчивым максимально большему числу читателей.

 

17 в. - страна абсолютной монархии. Публицистика того времени принадлежит государству. Основная концепция печати - авторитарная. Она заключается в том, что государственная власть осуществляет полный контроль над производством печатной продукции. Нарушители преследовались и жестоко наказывались, вплоть до применения смертной казни. Всё это тормозило развитие печати во Франции. Так продолжалось до начала Великой французской революции, когда она наконец, хоть на какое-то время, получила желанную свободу.

Именно действие цензурных ограничений привело к тому, что первые печатные газеты в Англии и Франции появились с относительным запозданием. В Англии в 1538 г. был принят закон, согласно которому любой типограф должен был получить королевский патент на свою деятельность, а цеховая организация типографов – «Компания книгоиздателей» – была обязана не только представлять печатные материалы на предварительную цензуру, но и следить за деятельностью членов своего цеха. Ордонанс 1585 г. регламентировал появление печатной продукции и определял количество действующих в королевстве типографий (их число не должно было превышать 20), функции цензуры в Англии были возложены на так называемую Звездную палату при Тайном совете короля, игравшей в XVI–XVII вв. роль комитета по делам печати. Право главных цензоров в Звездной палате получили архиепископы Лондонский и Кентерберийский, без санкции которых не мог быть опубликован ни один печатный текст. Во Франции закон 1561 г. предписывал подвергать бичеванию распространителей и авторов «клеветнических» листков и памфлетов. В случае повторного нарушения закона лица виновные карались смертной казнью.

Важную роль в процессе становления немецкой периодической печати сыграл Михаэль фон Айтцинг, который в 1583 году в Кельне составил сборник статей под названием «Relatio Historica» («Исторические ведомости»). Он был посвящен событиям Кельнского съезда. Важно, что такие сборники выходили два раза в год к весенней и осенней ярмаркам. Этот факт дал название этому изданию «ярмарочные ведомости». Фон Айтцинг не ограничился только отчетами о съезде, но и включил в свои ведомости более широкую информацию. Четкая периодичность – два раза в год – позволяет назвать «Relatio Historica» предшественницей периодической печати.

Фуггер решил первым в своём семействе начать заниматься кредитными операциями, вместо торговли. Ко всему прочему Якоб много ресурсов и времени вложил в горное дело, которое успешно развивалось в районе Аугсбурга. Самым крупным первым кредитным договором оказался договор на 150 тысяч флоринов. Этот займ был предоставлен эрцгерцогу Сигизмунду Тирольскому. Дополнительным пунктом в договоре было прописано, что до возврата кредита Якоб имеет право покупать по самым низким ценам серебро и золото из шахт эрцгерцога. На полученные с оборота драгоценными металлами средства молодой Фуггер прикупил промыслы горняков в Тироле, Каринтии и Венгрии.

Дела у новоиспечённого банкира шли прекрасно, и вскоре его заметил Император Максимилиан I. После недолгих переговоров Якоба назначили главным банкиром при императорском дворе. Император постоянно нуждался в наличных деньгах, взамен Фуггер брал в залог обеспечения своих кредитов все золотые, серебряные и медные шахты Империи.

Банковские кредиты Фуггера стали модным веянием среди аристократии всей Империи, и через короткое время практически вся европейская знать стала должниками банковского дома Якоба Фуггера. Следом и Папа Римский попал в зависимость от аугсбургского банкира и с 1499 года Ватикан передал все свои финансовые дела банковскому дому Фуггеров.

Первый европейский журнал - Journal des Savants (Журнал ученых, 1665-1828) - был создан по инициативе французского министра финансов Жана-батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы.

Journal des Savants увидел свет в Париже 5 января 1665 На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене информацией, в плодотворных дискуссиях. Материалы облекались в форму писем. Журнал был ориентирован на научную полемику, на провокацию спора. В издании Journal des Savants Дени Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервилль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 г.

В 1665 г., с опозданием в несколько недель, в Англии появился журнал Philosophical Transactions of the Royal Society (Философские труды Королевского общества») под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Интересно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из Journal des Savants.

В 1668 г. в Риме появился первый итальянский журнал Il Giornale de'Letterati (Журнал литераторов). Журнал этот был задуман его редактором Франческо Надзари по образцу французского Journal des Savants, а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помешались работы, языковедческого, философского характера литературоведения, просуществовал до 1679 г. В 1682 профессор Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латиноязычного журнала Acta Eruditorium (Ученые записки), который быстро приобрел европейскую известность. В его издании деятельное участие принял Готфрид Вильгельм Лейбниц, публиковал на страницах этого журнала многие свои работы. Журнал Acta Eruditorium просуществовал до 1731 г

Современные СМИ Германии.

После восстановления германского единства на базе вступившего в силу 3 октября 1990 года Договора об объединении Германии возникла необходимость адаптировать тоталитарную систему организации СМИ бывшей ГДР к демократическим структурам Федеративной Республики. На место государственного радио и телевидения пришли публично-правовые земельные радио- и телекомпании, монопольная система заменена дуальной, допускающей - как и в западных федеральных землях - наличие частных радио- и телестанций. Печать перешла из собственности партий и общественных организаций в руки частных издательств.

Сегодня на германском рынке ежедневных газет по традиции доминируют региональные и местные подписные газеты, издаваемые частными издательствами. Если до 1933 года и после 1945 года непосредственными издателями газет были политические партии, то в последующие десятилетия - в силу политических и экономических причин - они продали свои газеты. Лишь одна холдинговая компания Социал-демократической партии Германии (СДПГ) имеет еще доли в некоторых издательствах. Газеты, распространяемые почти исключительно по подписке, предлагают читателям объективный обзор важнейших событий в области внутренней и международной политики, экономики, культуры и спорта. Однако их самая сильная сторона заключается в том, что они освещают события, происходящие в регионе распространения газеты, например, в крупном городе и примыкающих к нему населенных пунктах. Поскольку связь читателей с газетой особенно хорошо поддерживается за счет материалов о локальных событиях, все газеты уделяют большое внимание разделу местной жизни. Таким образом, газеты поддерживают также рынок местной коммерческой рекламы, доля которого в общем обороте рекламы составляет более 40 %. Даже самая крупная по тиражу германская ежедневная газета "Бильд(ИЛЛЮСТРИРОВАНАЯ ГАЗЕТА)", которая продается в розницу и распространяется по всей Германии, имеет 35 различных изданий, отличающихся друг от друга разделами местной жизни и рекламными объявлениями.

Кроме бульварной газеты "Бильд" по всей Федеративной Республике распространяются лишь такие газеты, как "Франкфуртер альгемайне", "Вельт" и "Тагесцайтунг". Газеты "Зюддойче цайтунг" и "Франкфуртер рундшау" также имеют специальные выпуски, предназначенные для всей страны, однако их тираж по сравнению с тем, что они сбывают в своем регионе, весьма незначителен. В 1997 году серьезная пресса, распространяемая в масштабах всей страны или нескольких регионов, имела тираж менее 1 млн. экземпляров, однако ее читатели - это преимущественно представители тех слоев населения, которые влияют на формирование общественного мнения, т.е. политики, общественные деятели, бизнесмены. Наряду с вышеуказанными газетами высокую репутацию - в силу качественного освещения событий и глубоких комментариев - имеют и некоторые региональные газеты. К ним относятся "Штутгартер цайтунг", "Тагесшпигель", "Кельнер штадт-анцайгер", "Берлинер цайтунг", "Ханноверше альгемайне цайтунг" и некоторые другие.

Среди почти безбрежного моря германских журналов, насчитывающих около 20 тысяч наименований, есть группа журнальных изданий, выделяющихся высокими тиражами и публицистическим резонансом. Это развлекательные журналы "для широкой публики", насчитывающие примерно 750 наименований и имеющие разовый тираж свыше 127 млн. экземпляров. По обороту рекламы (около 3,5 млрд марок) в печатной прессе они занимают второе место. Это - иллюстрированные журналы "Штерн" и "Бунте", журналы с радио- и телепрограммами, журналы для женщин, мужчин, молодежи, обладателей какого-либо хобби, журналы, посвященные теме досуга и спорта. За последние годы тираж иллюстрированных журналов непрерывно сокращался. Особенно негативную роль в плане сбыта и доходов от рекламы играет здесь конкуренция со стороны телевидения. В то же время в силу постоянно растущего числа телеканалов расширяется рынок журналов-программ ТВ, насчитывающих 15 наименований и имеющих совокупный тираж 20,3 млн. экземпляров. 46 % рынка приходится здесь на долю издательства "Генрих Бауэр-ферлаг". Если приплюсовать сюда программы ТВ, являющиеся приложениями к ежедневным газетам, то общий тираж таких журналов увеличится еще на 18 млн. экземпляров. Показательно, что среди 10 журналов с наибольшим тиражом 8 - это программы ТВ.

Тип «информационно-политического журнала» до 1993 года представлял в единственном лице леволиберальный еженедельник «Шпигель». Благодаря своим критическим материалам и разоблачениям злоупотреблений политической властью он как никакой другой печатный орган тесно связан с историей Федеративной Республики Германия. Теперь у него есть конкурент в лице журнала «Фокус», который предлагает информацию и аналитические материалы в целом в консервативном духе. Для издательского дома «Бурда» этот журнал – один из самых ярких примеров публицистического и экономического успеха за всю послевоенную историю печати.

Самым известным человеком среди германских газетных издателей за послевоенные годы, несомненно, был Аксель Шпрингер, причем не только благодаря тому, что в его издательстве выходила газета «Бильд», самая крупная по тиражу в Европе. Для некоторых интеллектуалов он был олицетворением отрицательного образа «газетного магната», проводившего национально-консервативную и ярую антикоммунистическую издательскую политику. Благодаря профессиональному чутью и умелому использованию капитала ему удалось завоевать ведущие позиции на рынке ежедневных и воскресных газет, а также развлекательных журналов. К 1998 году на долю печатной продукции концерна Шпрингера приходилось почти 23,8 процента совокупного тиража германской ежедневной прессы. Еще при жизни Шпрингера издательство было преобразовано в акционерное общество, которое и сегодня контролируется его наследниками. За последние годы Лео Кирху, самому влиятельному германскому предпринимателю в сфере продажи художественных фильмов и телепрограмм и совладельцу ряда частных телекомпаний, удалось сосредоточить в своих руках 40 процентов акционерного капитала концерна Шпрингера. После смерти Акселя Шпрингера концерн продолжал действовать, прежде всего, на рынке ежедневных газет. Кроме того, он является совладельцем ряда газетных издательств на севере Германии, в Берлине и в новых федеральных землях.

«Бертельсман» – концерн мирового значения. Концерн «Бертельсман» вырос из небольшого книжного издательства и стал самым крупным по обороту европейским концерном в области СМИ. В 1997/98 году его оборот достиг 23 миллиарда марок, почти 70 процентов оборота приходится на другие страны. Сюда же следует добавить долю с оборота (2,76 миллиарда марок) европейской телерадиокомпании CLT/Ufa (самой крупной в Европе по обороту), контролируемой им совместно с «Компани люксембуржуаз де теледиффюзион» и издательством «Вестдойче альгемайне цайтунг». Благодаря большим инвестициям на американском рынке СМИ, «Бертельсман» является сегодня крупнейшим издателем англоязычной литературы, совладельцем различных клубов любителей книги, типографий, а через «Бертельсман мьюзик групп», из которой, в частности, выросла солидная фирма звукозаписи РСА, действует и на музыкальном рынке. Коммерческая реализация творческих идей схожа здесь с промышленным производством. Финансовую базу для экспансии концерн создал за счет создания клубов любителей книги и музыки, насчитывающих миллионы членов в разных странах. Именно за счёт этого он смог также действовать на рынке газет и журналов (через дочернюю фирму «Грунер + Яр»), участвовать в издательском и типографском деле, в производстве бумаги, в деятельности музыкальных издательств, кино-, радио- и телекомпаний. Благодаря главной доле в берлинском издательстве научно-технической литературы «Шпрингер» (не путать с издательством «Аксель Шпрингер-ферлаг» в Гамбурге), «Бертельсман» увеличил и без того широкую палитру предлагаемых им научных и специализированных журналов почти на 500 наименований. «Бертельсман» занимается также E-Commerce, является совладельцем Amencan On-line/AOL Europe, имеет 50 процентов доли в американской интернетовской системе книготорговли barnesandnoble-com. Аналогичными видами деятельности занимается его дочернее предприятие Books On-line/BOL.



infopedia.su

Условия появления первых журналов — реферат

Условия появления первых журналов  Условия появления первых европейских журналов в первую очередь определялось созданием в XVII в. определенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием "La Republique des Lettres" ("Республика литераторов", или "Республика ученых"). Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное "братство литераторов", объединенных задачей поиска истины в "невидимые колледжи", свободные от теологических догм. Помимо личных встреч, члены La Republique des Lettres нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода. Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса: "каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т.е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных (в смысле равного их участия в формировании нового знания) личностей" [81]. Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).  Слово "журнал" восходит к латинскому "diurnalis" ("ежедневный"), что напоминает "acta diurna" Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов — преимущественно научная ориентация. Научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число Информационно-пропагандистские возможности периодического были несоизмеримо выше.  Первый европейский журнал [81а] — "Journal des Savants" ("Журнал ученых", 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы [82].  "Journal des Savants" увидел свет в Париже 5 января 1665 г. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене научной информацией, в плодотворных научных дискуссиях. Публикации научных новые научные теории и другие материалы облекались в форму Журнал был ориентирован на научную полемику, на "провокацию" спора. В издании "Journal des Savants" Дени де Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервилль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 г. [83].   В 1665 г. с опозданием в несколько недель в Англии появился журнал ""Philosophical Transactions of the Royal Society" ("Философские труды Королевского общества") под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из "Journal des Savants".  В 1668 г. в Риме появился первый итальянский журнал его редактором Надзари по образцу французского "Journal des Savants", а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 г. [84]. В 1682 г. Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латинского журнала "Acta Eruditorium" ("Ученые записки"), который быстро приобрел известность, став столь же популярным, как и "Journal des Savants". В его издании деятельное участие принял Готфрид Вильгельм опубликовавший на страницах этого журнала многие свои Журнал "Acta Eruditorium" просуществовал до 1731 г.  Цензурные преследования, существовавшие в большинстве Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский мыслитель, философ-скептик Пьер Бейль, которого Г.Геттнер характеризовал как "смелую фаустовскую натуру, в которой неустанно бродят все глубочайшие вопросы человечества" [85], был вынужден за свои религиозные убеждения эмигрировать в Голландию. Там в 1684 г. он стал печатать периодическое философско-литературное издание "Nouvelles de la republique des lettres" ("Новости литературной республики"). В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что "мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг выступающих за нас" [86]. Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение "Nouvelles de la republique des lettres" было запрещено. В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, а также полемические сочинения политического и религиозного характера Французских религиозных ортодоксов раздражала независимость материалов, публикуемых в издании Бейля. Да и в более терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций Бейля привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете.  Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в "Histoire des ouvrages des savants" ("История трудов ученых", или "Летопись творений ученых"). В новом виде журнал просуществовал до 1709 г.  В 1688 г. Жан Леклерк, эмигрант и идеологический противник Бейля предпринял в Амстердаме издание журнала "Bibliotheque universelle et historique" ("Всеобщая историческая библиотека"). Журнал "Bibliotheque universelle et historique" просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда великого английского философа Джона Локка "Опыт о человеческом разуме", вызвав бурную полемику во многих странах Европы.  Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания "Mercure galant" ("Галантный Меркурий"), основанного в 1672 г. Королевскую "привилегию" на издание этого журнала получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, известный литературный противник Мольера. В первые годы "Mercure galant" выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники [87].  

Первые  газеты в Европе  1609 г. считается годом рождения европейской газетной периодики. Место появления первых газет — Германия. Газета, начинавшаяся словами "Relation: Aller Furnemmen", появилась в январе 1609 г. в городе Страсбурге, и в ней были помещены новости из Кельна, Антверпена, Рима, Венеции, Вены и Праги. Издавал страсбургский еженедельник типограф Иоганн КаролюС. В том же 1609г. в Аугсбурге появилась "Avisa Relation oder Zeitung" — другая еженедельная газета, которую издавал Лука Шульте [60]. Проникшее в немецкую печать итальянское слово "avviso" свидетельствует о генетической связи между первыми немецкими еженедельными газетами и их венецианскими прообразами. Формат немецких изданий и форма подачи новостей также напоминают венецианские avvisi.  В течение нескольких последующих лет подобные еженедельные издания распространились по всей Европе: в 1610 г. печатный еженедельник начал издаваться в Базеле, в 1615 г. к Базелю присоединились Франкфурт-на-Майне и Вена. В 1616 г. газета появляется в Гамбурге, в 1617-м — в Берлине, в 1618-м — в Амстердаме, в 1620-м — в Антверпене, Магдебурге, Нюрнберге, Ростоке, Брауншвейге, Кельне.  С 1609 по 1630 г. еженедельные газеты появились уже в 30 городах Европы. Быстрое распространение периодических изданий объясняется возросшим уровнем типографского дела, ростом городов и увеличением спроса на различную информацию со стороны городского населения, основным потребителем данного типа печатной продукции. В Англии первая еженедельная газета появляется в 1621 г., в Швеции — в 1624-м, во Франции — в 1631-м, в Италии — в 1636-м, в Испании — в 1641-м [61].  У истоков французской и английской прессы оказались голландские "куранты". Политическая ситуация в Англии и Франции в 1620-х гг. препятствовала развитию независимой периодической печати. Поэтому первые французские и английские газеты появились в свободной от цензурных запретов Голландии. В 1620 г. в Амстердаме публиковались еженедельные газеты (дословные переводы на английский и французский голландских "курантов"), тираж которых быстро расходился в Англии и Франции. Эти издания имели коммерческий успех.  Период доминирования голландских газет в Англии длился недолго. Первым английским изданием, соответствующим понятию газеты, считаются "Corante, or Weekly Newes from Italy, Germany, Hungary, Poland, Bohemia, France and the Low Countreys" ("Вести, или Еженедельные новости из Италии, Германии, Венгрии, Польши, Богемии, Франции и иных стран"), появившиеся в Лондоне 21 сентября 1621 г. Это издание напоминало голландские образцы (что видно даже из заглавия), а вместо имени издателя были напечатаны инициалы — "N.B." Трудность расшифровки заключается в том, что в указанный момент в Лондоне активно работали два типографа, чьи имена соответствуют данным инициалам, — Натаниэль Баттер и Николас Борн. Они известны как издатели информационных листков, бюллетеней новостей и иной продукции такого рода.  Официальная пресса Франции первоначально была представлена "Mercure francais" ("Французский Меркурий") — официальным вестником, выходившим в Париже. Он был основан Жаном Ришаром в 1611 г. Однако "Mercure francais" выходил всего раз в год и не оказывал большого влияния на общественное мнение, так как его публикации отличались откровенной проправительственной ориентацией.  Кардинал Ришелье — первый государственный деятель Франции, осознавший необходимость идеологического воздействия на общественное мнение. Став первым министром Франции в 1624 г., кардинал стал конфиденциально курировать все публикации "Mercure francais" и назначил редактором падре Жозефа, которого современники называли "подлинным alter ego" кардинала и "серым преосвященством".  Однако малотиражный "Mercure francais", выходивший в свет один раз в год, не соответствовал политическим задачам Ришелье. Кардинал искал возможность систематического воздействия на общественное мнение, а для этого было необходимо периодическое издание иного типа.  Создать первую национальную французскую газету было суждено королевскому медику Теофрасту Ренодо. Должность при дворе он получил благодаря протекции падре Жозефа, который и привлек Ренодо к работе в "Mercure francais". Там талантливого журналиста заметил Ришелье, который предложил Ренодо выпускать новое периодическое издание. Организация подобного издания без поддержки всемогущего кардинала была невозможна. "Во времена Ренодо печатники и книгоиздатели согласно статуту, утвержденному их корпорацией, должны были иметь хорошее образование — знать латынь, уметь читать по-гречески — и обладать сертификатом Парижского университета на право заниматься этим делом. Чтобы открыть книжную лавку в Париже, необходимо было прожить в Париже от 4 до 6 лет" [62].  В 1630 г. Ренодо оформил официальное разрешение на владение Адресным бюро, получив монополию на сбор информации по всей территории Франции. Следующим шагом стало издание газеты. Первый номер "La Gazette" увидел свет 30 мая 1631г. С легкой руки Теофраста Ронодо слово "газета" вошло во многие европейские языки [63]. "La Gazette" выходила раз в неделю на 4 страницах. Первый номер содержал новости из Рима, Праги, Константинополя. Тематика — торговля, война, придворная хроника, дипломатические известия. Тираж "La Gazette" первых лет издания не превышал 1200 экз., сохранялась единая нумерация выпусков, а по истечении года издавался "Recueil des Gazettes" ("Годовой сборник "La Gazette"). "La Gazette" воспринималась как печатный орган правительства, а потому смогла просуществовать 150 лет (при потомках Ренодо) вплоть до революции 1789 г.  Первой ежедневной газетой в Европе стала "Einkommende Zeitung", которая появилась в 1650 г. в Лейпциге. Первая английская ежедневная газета "The Daily Courant", выходившая всего на двух страницах, появилась лишь в 1702 г.  К характерным чертам первых европейских газет можно отнести недолговечность их существования, зависимость от официальной власти и, как следствие, чисто информационный, неполитизированный характер этих изданий. По мере становления газетной периодики в Европе отмечается тенденция к изменению как внешнего облика газет, так и их содержания. В 1640-е гг. в названиях многих газет появляются указания на место издания — например, "London Informer". Первые страницы иллюстрировались виньетками, заставками, эмблемами или портретами августейших особ (хотя собственно газетная иллюстрация, карикатура и сатирическая графика появятся только в начале XVIII в.). В левом углу первой страницы размешались аннотации статей; там же ставилась дата. В 1660-е гг. появляются новшества в верстке материала, и газетный текст делится на две колонки. В середине XVII столетия в газетах появляется  реклама, ставшая впоследствии неотъемлемой частью газетного бизнеса. В начале XVIII в. объем газет увеличился до 4 страниц.  В Англии "после 1771 г., когда обеими палатами было молчаливо разрешено публиковать дебаты, это стало одной из основных задач газеты. С этих пор ее немногочисленные читатели были хорошо осведомлены в политике, так как во время парламентских сессий больше половины газеты отводилось отчетам о сессии. Много места — целая страница, а то и более — отводилось платным объявлениям, сообщениям о книгах, концертах, театрах, нарядах и различных людях, нуждающихся в домашних слугах. Остальное место в газете было занято поэзией, серьезными и юмористическими статьями, письмами в газету (подписанными именем корреспондента или псевдонимом), обрывками информации и театральными или светскими сплетнями, перемешанными с газетными объявлениями и длинными официальными отчетами об иностранных делах" [64]. Тиражи этих изданий были небольшими -несколько тысяч экземпляров считались хорошим показателем.    

Лекции  по истории зарубежной журналистики 

Просветительская  журналистика, первые журналы, персональный журнализм

Эпоха Просвещения  стала поворотным этапом в истории  европейской цивилизации, явлением во многом итоговым. Европа сделала  решительный шаг к переходу к  новым экономическим, социально-политическим и идеологическим формам. Абсолютистские режимы в 18 в. начали сменяться демократическими. Феодальные экономические отношения уступают место капиталистическим, в науке и философии утверждается рационализм, в политической и религиозной жизни – принципы толерантности (обосновываются и получают юридическое оформление концепции «естественных прав человека» и демократии). Обозначенные явления пробивали себе дорогу с большим трудом – 18 столетие стало эпохой кровавых революционных потрясений и войн за независимость.   Социально-экономические и политические достижения были связаны с движением в духовной области, которое само дало себе название «Просвещение». «Просвещение с помощью света разума» – таков был лозунг прогрессивных сил Европы. Новые идеи получали распространение благодаря путешествиям, международной книжной торговле, все возраставшей переводческой деятельности и переписке».  Начало европейского Просвещения связано с идеями английских деистов и философов конца 16 столетия. Принятие в 1689 году «Билля о правах» стало знаменательным событием не только для Англии, но и для всей Европы, ибо в «Билле о правах» была заявлена новая модель взаимоотношения личности и государства. Высказанное Локком положение о том, что «мы рождаемся свободными, так же, как мы рождаемся и разумными», для многих звучало подлинным откровением (в работе «О гражданском правлении», 1690). Вольтер писал, что «Локк развернул перед человеком картину человеческого разума, как превосходный анатом объясняет механизм человеческого тела». Многие французские просветители (Монтескье, Вольтер, Прево) отправились в Англию, чтобы на месте ознакомиться с тем, что казалось им самим передовым и плодотворным в области культуры, идеологии и государственного устройства. В этот период и стали появляться первые журналы.   Какими же были условия появления первых европейских журналов. Условия эти определялись в первую очередь созданием в 17 веке определенной интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием «Республика литераторов» или «Республика ученых». Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное «братство литераторов», объединенных задачей поиска истины в «невидимые колледжи», свободные от теологических догм. Помимо личных встреч члены этих групп нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода. Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса: каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т. е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных личностей (в смысле равного их участия в формировании нового знания). Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).  Слово «журнал» восходит к латинскому «дьерналис» («ежедневный»), что напоминает «акта дьерна» Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов – преимущественно научная ориентация, но научная переписка не могла вовлечь в коммуникацию достаточно большое число участников. Информационно-пропагандистские возможности периодического издания были несоизмеримо выше. Первый европейский журнал («Журнал ученых», 1665-1828) был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы.  Это издание увидело свет в Париже 5 января 1665 года. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене информацией, в плодотворных научных дискуссиях. Публикации научных исследований, новые научные теории и другие материалы облекались в форму писем. Журнал был ориентирован на научную полемику, на «провокацию» спора. В издании Дени де Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервиль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 года.  А в Англии, с опозданием всего в несколько недель (1665), появляется журнал «Философские труды Королевского общества» под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из Французского «Журнала ученых».  В 1668 году в Риме появился первый итальянский журнал, который был задуман его редактором Франческо Надзари по образцу все того же французского, а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Издание, в котором помещались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 года.  Цензурные преследования, существовавшие в большинстве стран Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский мыслитель, философ-скептик Пьер Бейль, которого Г. Геттнер характеризовал как «смелую фаустовскую натуру, в которой неустанно бродят все глубочайшие вопросы человечества», был вынужден за свои религиозные убеждения эмигрировать в Голландию. Там в 1684 году он стал печатать периодическое философско-литературное издание «Новости литературной республики». В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что «мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг, выступающих за нас». Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение «Новостей литературной республики» было запрещено. В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, а также полемические сочинения политического и религиозного характера. Французских религиозных ортодоксов раздражала независимость материалов, публикуемых в издании Бейля. Да и в более терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете. Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в «Летопись творений ученых», который в новом виде и просуществовал до 1709 года.  А в 1688 году Жан Леклерк, эмигрант и идеологический противник Бейля, предпринял в Амстердаме издание журнала «Всеобщая историческая библиотека», который просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда великого английского философа Джона Локка «Опыт о человеческом разуме», вызвав бурную полемику во многих странах Европы.  Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания «Галантный Меркурий», основанного в 1672году. Королевскую «привилегию» на издание получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, известный литературный противник Мольера. В первые годы журнал выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел новостей, который можно было назвать разделом светской хроники.  Итак, это начало эпохи Просвещения, вторая половина 17-го века. Задача просветительской журналистики – исправлять нравы общества посредством просвещения и развлечения. Поэтому язык просветительских изданий отличался простотой и ясностью, чтобы быть понятным и доходчивым максимально большему числу читателей. Как писал Даниэль Дефо, «если меня спросят, какой стиль я считаю наилучшим, то я отвечу – тот, на котором можно разговаривать с пятью сотнями людей самых разнообразных профессий, исключая идиотов и сумасшедших, и быть понятым всеми».  Сам Дефо прославился как опытный памфлетист и полемист, сатирические выпады которого не раз достигали цели. Его памфлет «Кратчайший способ расправы с диссидентами» (1702) был направлен против религиозных преследований со стороны английской церкви, но Дефо написал его так, что ввел в заблуждение тех, против кого этот памфлет был направлен. Ответом на мелкую карикатуру стал суд над памфлетистом, публичное сожжение обнаруженных экземпляров, штраф и троекратное выставление к позорному столбу. Но Дефо удалось превратить гражданскую казнь в собственный триумф. В тюрьме Дефо написал «Гимн позорному столбу» (1703), который поступил в продажу как раз в момент исполнения приговора, - и собравшаяся на площади толпа приветствовала Дефо рукоплесканиями и осыпала его цветами.  После выхода из заключения Дефо становится независимым журналистом и издает собственный журнал. По мнению Г. Геттнера, тюремное заключение сделало Дефо еще любезнее народу; он писал сатиры, политические сочинения, полемические статьи. Но всего более занимало его издание «Обозрения отношений Франции и всей Европы, насколько простирается влияние Франции», выходившего четыре раза в неделю, которое было народным листком в истинном смысле этого слова и которое поэтому и должно собственно считаться первым началом английской журналистики». Дефо продолжал издавать журнал, заполняя его в основном материалами собственного сочинения, вплоть до 1713 года и даже получил прозвище «господин Ревью». (персональный журнализм) В английской просветительской журналистике выделились два подхода к исправлению нравов – сатирический и морально-дидактический. Их всегда можно разъединить, но если выделять крайние стороны, то нравоучительная журналистика Джозефа Аддисона и Ричарда Стиля оказываются с одной стороны, а едкая сатира Джонатана Свифта – с другой. Как остроумно заметил Теккерей, Аддисон – «мягкий сатирик, он никогда не наносил запрещенных ударов; милосердный судья, он карал только улыбкой. В то время как Свифт вешал без пощады».  Свифт оставил яркий след в истории английской журналистики и публицистики. Размышляя о силе публицистического дарования Свифта, тот же Теккерей заметил, что «самые хищные клюв и когти, какие когда-либо вонзались в добычу, самые сильные крылья, какие когда-либо рассекали воздух, были у Свифта». Памфлет был излюбленным жанром Свифта. Он никогда не подписывал свои публицистические произведения, мистифицируя читателей вымышленными именами и поднимая злободневные вопросы, которые органично вписывались в контекст основных проблем английского и европейского Просвещения.  В 1696-1697 гг. Свифт практически одновременно создал два памфлета, которым уготовлена была долгая жизнь. – «Битва книг» и Сказка бочки». «Сказка бочки – один из самых блестящих памфлетов в творческом наследии этого публициста. В нем дается тонкая и злая пародия на Реформацию и на различные направления внутри христианского вероучения, отразившая реакцию Свифта на события английской революции и на деятельность пуритан. Под масками Петра, Мартина и Джека возникают образы католицизма, лютеранства и кальвинизма (пуританства).  Политические пристрастия Свифта сделали его редактором торийского еженедельника «Исследователь» (он вел его с ноября 1710 по 1711). В этой газете он опубликовал целый ряд памфлетов, статей и стихотворений, направленных против лидеров партии противников. В пылу политической борьбы Свифт писал, что «партия наших противников, пылая бешенством и имея довольно досуга после своего поражения, сплотившись, собирает по подписке деньги и нанимает банду писак, весьма искушенных во всех видах клеветы и владеющих слогом и талантом, достойными уровня большинства своих читателей». Даже самое известное произведение Свифта – роман «Путешествие Гулливера» (1726) – не что иное, как развернутый памфлет, который не сосредоточивается на одной проблеме, но поднимает бесконечное множество проблем – от государственного устройства Британии до нравов ученого мира и духовного облика человека в целом (йеху).  Серия памфлетов Свифта «Бумаги Бикерстафа» (1708-1709) определила форму нравоучительной журналистики Ричарда Стиля и Джозефа Аддисона. Свифту удалось создать запоминающуюся комическую маску Исаака Бикерстафа, имя которого стало нарицательным. Ричард Стиль, бывший в ту пору редактором официальной газеты, решил использовать созданную Свифтом маску для издания нового журнала в 1709 году.  Журналу Стиля, получившему название «Болтун» и имевшему подзаголовок «Болтун Исаака Бикерстафа», суждено было положить начало не только английской, но и всей европейской нравоучительной журналистике. Издание начиналось обращением Бикерстафа, предлагавшего читателю «поучительное и вместе с тем вызывающее на мысль чтение», которое «благодетельно и необходимо». Удачно найденная маска и точно выдерживаемая программа издания завоевала английского читателя. В 1710 г. издательским проектом своего друга заинтересовался Джозеф Аддисон. Он стал присылать в журнал свои статьи и эссе. Аддисон нашел свое призвание и самый восхитительный собеседник заговорил.  С приходом Аддисона качество журнальных публикаций возросло, многие его эссе до сих пор переиздаются и считаются непревзойденными образцами английской эссеистики. Структура «Болтуна» основывалась на одном эссе, являвшимся композиционным стержнем каждого номера. Эссе создавалось Стилем или Аддисоном от имени выбранной маски и посвящалось различным событиям лондонской жизни. Помимо эссе, в номер включались также мелкие объявления и заметки («Болтун» выходил три раза в неделю). Опасаясь, что маска Исаака Бикерстафа может потерять свою привлекательность, Аддисон и Стиль прекращают издание «Болтуна» в начале 1711 г., когда журнал находился на пике своей популярности. В тот же год появился самый удачный журнал в творческом наследии этих авторов – «Зритель». На этот раз Аддисон и Стиль разработали целую галерею масок, членов небольшого клуба, которые собирались, чтобы порассуждать на самые замысловатые темы из области политики, литературы, философии, театра, светской жизни и т.д. Подлинной удачей стал образ «Зрителя» – сэра Роджера де Коверли, добропорядочного провинциального джентльмена, английского чудака, с любопытством вглядывавшегося в окружающий мир: «Так и живу я на свете, скорее как Зритель, созерцающий человечество, чем как один из его представителей; таким образом я стал прозорливым государственным деятелем, военным, торговцем и ремесленником, никогда не вмешиваясь в практическую сторону жизни. Теоретически я прекрасно знаю роль мужа или отца и замечаю ошибки в экономике, деловой жизни и развлечениях лучше других, чем те, которые не редко ускользают от тех, кто замешан в деле. Короче говоря, я во всех сторонах своей жизни оставался наблюдателем, и эту роль я намерен продолжать и здесь».  Тираж «Зрителя» вырос до 14000 экз., читатели в Европе и колониях с нетерпением ждали каждого нового выпуска. Но Аддисон и Стиль оказались верными избранной издательской стратегии, и когда интерес к «Зрителю» достиг максимальных пределов, они предпочли сменить литературные маски. «Зритель» просуществовал два года – всего вышло 555 номеров, в последнем номере было объявлено о неожиданной женитьбе одного из персонажей и о скоропостижной кончине другого. Круг участников клуба распался, а вместо «Зрителя» в 1713 г. появилась новая маска и новый журнал «Опекун». «Опекун» имел почти такой же успех как и «Зритель», однако просуществовал около года, после чего издательский тандем Стиль-Аддисон распался. В 1714 г. Аддисон в одиночку продолжил выпуск журнала «Зритель», но довел его только до 635-го номера.  Влияние «Зрителя» и других аддисоновских журналов на развитие английской и европейской журнальной традиции было феноменальным.  Только в Англии количество подражаний исчислялось десятками. «Шептун» (1709), «Ворчун» (1715), «Болтунья» (1710), «Осведомитель» – издававшийся Томасом Шериданом, отцом знаменитого драматурга, при участии Свифта, «Попугай» (1728), «Всеобщий зритель» (1728-1746) – издававшийся Генри Бейкером, зятем Дефо, и множество других листков оспаривали друг у друга внимание публики. Более того, журналы Аддисона и Стиля переиздавались несколько раз в виде отдельных книг в течение 18-го века и были переведены на большинство европейских языков.  Во Франции журналистские идеи Аддисона и Стиля использовались Пьером де Мариво и аббатом Прево. В таких журналах Мариво, как «Французский зритель» (1722-1723), где само заглавие перекликается с английским «Зрителем», заметно стремление познакомить французского читателя с английскими культурными традициями. Мариво не был подражателем – изысканно-метафоричный, полный неологизмов язык его журналов получил наименование «мариводаж». В свою очередь, творчество Мариво пользовалось большим успехом в Англии.  Антуан Франсуа Прево, более известный под именем аббата Прево, создателя знаменитого романа «История кавалера де Грие и Манон Леско», также внес свой вклад в развитие французской журналистики. Вынужденный с 1728 по 1734гг. скрываться то в Англии, то в Голландии Прево познакомился с методами и приемами английской журналистики. В 1733 г. Прево в Лондоне основал по образцу «Зрителя» еженедельный журнал «За и против» 1733-1740 г. Он создавался в Англии, но распространялся в Париже, стал заметным явлением в журналистском мире Франции. Само заглавие журнала Прево манифестировало приверженность к объективности.   Достоверность и надежность информации, качество критических выступлений внушали доверие. Сам Вольтер добивался того, чтобы рецензии на его произведения помещались в журнале аббата Прево.  В Германии линия английской просветительской журналистики была продолжена такими нравоучительными изданиями как «Разумник»,(1713-1714), «Веселая молва» 1718, «Беседы живописцев» (1721-1723), швейцарских издателей Бодмера и Брейтингера и выступающим против них журналом Готшеда «Честный человек»(1728), «Вольнодумец»(1745), «Ипохондрик»(1762). Особое место в немецкой просветительской журналистике занял журнал «Гамбургская драматургия», который издавал Г. Э. Лессинг. Лессинг выступал за создание национального театра и писал, что его журнал будет критическим перечнем всех пьес, которые будут ставиться на сцене и будет следить за каждым шагом, который будет совершать на этом поприще искусство поэта и актера. Если хотят развить вкус у человека, наделенного здравым смыслом, то нужно только объяснить, почему ему что-нибудь не понравилось. Задачей журнала стало формирование театрального вкуса нации, и хотя издание просуществовало всего два года (1767-1768) ему было суждено выйти за рамки простого журнала. «Гамбургская драматургия» стала крупнейшим памятником эстетической мысли немецкого Просвещения.   Просвещение совпало со становлением и расцветом журнальной периодики, и в этом совпадении имеется своя закономерность. В период, когда властителями дум были философы и писатели, роль печатного слова в формировании общественного мнения возросла многократно. Этот период иногда называют эпохой персонального журнализма – практически за каждым периодическим изданием стояла личность редактора или издателя, проводившего свою идеологическую политику. Писатели и философы часто обращались к созданию журналов для пропаганды собственных взглядов. Журналы, как концептуальные периодические издания, стали одним из основных коммуникационных каналов для распространения просветительских идей на широкую читательскую аудиторию. Итак, мы с вами поняли какие важные изменения произошли в Европе при ее вступлении в «век Просвещения» периода конца 17 начало 18 века. Они связаны с серьезной модификацией культурной обстановки эпохи. Священный текст с его сакральным отношением к слову постепенно уступал первенство тексту научному, опирающемуся на разумное постижение действительности, на опыт, помогающий познавать законы природы и общества. Считается, что именно в это время знание приобретает информационную форму, перестает быть чем-то априорно данным человеку, который, следуя ренессансным традициям, начинает читать мир как книгу, но не просто читать: появляется ощущение того, что действительность можно усовершенствовать.   Развитие журналистского профессионализма происходило столь же динамично в этот период, как и становление самой прессы. А такое явление как персональный журнализм требовало от человека профессионального универсализма. Вернемся не надолго к творчеству Даниеля Дефо: его журнал «Ревью» (1660-1731) был исключительно продуктом труда, таланта и подвижничества. Дефо сам писал материалы на политические, коммерческие и социальные темы, будучи одновременно репортером, правщиком, комментатором. Он считал своими журналистскими достоинствами умение отбирать факты и использовать их, а также владение богатым словарным запасом, способность критически оценивать собственную работу. Дефо был не чужд и политической активности, которая принесла ему серьезные неприятности, а затем вынудила стать главой секретной службы английского премьер-министра (принять это предложение писателя побудило тяжелое материальное положение его семьи). Ричард Стиль, который, как мы уже знаем, считается одним из основателей английской журналистики, был не только редактором, но и основным автором своих изданий.  История подтверждает, что звездными часами персонального журнализма стали периоды наивысшего общественно подъема, когда необычному времени требуются исключительные личности. Как пример, служение истине становится лейтмотивом творчества тех французских журналистов, которые создавали свои произведения в годы Французской революции 1789 года, когда взлет персонального журнализма наиболее ярок. Французские просветители-энциклопедисты в середине 18 века обратились к проблеме специфики журналистского труда. По их мнению, есть два типа журналиста: один светит «отраженным светом», обозревая и комментируя новинки литературы, науки, искусства и т. д.; другой обладает достаточным талантом и смелостью, чтобы служить прогрессу. Все это происходило в 18 веке. А чуть позже, в19 веке стал формироваться «новый журнализм», когда фундаментальной функцией издания признавалось распространение информации. Преобладающее место стало принадлежать не «взглядам и мнениям», а «новостям» и погоне за сенсацией (вспомните, в какой из исторических периодов погоня за сенсацией главенствовала? Напр. Немецкие «летучие листки» 15-16 вв. изобиловали информацией о чудесах, эпидемиях, исцелениях). Хотя в этот период времени имели место две концепции, отражавшие разные представления о назначении журналиста: политический борец и социальный философ, и нечто вроде предпринимателя, исходящего из соображений выгоды.   Итоги. Эпоха Просвещения – период демократии. 1689 – принятие «Билля о правах» – новая модель взаимоотношения личности и государства. Появление интеллектуальной среды: «Республика ученых» - объеденены задачей поиска истины. Во Франции первый журнал Кольбера. Журнал Дени де Салло. В Англии первый журнал Олдберна. Философско-литературное издание Пьера Бейля. Появление журналов литературно - критического содержания. Великий памфлетист и полемист эпохи Просвещения – Д. Дефо – сатира его достигает цели. Язык просветительских изданий отличается простотой и ясностью. Два подхода к исправлению нравов – сатирический и морально-дидактический. Издания Аддисона и Стиля. Сила публицистического дарования Свифта. Во Франции идеи Стиля используют редакторы Мариво и аббат Прево. Изменения в период эпохи Просвещения – модификация культурной обстановки эпохи (сакральный текст заменяет научный). Д. Дефо – основатель «персонального журнализма».   

СМИ на современном этапе  развития

В XX в. издательское дело, став большим бизнесом, приобретало  все характерные формы современного индустриального и коммерческого  производства и в борьбе за существование  освобождалось от старомодных привычек и приемов. Два кризиса в циклическом  развитии бизнеса - биржевая паника 1893 года и депрессия 1896-1897 годов поставили  издательское дело под контроль финансового  капитала, и отныне банки и инвестиционные компании снабжали издательства капиталом  и требовали наибольшей эффективности  производства с целью получения  устойчивых прибылей. После бурного  всплеска макрекерства американская журналистика входит (в большинстве своем) в  русло консерватизма. В издательской политике, как правило, главный акцент делался не столько на увеличение тиражей, сколько на привлечение  рекламы, а для этого периодическому изданию необходимо избегать проявлений радикализма. Появились газетно-журнальные синдикаты, объединявшие и координировавшие деятельность нескольких периодических  изданий.  Успешная работа периодического издания была невозможна без специализированной профессиональной подготовки его сотрудников. Время журналистов-универсалов уходило в прошлое, потребовались специалисты в различных областях (политика, экономика, криминальная хроника, спорт, театральная жизнь). В самостоятельные журналистские специальности, необходимые для работы в солидном периодическом издании, выделились фотографы, специалисты по дизайну, рекламе, менеджменту. Поэтому уже в начале века возникла проблема подготовки журналистских кадров.   Сложилось два противоположных подхода к данной проблеме. Одни считали, что лучшей школой для журналиста должна стать редакция газеты или журнала, где можно получить необходимый опыт. Другие были убеждены в необходимости создания специальных журналистских школ. Первая журналистская школа (по уровню обучения сопоставимая с университетскими стандартами) была в 1908 г. при университете штата Миссури. Джозеф Пулитцер передал 2 млн. долларов на создание журналистской школы в Колумбийском университете в Нью-Йорке, которая благодаря этому взносу была открыта в 1912 г.  Аналогичные журналистские школы стали открываться в Германии, Англии, Италии и других странах, Общее количество ежедневных газет в США к 1915 г. превысило 2200, однако после 1915 г. их количество стало снижаться ввиду ряда причин (для сравнения, в 1995 г. количество ежедневных газет составило 1586). Одна из причин - проявившаяся тенденция к слиянию периодических изданий. В 1916 г. Фрэнк Манси предпринял целую серию слияний старейших нью-йоркских газет. В результате его деятельности слиянию подверглись такие прославленные в прошлом издания, как "The New York Sun", "The New York Tribune", "The New York Herald".  Послевоенная идеологическая экспансия США привела к созданию глобальных периодических изданий, какими в настоящее время являются газеты "Financial Times" или "The International Herald Tribune". Любопытна в этом отношении судьба газеты "The International Herald Tribune", созданной на базе парижского издания "The New York Herald" в тот момент, когда нью-йоркское издание потерпело поражение в конкурентной борьбе с "The New York Times".  Монополизация газетно-издательского бизнеса - объективное следствие общих тенденций в мировой экономике, хотя наличие корпораций-монополистов не уничтожает возможность существования независимых изданий. Другое дело - степень их влияния на идеологические и культурные процессы. В настоящее время крупнейшими монополиями издательского мира США являются кампания Ганнет, финансовая группа Руперта Мэрдока, газетный трест Ньюхауза, издательский трест Херста и несколько других корпораций, большинство которых не ограничиваются только газетно-журнальной продукцией, а активно используют радиостанции и телеканалы, системы кабельного телевидения. Газетное производство не прекратилось в результате активного внедрения в повседневную жизнь телевидения, видео или различных компьютерных технологий. Напротив, мировая статистика фиксирует следующие данные по периодической печати: в середине 1990-х гг. в мире издается около 9400 ежедневных газет, причем за последние десять лет их число и тиражи возросли приблизительно на 12%; около 20% всей газетной периодики приходится на США.  В функционировании современных СМИ можно выделить две модели глобальных коммуникаций - "олигархическая" (господство групп монополизированного информационного капитала) и "партисипационная" (participatory democracy - совместное участие организованных групп лиц в общественных акциях). С первой связывают вертикальный тип распространения информации и социально-политический подход к средствам массовой коммуникации, со второй - горизонтальные, многоканальные диалоговые системы и прагматизм "западной концепции", ориентирующей на решение не идеологических, а утилитарных проблем, таких, как доступ к спутниковым связям, получение сведений о странах третьего мира, приобретение газетной бумаги по ценам, сулящим выгоды, и многие другие, возникающие при переводе информационных связей на рыночные отношения. В послевоенные годы газеты более успешно адаптировались к новым реальностям телевизионной эры, когда телевидение в определенной степени воздействует на концепцию подачи материала и дизайн периодического издания. Например, газета "USA Today", созданная в 1982 г. издательской корпорацией «Ганнет», была задумана как общенациональное издание нового типа. Слова Аллена Ньюхарта, произнесенные 15 сентября 1982 г. стали девизом газеты: “USA Today” стремится стать форумом для лучшего взаимопонимания и объединения, чтобы США стали единой нацией". Модель этого издания (подхваченная многими газетами) соответствует специфике мышления нового телепоколения - запоминающаяся графика, многоцветная печать, деление газеты на несколько секций (новости политического и общего характера, финансовые новости, спорт, культура и отдых), ориентация на публикацию кратких статей, большое количество развлекательных материалов.  Журналам также необходимо было пойти на ряд шагов по адаптации к новым условиям.   Вполне естественным шагом стало появление гибридных форм журнальной продукции, которые тяготели к газетной форме подачи новостей, а также уделяли большое внимание хроникально-документальному изобразительному ряду. В 1923 г. Генри Люс и Брайтон Хэдден предприняли издание еженедельного журнала "Time", ставшим первым "журналом новостей" в истории американской прессы. В дальнейшем Люс приобрел журналы "Fortune", "Life", "Sports Illustrated", исповедовавшие тот же стиль подачи информации.  Журнал "Time" сохранил свое лидирующее положение в качестве "журнала новостей" в наши дни. К нему вплотную приблизились журналы "Newsweek" и "U.S. News and World Report", которые вместе с "Time" составляют ведущую тройку подобного рода изданий. Все они являются международными изданиями, что отразило тенденцию к глобализации периодических изданий.  Одним из лучших "журналов мнений" в американской журналистике XX в. стал журнал "The New Yorker". "Журнал мнений" традиционно обращается к более узкому, но и более устойчивому кругу читателей-интеллектуалов, желающих получать образцы серьезной литературно-критической продукции. Именно для этой аудитории был создан еженедельный журнал "The New Yorker", основанный в 1925 г. Гаролдом Россом. В первые годы своего существования "The New Yorker" удалось собрать сильный по литературному уровню круг авторов (Джеймс Тербер, Огден Нэш, Ринг Ларднер) и привлечь широкую читательскую аудиторию, создав особый орган "утонченного городского юмора" и новую эстетику качественного журнализма. Журнал смог сохранить верность избранному курсу и стать своеобразным стандартом хорошего вкуса. В американском литературоведении даже появился термин "проза журнала "The New Yorker", являющийся синонимом качественной прозы уровня Сэлинджера или Трумэна Капоте. Нынешний тираж этого издания составляет около 800000 экз., а это хороший показатель для такого рода издания. "Журналы мнений" смогли выжить в телевизионную эпоху частично благодаря тому, что смогли завоевать определенные аудитории, оставшиеся недоступными для телевидения ввиду их малочисленности или специфичности.  Своеобразной метажурналистикой можно считать появление в начале XX в. так называемых дайджестовых изданий, из которых самым известным стал созданный Де Виттом Уоллесом нью-йоркский "The Reader's Digest" (1922), резюмирующий и печатающий фрагменты из других периодических изданий. Тираж этого издания в настоящее время исчисляется десятками миллионов, а сам журнал издается на многих языках, включая китайский. В целом журналы смогли сохранить свое место в структуре СМИ - в середине 1990-х гг. в США издается свыше 11000 журналов.  Развитие СМИ в 1980-гг. было дополнено появлением таких феноменов, как кабельное телевидение, спутниковое вещание, новые типы аудиовизуальной продукции (видеокассеты, различные типы CD), персональные компьютеры, компьютерные информационные сети (типа "internet"), системы видеотекса. Это приводило к возникновению кратковременных "бумов" на тот или иной тип электронных технологий (например, "видеобум" рубежа 1980-х гг.). Проходило время, и новая технология занимала свое место в коммуникационной иерархии. Сосуществование (или сотрудничество) печатной и электронной культуры стало свершившимся фактом, тогда как большинство апокалиптических прогнозов о смерти того или иного типа СМИ в результате появления новой коммуникационной технологии так и остались в прошлом. Помимо 5 основных телесетей (ЛВС, CBS, NBC, Fox, PBS) в США существуют около 500 каналов кабельного телевидения. Эти каналы дифференцируются, ориентируясь на определенную зрительскую аудиторию. Существуют кабельные сети, специализирующие на показе старых художественных (Cinemax, Comedy или Movie Channel) и анимационных (Disney) фильмов, каналы последних достижений науки и техники (Discovery), цифровые музыкальные каналы (MTV), каналы спортивной классики с повтором лучших баскетбольных матчей или боксерских боев (Show-time), каналы научной фантастики и "фэнтази" (Sci-Fi), каналы заочного обучения (Learning), юридические (Court TV) и религиозные каналы (Faith), рекламные каналы и т.д. Информационным блокам отводится примерно четверть общего времени кабельного вещания.  Данные по американским СМИ на 1994 г. определяются следующими показателями - 5000 коммерческих радиостанций, работающих на УКВ, 5000 коммерческих радиостанций, вещающих на других частотах, 1550 радиостанций, носящих образовательный характер и работающих на УКВ, 1153 коммерческие телестанции, 363 общественно-образовательные телестанции.  Использование новых коммуникационных технологий может помочь завоевать уже устоявшийся рынок электронных СМИ. Так, кабельная телесеть CNN (центр - Атланта, штат Джорджия) была создана Тедом Тернером в 1980 г. Акцент в новой телекомпании был сделан на круглосуточном канале новостей. Причем новости CNN отличаются необыкновенной оперативностью, корреспонденты этой телекомпании работают в самых горячих точках планеты, практически мгновенно передавая информацию в очередной блок новостей CNN. За этой кабельной сетью числится немало опережающих другие сети сообщений и подробных репортажей о крупных событиях: прямая трансляция слушаний в американском сенате, репортажи о покушениях на президента Рейгана и папу римского, о бракосочетании наследника британского престола и убийстве президента Египта. Си-Эн-Эн была единственной сетью, передавшей запуск шаттла "Челенджер", взорвавшегося через несколько секунд после старта. После слияния корпорации Теда Тернера с теле и кинокорпорацией Time Warner в октябре 1996 г., CNN вошла в состав нового объединения, финансовые возможности которого позволят компании выйти на новые рубежи в информационном бизнесе.  Активная экспансия американских электронных СМИ порождает ряд проблем, связанных с наступлением диктата американского стандарта масс-культуры и утраты национальной специфики (хотя этот вопрос далеко не однозначен). Примером музыкальной экспансии можно считать американский спутниковый музыкальный канал MTV (очень популярный в Европе), который недавно приобрел европейский канал "Super Channel". Сейчас 10 европейских спутниковых каналов принадлежат американским кампаниям.  Проблемы, возникшие в результате наступления эпохи новых электронных технологий, по всей видимости, требуют принципиально новых решений. В этом контексте важной представляется мысль, высказанная на международном симпозиуме "Новая эра компьютерной техники" (1992): "Новая эра компьютерной техники означает нечто более важное, нежели просто время изобретения новых машин, работающих скорее и эффективнее при решении проблемы, которые еще несколько десятилетий назад не могли рассматриваться людьми. Новая эра, если ее обещания исполнятся, может заставить признать тот коренной факт, что мир политики скован традиционными способами подсчетов и оценок, силами и влияниями в формах, которые для сегодняшнего дня оказываются слишком механическими и опирающимися на ценности XIX века. Наступила пора отхода от упрощенных и старомодных истин. И если США (и другие страны) стремятся осмыслить свое положение в мире сегодняшнего дня, они не могут просто ссылаться на страхи и ожидания, известные еще с прошлого столетия. Каждое современное государство должно осознать свои силы и слабости в контексте современности". 

Журнал

— от франц. слова journal, означающего собственно дневник, затем ежедневную газету; в русск. яз. так называются периодические издания, выходящие через большие, чем газета, промежутки времени. Общего слова, соответствующего русскому понятию "журнал", зап.-европ. языки не знают: французы или говорят о journaux mensuels и hebdomadaires, в отличие от journaux quotidiens, или употребляют термин Revue, кот. не вполне покрывает соответствующее русское слово; у англичан периодические издания, помимо газет, обнимают еще reviews и magazines — два понятия, объединяемых в одно нашим словом "журнал". Слово revue (review, обозрение) из английской и французской журналистики проникло и в другие зап.-европ. страны: отсюда Rivista (итал.), Rundschau (нем.), Revista (испан.) и т. д. Соответствующие нашим Ж. заграничные издания представляют три господствующих типа: 1) издания ежемесячные, смешанного содержания, в которые входят беллетристика, популярно-научные и критические статьи и обозрение текущих явлений политических, социальных и литературных; 2) еженедельные Ж. для семейного чтения, в изобилии издающиеся, главным образом, в Германии и Англии, в большинстве случаев иллюстрированные, с массою материала для легкого чтения; 3) издания специальные, посвященные какой-либо отрасли наук и выходящие обыкновенно четыре раза в год, реже — ежемесячно или еженедельно. Особняком стоят возникшие в Англии, большею частью выходящие по четвертям года органы политических партий. Иностранная журналистика представляет много черт, существенно отличающих ее от русской. Самый объем заграничных журналов в большинстве случаев меньше: их назначение — не заменять книги, а давать возможность следить за текущею жизнью или доставлять материал для легкого чтения. Политическое значение имеют преимущественно газеты; из журналов многие и притом весьма популярные отличаются своею беспринципностью. Таковы в особенности журналы типа английских magazines, разнообразное содержание которых объединяется лишь интересом его для публики. В зависимости от этого менее значительна за границей и роль журналов в истории общественного развития. Идея литературного Ж. возникла во Франции, благодаря Теофрасту Ренодо, периодически публиковавшему в своем "Bureau d'Adresse" рефераты на литературные и научные темы. Около 1663 г. Мезерэ получил привилегию на издание литературного Ж., но не успел ее применить к делу до 5 янв. 1665 г., когда его мыслью воспользовался советник парижского парламента Дени де Салло и выпустил первый номер "Journal des Savants". Вскоре запрещенный, этот журнал возобновился в январе 1666 г. под редакциею аббата Галлуа и беспрепятственно выходил до 1701 года, когда его приобрело правительство и поручило комиссии ученых редактировать его. Незадолго перед революциею он заметно оживился, но в смутное время перестал выходить; в 1816 г. правительство снова стало издавать его. "Journal des Savants" редактируется комиссиею из выборных членов, в которую входят: 1) так называемые ассистенты и 2) авторы, обязанные доставлять по меньшей мере по три статьи ежегодно; все сообщения обсуждаются на общих собраниях. В 1701 г. принц Луи-Август Бурбон стал издавать "Memoires pour servir à l'Histoire des Sciences et des Arts" (1701-67), б олее известные как "Journal de Trévaux" — долгое время лучший из всех французских журналов. Первым юридическим Ж. был "Journal du Palais" (1672), медицинским — "Nouvelles Dé couvertes dans toutes les parties de la Médecine" (1679). Б огословские Ж. ведут свое начало от "Journal Ecclésiastique" (1680), историко-литературные — от "La Clef du Cabinet des Princes de l'Europe" (1704-6), более известного как "Journal de Verdun" (продолжался до 1794 г.). Литературная критика была столь же несвободна, как обсуждение политики; никто не имел права спорить с мнением "Journal des Savants" или "Mercure de France", что послужило поводом к появлению обширной "вольной" французской периодической литературы в Голландии. Один из лучших журналистов своего времени, Бэйль, стал издавать "Nouvelles de la République des Lettres", 1684-1718. Ж. Леклерк, один из ученейших и остроумнейших критиков XVIII в., изд. под ряд три Ж.: "Bibliothè que Universelle et Historique", 1686-93, "Bibliothèque Choisie", 1703-13, и "Bibliothèque Ancieinne et Moderne", 1714-27. О ни составляют одну серию и, кроме ценных критических статей, содержат рассуждения, статьи по разным вопросам и биографии, подобно ученым Ж. новейшего времени. "Journal Litté raire", 17 13-22, 1729-36, был основан обществом молодых людей, положивших себе за правило совместное обсуждение своих статей. Несколько Ж. были специально посвящены Англии или Германии: "Bibliothè que Anglaise", 1716-28; "Mémoires Littéraires de la Grande Bretagne", 1720-24; "Bibliothèque Britannique", 1733-34; "Journal Britannique", 1750-57; "Bibliothèque Germanique", 1720-40; "Nouvelle Bibliothèque Germanique", 1746-59. П ри сотрудничестве специалистов по разным отраслям выходил Ж. "L'Europe Savante", 1718-20. Дело Леклерка нашло себе продолжение в "Bibliothè que Ralsonnée des Ouvrages des Savants", 1728-58, и "Bibliothèque des Sciences et des Beaux-Arts", 1754-80. Все эти Ж. выходили в Амстердаме или Роттердаме, но по содержанию и именам сотрудников всецело относятся к Франции. В XVIII в. стали появляться подражания и переводы английских литературных журналов. Мариво издал "Spectateur Français", 1722, принятый публикою очень холодно; за ним последовали "La Spectatrice", 1728-30, "Le Radoteur", 1775, "Le Babillard", 1778-79 и мн. др. В первой половине XVIII в. во Франции было мало оживления в журналистике. Янсенисты печатали и тайно рассылали свои "Nouvelles Ecclésiastiques", 1728-1803, на что иезуиты отвечали своим "Supplé ment des Nouvelles Ecclésiastiques", 1734-48. В ременным успехом пользовались "Mé moires Secrets de la République des Lettres", 1744-1848, м аркиза д'Аржан. "Observations sur les Ecrits Modernes", 1735-43, в течение 8 лет воевали с Вольтером. Их продолжением служили "Jugements sur quelques Ouvrages nouveaux", 1744-45. Имя Фрерона, самого сильного из антивольтерьянцев, связало с "Lettres sur quelques écrits de ce Temps", 1749-54, за которым последовала "L'Annè e Littéraire" (1754-90). Т ого же направления держались "Observations sur la Litté rature Moderne", 17 49-52 и "L'Observateur Littéraire", 1758-61. За это время появилось несколько специальных изданий: по сельскому хозяйству — "Journal Economique", 1751-72; по торговле — "Journal de Commerce", 1759; по биографической литературе — "Né crologe des Hommes célèb res de France", 1764-82; по политической экономии — "Ephé mérides du Citoyen", 1765; п о воспитанию — "Journal d'Education", 1768; по модам — "Courrier de la Mode", 1768. В 1770 г. появился первый театральный орган, "Journal des Thé âtres", о дновременно с "Journal de Musique" и "Encyclopédie Militaire"; "Journal de Marine" появился в 1778 г. В 1754 г. Фрерон, Гримм, Прево и др. стали издавать первый журнал для общего обзора иностранной литературы — "Journal Etranger" (до 1762). Против него направлена была "Gazette Litteraire", 1764-66, в числе редакторов которой были Вольтер, Дидро, д'Аламбер. Для легкого чтения служили "Journal des Dames", 1759-78 и "Journal de Monsieur", 1776-83. "Mé moires Secrets pour servir a l'Histoire de la République des Lettres", 1762-8 7, или, по фамилии основателя, "Mémoires de Bachaumont", дают подробные сведения о литературной и общественной жизни за двадцать пять лет. Подобного же характера была и "Correspondance Litté raire Secrète", 1774-93, в которой Метра был главным сотрудником. "L'Esprit des Journaux", 1772-1818, представляет собою важный историко-литературный сборник; многие номера его стали теперь библиографическою редкостью. Идейное движение конца прошлого века более всего заметно в "Annales Politiques, Civiles et Litté raires", 1777-92. "Décade Philosophique", о снованная Женгене, была первым толстым периодическим изданием, появившимся после бурь революции. Редакция ставила себе целью борьбу с одичанием литературных вкусов. Во время Империи "Décade" была единственным прибежищем оппозиции. Особенностью времен Реставрации являются "полупериодические" издания, как, напр., антироялистские Ж. "La Minerve Eranç aise", 1818-20; "Bibliothèque Historique", 1818-20. В 1828 г. Гизо, Ремюза, де Брольи и прочие "доктринёры" стали издавать "Rev ue Française", н амереваясь привить на французской почве ежемесячник типа английских литературно-общественных обозрений. В 1829 г. Сегюр, Дюпейрон и Моруа стали издавать "Revue des Deux Mondes", но по недостатку средств не могли довести до конца и первого года. Нынешний Ж. этого названия ведет свое начало с 1831 г., когда Франсуа Бюлоз, бывший пастух, приобрел право на издание и так упрочил его успех, что под конец жизни оно давало ему не менее 365000 франков ежегодного дохода. Журнал скоро завоевал себе прочную репутацию и благодаря сотрудничеству многих академиков стал считаться преддверием академии. В 1834 году Бюлоз приобрел и "Revue de Paris", 1829-45, и стал издавать его одновременно с "R. d. d. Mondes"; один из Ж. посвящен был исключительно литературе и искусствам, другой более занимался философиею. Луи Блан в 1839 г. стал издавать скопированную с английских политических журналов "Revue du Progrès", которая должна была служить органом крайней левой. Несмотря на талантливость редактора и сотрудников, она просуществовала очень недолго и в 1841 г. была заменена менее радикальною "Revue indépendante", основанною Пьером Леру, Виардо и Жорж Занд; февральская революция положила конец этому Ж. "Le Correspondant", основанный Монталамбером и де Фаллу, 1843, сделался органом легитимистов и католиков. Как органы консервативной партии появились: в 1852 г. "Revue Contemporaine" и в 1856 г. "Athenaeum Français". В настоящее время "Revue des deux Mondes" — наиболее распространенный из французских литературных Ж. Редактором его состоит с 1893 г. известный критик Брюнетер. Политические его взгляды колеблются между правым и левым республиканским центром. Между другими литературно-критическими журналами выдаются: "Revue Britannique", с 1825 г., "Revue Critique d'Histoire et de Littérature", с 1856 г., "Revue Politique et Littéraire", с 1863 г., "Le Livre", с 1880 г. — ежемесячник, посвященный библиографии и литературной истории. В 1879 г. возникла издаваемая г-жою Адан "Nouvelle Revue", в последние годы соперничающая с "Revue des deux Mondes". История и археология представлены в "Bibliothèque de l'Ecole des Chartes", "Cabinet Historique", "Revue Historique" и "Revue Archéologique". Изящные искусства подвергаются обсуждению в ежемесячной "Gazette des Beaux-Arts" и в еженедельном "d'Art". Специально-философских Ж. во Франции два: "La critique philosophique", орган французских новокантианцев, и "Revue Philosophique", следящая за новейшими течениями в общеевропейской философии. Географический Ж. "Le Tour du Monde" дает иллюстрированные описания путешествий и экспедиций. К области точных наук относится "Revue scientifique". "Revue des Revues" дает ежемесячно короткое критическое обозрение вновь вышедших книжек Ж., с перепечаткой наиболее характерного. Обзор и перечисление всех выходящих во Франции Ж. помещается в "Annuaire de la Presse Française et du Monde Politique". В 1893 г. во Франции насчитывалось 1635 еженедельных Ж., 678 ежемесячных, 184 двухмесячных, 131 трехмесячный, 40 полугодовых и 199 выходящих три раза в месяц или в неопределенные сроки. Статистические данные о числе подписчиков во Франции не опубликовываются. Гонорары сотрудникам, напр. в "Revue des deux Mondes", платятся следующие: 400-800 франков за лист добровольным сотрудникам и 800-1200 — приглашенным.

freepapers.ru

Глава 1. Периодическая печать XVII-XIX веков Зарождение и развитие журналистики в Европе

Страной изобретения книгопечатания считается Китай. Там в 1040–1048 гг. кузнец по имени Пи Шен использовал своеобразный наборный процесс, вырезая иероглифы на брусочках глины, обжигая их, составляя из них текст на металлической пластине и прикрепляя их к этой пластине смолой. Однако глиняные литеры быстро изнашивались и не давали четкого отпечатка. Этот способ не нашел распространения, так как китайское письмо сложное и состоит из множества иероглифов. В 1392 г. корейцы достигли больших успехов, применив для размножения текстов медные литеры. В 1403 г. император Тай Тзунг в целях улучшения народного образования приказал печатать корейские книги с помощью таких литер.

История же европейского книгопечатания восходит к XV столетию, когда появились прообразы печатных изданий. Эти первые книги, в основном примитивные иллюстрации с небольшими текстовыми пояснениями для малограмотного потребителя – «Библия бедных» («Biblia pauperum»), «Зерцало спасения человеческого» («Speculum humanae salvationis») или «Искусство умирать» («Ars moriendi»), представляли собой оттиски с цельных досок (ксилография).

Ксилографические книги имели широкое хождение, но собственно к книгопечатанию имели косвенное отношение, так как печатание с досок не могло обеспечить большое количество экземпляров, а деревянная форма быстро изнашивались. Однако стоит отметить, что способом ксилографии книги издавались вплоть до 1530 г.

Изобретение книгопечатания, т.е. печатания с набора, состоящего из отдельных литер, принадлежит немецкому типографу из

Майнца – Иоганну Гутенбергу. Настоящая фамилия майнцского первопечатника – Генсфляйш, но он предпочел взять фамилию матери. Значительную часть жизни он провел в Страсбурге, где занимался шлифовкой полудрагоценных камней и зеркал, хотя некоторые исследователи истории книги полагают, что под зеркалами могли пониматься и ксилографические «Зерцала». Скорее всего, именно в Страсбурге он в общих чертах разработал идею своего изобретения.

В 1448 г. Гутенберг появился в Майнце, где, взяв в долг 150 гульденов, продолжил работу над отливкой литерного набора и конструированием печатного станка. Год появления первого печатного издания остается предметом дискуссий – называются даты от 1445 до 1447. Первые издания, приписываемые Иоганну Гутенбергу, представляли небольшие листовки-календари и учебники. На них нет указаний имени Гутенберга и места издания, поэтому существуют различные версии относительно точной атрибуции и датировки.

Из ранних гутенберговских изданий сохранились так называемый «Фрагмент о Страшном суде» – напечатанный с двух сторон лист, представляющий собой отрывок из «Сивиллиной книги», латинская грамматика Элия Доната (экземпляры которой хранятся в Парижской библиотеке). В целом первые оттиски отмечены низким качеством печати и свидетельствуют о том, что Гутенберг еще искал свою модель шрифта и экспериментировал с набором текста.

Наиболее известным деянием Гутенберга стало издание так называемой 42-строчной Библии (называемой так по количеству строк на странице), появление которой связано с одним из самых громких скандалов в истории книжного дела. В 1450 г. в Майнце Иоганн Гутенберг, заняв немалую сумму денег у Иоганна Фуста, начал работу над выпуском своей Библии. Изготовление оборудования и отливка шрифтов потребовали времени, и в 1452 г. Гутенберг вновь прибег к финансовой помощи Фуста, взяв его в дело в качестве компаньона.

В 1456 г. двухтомная 42-строчная Библия была завершена, по праву став подлинным шедевром книгопечатания. Она же принесла ему немало разочарований, связанных с судебной тяжбой по поводу выплаты долга. В судебном процессе «Фуст против Гутенберга» Петер Шеффер, бывший переписчик книг и ученик Гутенберга, стал на сторону Фуста. В итоге Гутенбергу пришлось расстаться со своей типографией и покинуть Майнц.

Типографская фирма Фуста и Шеффера в отличие от Гутенберга, выпускавшего свои книги анонимно, стала использовать издательский знак, впервые поставив его в 1457 г. в «Майнцской Псалтыри». Петер Шеффер, один из самых талантливых художников-шрифтовиков инкунабульного периода, женившись на дочери Фуста, вскоре стал единственным владельцем типографии и прославился качеством своей продукции.

Своеобразным толчком к распространению книгопечатания в Европе стало разрушение Майнца и изгнание его жителей в 1462 г. Адольфом фон Нассау. Многие из подмастерьев и учеников Гутенберга разбрелись по городам Европы, основывая там типографии и обучая мастерству книгоиздания новые поколения первопечатников.

Еще до разрушения Майнца книгопечатание появилось в Страсбурге, где Иоганн Ментелин в 1460–1461 гг. выпустил латинскую Библию в двух томах, а в 1466 г. – так называемую 49-строчную Библию, первую Библию на немецком языке, которая, несмотря на слабый перевод, имела хождение до появления лютеровской Библии. Зять Ментелина, Адольф Руш, впервые ввел в Германии шрифт «антиква» и, занимаясь типографским делом, стал одним из настоящих подвижников немецкого гуманизма.

В Италии первый печатный станок был установлен в бенедектинском монастыре св. Схоластики в Субиако, предместье Рима, усилиями немецких печатников Конрада Свейнгейма и Арнольда Паннарца в 1465 г. Именно они разработали антикву, которая стала шрифтовой основой для итальянского книгопечатания. Несмотря на материальные затруднения Паннарц и Свейнгейм до 1472 г. смогли выпустить 36 книг. Вскоре книгопечатание появилось в Риме, где работал немецкий типограф Ульрих Ган, впервые в Италии выпустивший книгу с гравюрными иллюстрациями, затем – в Венеции, Милане, Неаполе, Флоренции.

Если до появления печатного станка Гутенберга в Европе существовало около 30000 книг, то к 1500 году их число приближалось к 9 миллионам. Доступ к письменной информации получили и те, кто не принадлежал к церковной элите. Печатное слово стало первым средством массовой информации и обусловило появление «типографского и индустриального человека». Распространение книгопечатания, по мнению Маршалла Маклюэна, привело к торжеству визуально-линейного восприятия, к развитию и формированию национальных языков и государств, к промышленной революции и индустриализации, к эпохе Просвещения и научной революции.

Однако процесс появления печатных периодических изданий растянулся более чем на полтора века, хотя потребность в получении оперативной информации была высока. Первые газеты были рукописными, оставаясь таковыми на протяжении всего XVI столетия, и продолжали свое хождение наряду с печатными и в XVII веке.

Усложнение экономической и политической жизни Европы в конце XVI – начале XVII вв., расширение торговых и культурных контактов между европейскими странами требовали создания новой системы обмена информацией. Налаженные морские и сухопутные коммуникации, интенсивное использование речных систем, строительство каналов создали условия для относительно быстрой передачи новостей из одного региона в другой. В XVI–XVII вв. во многих странах Европы появились государственные почтовые службы, ускорившие процесс обмена информацией.

Необходимость получения оперативной информации, как в хозяйственной области, так и в политической привела к тому, что в крупных торговых и политических центрах в конце XVI в. стали появляться информационные листки, сообщавшие о проведении ярмарок, о конъюнктуре цен, о прибытии товаров в порт, а также рукописные газеты, призванные утолить «информационный голод».

Предшественниками первых газет стали венецианские рукописные газеты, появившиеся в этом крупнейшем экономическом и финансовом центре Европы во второй половине XVI в. Слово «газета», вошедшее в большинство европейских языков, происходит от названия старинной мелкой венецианской монеты (gazzetta), которую читатели платили за данный информационный листок.

Венецианские газеты представляли собой листы, сложенные вдвое и заполненные от руки с четырех сторон. Информация, помещенная в них, не была подписана и содержала новости о различных событиях, происходивших в Италии (исключая саму Венецию) и за ее пределами. Краткие новостные блоки (в основном военные или политические) были разделены абзацами, где в качестве своеобразного «заголовка» выступали название города (страны) и дата происходившего события. Венецианские рукописные газеты назывались «аввизи» (avvisi – от итал. «avviso» – сообщение, извещение), и самый ранний дошедший до нас комплект датируется 1566 г.

Периодичность рукописных газет была еженедельной. Не сохранилось достаточных сведений о первых журналистах, создававших венецианские avvisi. Есть свидетельства о том, что в Венеции существовал цех профессиональных собирателей новостей – «аввизатори» («avvisatori» – от итал. «вестник, приносящий новости»), однако в конце XVI начале XVII вв. эту профессию трудно было отнести к разряду престижных.

Рукописные венецианские газеты имели достаточно широкое хождение по Италии и Европе и способствовали появлению аналогичных изданий в Германии, где итальянский опыт использовали представители аугсбургского банкирского дома Фуггеров. Финансовая империя Фуггеров, имевшая интересы во многих странах Европы и кредитовавшая европейских монархов, обладала хорошо разветвленной сетью торговых агентов в промышленных центрах Европы. Торговые агенты служили корреспондентами, собирая для Фуггеров информацию делового, политического и общего характера. Эти сообщения, определенным образом скомпонованные и аккуратно переписанные, стали «газетами» банкирского дома Фуггеров («Fuggerzeitungen») и имели хождение в Европе между 1568 и 1605 гг.

Рукописные газеты Фуггеров не продавались свободно, а поставлялись только избранному кругу получателей, в который входили члены семьи Фуггеров, а также клиенты банкирского дома. Замкнутый характер распространения фуггеровских «газет» не позволяет считать их прямыми предшественниками первых европейских газет, так как одним из характерных признаков газеты является свободный доступ к ее получению. Однако сам феномен долгосрочности их существования, несомненно, заслуживает внимания.

Кроме рукописных газет, в информационном потоке XVI–XVII вв. широкое хождение имели печатные памфлеты, «книги новостей», «листки новостей», «газеты-листовки», «реляции», «истории» и «баллады новостей» – печатные брошюры небольшого формата и небольшого объема, оперативно откликавшиеся на различные события как внутри страны, так и за рубежом и во многом напоминавшие первые газеты.

Персонаж торговца «историями» (furfante che vende istorie) встречается в пьесе Пьетро Аретино «La Cortigiana» («Комедия о придворных нравах», или «Придворная жизнь»), написанной в 1534 году. Любопытен перечень событий, занимавший итальянцев в начале тридцатых годов шестнадцатого столетия: оккупация почти всей Венгрии турками, разграбление Рима в мае 1527 года испанцами, предстоящий Вселенский собор, церковная реформа в Англии, начатая Генрихом VIII, осада Флоренции принцем Оранским в 1529 году. Как видно из приведенного списка, оперативностью указанные новости не отличались, а критерием их отбора служила значимость случившегося.

Несмотря на сходство, три основных момента отличают эти брошюры от первых газет: 1) подобного рода печатная продукция обычно посвящалась только одному событию; 2) данные издания не были периодичными; 3) зачастую акцент делался на иллюстративный ряд, как, например, в «балладах новостей» или в «газетах-репродукциях». «Книги новостей» не исчезли с появлением первых газет, а продолжали существовать на протяжении всего XVII столетия.

Годом рождения европейской газетной периодики считается 1609 г. (хотя некоторые исследователи называют 1605 г.). Местом ее появления стала Германия. Газета, начинавшаяся словами «Relation: Aller Furnemmen», была напечатана в январе 1609 г. в городе Страсбурге, и в ней были помещены новости из Кельна, Антверпена, Рима, Венеции, Вены и Праги. Редактором-издателем этого еженедельника стал типограф Иоганн Каролюс, ранее занимавшийся составлением рукописных листков новостей.

В том же 1609 г. в Аугсбурге появилась «Avisa Relation oder Zeitung» – другая еженедельная газета, которую издавал Лука Шульте. Проникшее в немецкую печать итальянское слово «avviso» свидетельствует о генетической связи между первыми немецкими еженедельными газетами и их венецианскими прообразами. Формат немецких изданий и форма подачи новостей также напоминают венецианские avvisi.

Первые печатные газеты не имели четко обозначенного названия. Место издания и фамилия редактора-издателя обычно не указывались. Расположение новостного материала зависело не от степени важности самого описываемого события, а от дня поступления данной информации. Сами новости практически не комментировались и подавались без всяких рубрик, политические события перемежались с далеко не всегда достоверными сенсациями.

В качестве примера подачи материала в первых газетах можно привести перевод европейских «вестовых печатных листов», сделанный «курантельщиками» из Посольского приказа в 1621 г. для Федора Михайловича, первого царя из дома Романовых.

«Из города Стасбурха вести, что за четыре дни францужские послы из Бедны назад сквозь город Страсбурх во Францужскую землю прошли, а думные их вином дарили. А сквозь Стасбурх ежеден служивые люди проезжают в Елзас, а там ходят служити арцыкнязю Леопольду.

Из Италианские земли в грамотах пишут, что разбойник Самсон на море многих торговых кораблей взял.

Из Амбурха вести, что датской король сквозь город Амбурх проехал, а только с час побыл да обедал, а прежде сего он в город въехал, ево узнали амубрцы, и как он хотел из города выехать, и оне повелели надолбы сомкнуть и его не выпустили покаместа от бурмистров ключи принесли, а он в те поры гулял по насыпи города <...>

В Галанской земле в поморе под островом Теселом рыбники рыбу ловили, а видели чюдо в море. Голова у него человеческая да ус долгой, а борода широкая, и рыбники от того добре устрашилися, и один рыбник побежал из судна в нос и хотел то чюдо смотреть, и чюдо под судно унырнуло и испоца опять вынырнуло, и рыбники побежали на корму и хотели ево ухватить, и он опрокинулся, и оне видели у него туловище как у рака, а хвост у него широк, да и ноги у него тоже широки были, а плавал, что собака <...>

В Гаге мудрая книжка печатана, именуется Дедукцио нулитатум, а в ней описует как цысар чешского короля проклинал и то проклинанье во всю свою область разослал».

Начиная с 1609 г. еженедельные периодические печатные издания стали быстро распространяться по всей Европе: в 1610 г. печатный еженедельник «Ordinari Wohenzeitung» начал издаваться в Базеле, в 1615 г. к Базелю присоединились Франкфурт-на-Майне и Вена. В 1616 г. газета появляется в Гамбурге, в 1617 – в Берлине, в 1618 – в Амстердаме, в 1620 – в Антверпене, Магдебурге, Нюрнберге, Ростоке, Брауншвейге, Кельне.

Что касается Кельна, то в этом городе, начиная с 1588 г. (а может быть, и ранее), Михель фон Айтцинг издавал два раза в год подборку политических и военных событий за полугодие под названием «Relatio Historica» («Исторический вестник») и продавал свое издание осенью и весной на франкфуртских книжных ярмарках. В 1594 г. в Кельне появилось еще одно издание, освещавшее события за истекшее полугодие. «Mercurius Gallo Belgicus» («Галло-бельгийский Меркурий») выходил на латыни и был известен далеко за пределами Германии.

К 1630 г. еженедельные газеты появились уже в 30 городах Европы. Быстрое распространение печатных периодических изданий, а в период с 1609 по 1700 гг. только в Германии специалисты зафиксировали хождение около 200 газет, объяснялось возросшим уровнем типографского дела, ростом городов и увеличением спроса на различную информацию со стороны городского населения, основным потребителем данного типа печатной продукции.

Однако процесс появления первых газет в ряде стран сдерживался строгими цензурными порядками, регулировавшими появление печатной продукции. Повсеместное введение института предварительной цензуры, появившейся почти сразу после изобретения книгопечатания, стало реакцией государства на неподконтрольное распространение идей, мнений и информации.

Уже в 1502 г. в Испании был принят закон, согласно которому все печатные издания должны были проходить предварительную цензуру. Цензорские функции возлагались на государственные и церковные структуры. Вормский эдикт 1521 г., направленный против Лютера, предусматривал введение предварительной цензуры в Германии.

Реакцией католической церкви на победу Реформации стало появление в Риме в 1559 г. первого «Индекса запрещенных книг», издаваемого Ватиканом и вводящего цензуру на издания, циркулировавшие на территории стран католического мира. Причем «Индекс запрещенных книг» преследовал не только за написание, издание и распространение запрещенных книг, но и за их чтение и хранение. Не случайно Джон Мильтон в своей знаменитой «Ареопагитике» сравнивал папскую цензуру с «тайным чудовищем» Апокалипсиса.

Именно действие цензурных ограничений привело к тому, что первые печатные газеты в Англии и Франции появились с относительным запозданием. В Англии в 1538 г. был принят закон, согласно которому любой типограф должен был получить королевский патент на свою деятельность, а цеховая организация типографов – «Компания книгоиздателей» – была обязана не только представлять печатные материалы на предварительную цензуру, но и следить за деятельностью членов своего цеха. Ордонанс 1585 г. регламентировал появление печатной продукции и определял количество действующих в королевстве типографий (их число не должно было превышать 20), функции цензуры в Англии были возложены на так называемую Звездную палату при Тайном совете короля, игравшей в XVI–XVII вв. роль комитета по делам печати. Право главных цензоров в Звездной палате получили архиепископы Лондонский и Кентерберийский, без санкции которых не мог быть опубликован ни один печатный текст. Во Франции закон 1561 г. предписывал подвергать бичеванию распространителей и авторов «клеветнических» листков и памфлетов. В случае повторного нарушения закона лица виновные карались смертной казнью.

В условиях жесткого цензурного давления роль своеобразного «катализатора» для появления английских и французских газет сыграла Голландия, которая в XVII столетии являлась самой либеральной страной Европы.

Французский философ и публицист Пьер Бейль, сам нашедший политическое убежище в Роттердаме, писал в 1684 г.: «Республика Голландия обладает преимуществом, которого нет ни в одной другой стране: в ней предоставляют типографам свободу в довольно больших масштабах, так что к ним обращаются со всех концов Европы люди, обескураженные трудностями, с которыми они сталкиваются, пытаясь получить привилегию – право печатать свои произведения».

Хорошо налаженное типографское дело и умелое использование преимуществ «идеологического либерализма» позволило Голландии извлечь немалую прибыль от продажи печатной продукции в сопредельные страны (Англию, Францию), где она шла нарасхват. Любопытно отметить, что если в названиях первых немецких газет часто встречается итальянское слово «avviso», то названия первых голландских газет содержат слово «couranto», ставшее в Голландии синонимом слова «газета» и вошедшее в европейский обиход. Само слово «couranto» означало «ходячие вести, известия», соотносилось с французским «courant» – «бегущий» и имело довольно широкое хождение, что зафиксировано в названиях многих европейских периодических изданий.

В сентябре 1620 г. Каспар ван Хилтен (издатель и редактор первой голландской газеты «Courante uyt Italien, Duytsland, etc.» – «Вести из Италии, Германии и т.д.») начал переводить свое собственное издание на французский язык и распространять на территории Франции под названием «Courant d'Italic & d'Almaigne, etc.». По всей видимости, данное предприятие ван Хилтена имело коммерческий успех.

В декабре того же 1620 г. голландский гравер и картограф Питер ван де Кеере, проживший несколько лет в Лондоне, начинал издавать в Амстердаме на английском языке газету, представлявшую почти дословный перевод голландских «couranto». Первый номер издания Кеере от 2 декабря 1620 г. вышел без названия и начинался весьма примечательно: «The new tydings out of Italic are not yet com» – «Свежие новости из Италии еще не получены».

Со второго номера у данного издания появляется название «Corrant out of Italic, Germany, etc.» Новости, содержавшиеся в отпечатанной в Амстердаме газете, трудно было назвать свежими, но они давали читателям представление о происходивших в Европе событиях.

Период доминирования «подробных газет голландцев», как называл их в 1621 году Роберт Бертон, длился недолго – около двух лет, после чего они были вытеснены собственно английскими периодическими изданиями. Но они существенно дополнили «информационное пространство» Британии, которое тот же Бертон в «Анатомии меланхолии» описывал следующим образом: «Всякий день узнаю я новые известия: обыкновенные слухи о войне, чуме, пожарах, наводнениях, кражах, убийствах, зарезываниях, метеорах, кометах, привидениях, чудесах, мертвецах, взятых или осажденных городах во Франции, Германии, Турции, Персии, Польши и прочая; о наборах и ежедневных приготовлениях к войне и прочих подобных новостях, которые ведет за собою наше бурное время: выигранные битвы, столько-то человек убито,... кораблекрушения, пиратство, морские сражения, мир, лиги, стратагемы и новые тревожные вести, – неслыханное смешение обетов, желаний, действий, указов, прошений, процессов, защиты, прокламаций, жалоб, убытков, – вот что ежедневно поражает наш слух.

Затем следуют известия о бракосочетаниях, маскарадах, празднествах, юбилеях, посольствах, скачках и турнирах, триумфах, трофеях, парадах, играх, театральных представлениях. Сегодня мы узнаем, что пожалованы новые лорды и сановники, завтра – что сметены важные должностные лица, потом розданы новые почетные награды. Один освобожден, другой посажен в тюрьму. Один покупает, другой не может платить; этот приобретает состояние, его сосед делается банкротом. Здесь изобилие, там – дороговизна и голод <...> Таким образом всякий день я узнаю общественные и частные новости».

«Общественные и частные новости» собственного производства впервые появились в Лондоне 21 сентября 1621 года в виде газеты под названием «Corante, or Weekly Newes from Italy, Germany, Hungary, Poland, Bohemia, France and the Low Countreys» («Вести, или Еженедельные новости из Италии, Германии, Венгрии, Польши, Богемии, Франции и иных стран»). Первая английская газета ориентировалась на голландские образцы, что видно из самого заглавия, а вместо имени издателя были напечатаны инициалы – «N.В.»

Трудность расшифровки инициалов заключается в том, что в то время в Лондоне активно работали два типографа – Натаниэль Баттер и Николас Борн, причем оба известны как издатели информационных листков и бюллетеней новостей. Компаньоном Николаса Борна по издательскому делу был Томас Арчер, Баттер работал один. Иногда компании Борна – Арчера и Баттера объединялись для совместных издательских проектов.

Эти издательские предприятия определяли лондонский рынок печатных новостей в 1620-е гг. Если при создании первых английских газет эти издательские фирмы ориентировались на голландские «couranto», то затем они постепенно вернулись к уже сложившейся в Англии традиции оформления памфлетов, информационных листков (newssheet) и «книг новостей» (newsbook), давая своим читателям привычные формат и объем (от 8 до 24 страниц). Исчез постоянный заголовок, изменились внешний вид и структура первой страницы этих периодических изданий. Первая страница стала представлять собой своеобразную комбинацию заголовков, подзаголовков и кратких резюме, дававших читателю представление о содержании этой газеты. Местные политические новости в английских газетах практически не освещались.

В целом, первые английские газеты представляли бюллетени новостей, в которых роль редактора практически отсутствовала. По мнению Ф. Даля, такая же ситуация сложилась во всех первых европейских газетах (вплоть до «La Gazette» Теофраста Ренодо). Удачный синтез между автором «баллад новостей» и газетным редактором продемонстрировал капитан Томас Гейнсфорд. В сентябре 1622 г. издательства Борна – Арчера и Баттера временно объединились для совместного издания еженедельника и пригласили Гейнсфорда в качестве редактора.

Гейнсфорд, прошедший ирландские войны и много путешествовавший, обладал не только солидным жизненным опытом, но и талантом редактора (некоторые исследователи считают Гейнсфорда первым английским журналистом, а современники называли его «продавцом новостей» – «newsmonger»). Хотя имя Гейнсфорда не появлялось на страницах газеты, с его приходом в периодические издания Борна и Баттера изменился стиль подачи новостей. Большинство новостей (до 70%) продолжало поступать в английские газеты из Амстердама, но усилиями Гейнсфорда они получали оценочные характеристики. Не случайно Гейнсфорд предпочитал использовать слово «Relation» или «Continued relation» («Продолжение повествования»). Этот термин был в ходу и для английских «книг новостей», что свидетельствует об их типологической близости. После смерти Гейнсфорда от чумы в 1624 г. английские издатели на некоторое время вернулись к копированию голландских «couranto» с дословным переводом поставляемых из Амстердама новостей.

Определенная часть газетных новостей относилась к категории «слухов», что приносило доход, но не обеспечивало надлежащий престиж нарождающейся профессии журналиста. В комедии Бена Джонсона «Склад новостей» (1625) издания Натаниэля Баттера именуются «еженедельным мошенничеством ради наживы», а подобного рода журналистика представляет эпоху, которая «может видеть свое безумие или голод и жажду по печатным брошюркам новостей, издающимся каждую субботу, самодельщине, высосанной из пальцев, и не содержащей ни слова правды; а большего несчастья в природе или худшего пятна на эпохе и быть не может».

Первоначально официальная пресса Франции была представлена «Mercure français» («Французский Меркурий», 1611–1644), политическим и литературным периодическим изданием, основанным Жаном Ришаром. Став первым министром Франции в 1624 г., кардинал Ришелье прибрал к рукам «Mercure français», поставив во главе этого издания человека, которого современники называли «серым преосвященством». Падре Жозеф (в миру – Франсуа Леклерк дю Трамбле), оставивший баронский титул ради монашеского ордена капуцинов, был самым доверенным лицом кардинала Ришелье, его подлинным alter ego. Однако малотиражный «Mercure français», выходивший в свет один раз в год, не соответствовал политическим задачам Ришелье. Кардинал искал возможность систематического воздействия на общественное мнение, а для этого было необходимо периодическое издание иного типа.

В начале 1631 г. Мария Медичи, мать Людовика XIII, развернула широкую кампанию по дискредитации политики кардинала в виде ругательных писем, направленных лично против Ришелье. В составлении многих из них принял участие опытный памфлетист Матье де Морг, который одно время входил в окружение Ришелье, а затем перешел на сторону его врагов.

Анонимные памфлеты заставили Ришелье искать выход, и он обратил внимание на Теофраста Ренодо, хорошо зарекомендовавшего себя удачной журналистской работой в «Mercure français». Именно Теофрасту Ренодо было суждено создать первую национальную французскую газету. По профессии Теофраст Ренодо был королевским медиком, получив эту должность в 1612 г. благодаря протекции все того же падре Жозефа, который привлек своего протеже и к работе в «Mercure français» в 1624 г.

Первый номер официальной французской газеты увидел свет 30 мая 1631 г. Ее название – «La Gazette» – возводится исследователями к названию мелкой серебряной монеты (gazetta), которой платили венецианцы в XVI веке за рукописные «avvisi». С легкой руки Теофраста Ренодо слово «газета» вошло во многие европейские языки.

Сам Ренодо вряд ли смог организовать свое издание без поддержки всемогущего кардинала. Медику Ренодо было сложно войти в замкнутый мир парижских типографов. Во времена Ренодо печатники и книгоиздатели согласно статуту, утвержденному их корпорацией, должны были иметь хорошее образование – знать латынь, уметь читать по-гречески – и обладать сертификатом Парижского университета на право заниматься этим делом. Чтобы открыть книжную лавку в Париже, необходимо было прожить в Париже от 4 до 6 лет.

В 1630 г. при поддержке Ришелье Теофраст Ренодо получил официальное разрешение на владение Адресным бюро и смог действовать и собирать информацию на всей территории Франции. Имея в руках монополию на сбор информации, Ренодо уже мог сделать шаг к изданию собственной газеты.

«La Gazette» выходила раз в неделю на 4 страницах. Первый номер содержал новости (в основном двухнедельной давности) из Рима, Праги, Константинополя. Тематика – торговля, война, придворная хроника, дипломатические известия. Тираж «La Gazette» первых лет издания не превышал 1200 экземпляров, сохранялась единая нумерация выпусков, а по истечении года издавался «Recueil des Gazettes» («Годовой сборник «La Gazette»).

Публикации Ренодо отличались почти литературным стилем, сам король читал «La Gazette» и даже назначил редактору денежное вознаграждение за его журналистский труд. «La Gazette» воспринималась как печатный орган правительства, и с 1762 г. стала выходить в качестве официального издания под названием «La Gazette de France», просуществовав в общей сложности до 1944 г. Сам Теофраст Ренодо не стремился к конфронтации с правительством, что грозило утратой королевского патента. Поэтому публикации в его издании отождествлялись с позицией кардинала, который неоднократно сам корректировал тональность и направленность материалов.

Так, в номере за 31 декабря 1633 г. сообщалось о суде над Галилеем, «флорентийцем 70 лет от роду», доказывавшим, что Земля вертится вокруг Солнца. В следующем номере уже публиковался комментарий с осуждением позиции Галилея. Наиболее свободен Ренодо был в обсуждении новостей из далеких стран, например, из России, информация откуда приходила с двухмесячным запаздыванием.

Карьера Ренодо шла успешно – в 1635 г. в его руки перешел и «Mercure français». Свои принципы газетчика Ренодо сформулировал следующим образом: «Я обязан вам сказать, что история есть рассказ о действительных событиях. Газета же пользуется и слухами. История всегда говорит правду. Газета уже и то делает достаточно, если она мешает обманывать».

При помощи «La Gazette» Ришелье постарался установить государственную монополию на информацию. Он был убежден, что стране нужна только та информация и только в том освещении, которые выгодны правительству и отвечают интересам его политики. Как внутренняя хроника, так и сообщения из других стран подвергались самой тщательной обработке. Кардинал не только сам писал в газете (анонимно), но и приобщил к «журналистике» самого Людовика XIII. Любопытен и такой факт – кардинал Ришелье обожал кошек, и одну из своих любимиц он назвал «La Gazette».

Хотя время независимой газетной периодики во Франции еще не наступило, газета вошла в повседневную жизнь французов. Жан де Лабрюйер в «Характерах», где отмечал все достойные внимания события в жизни французского общества XVII столетия, писал о задачах и функциях прессы: «Газетчик обязан сообщать публике, что вышла в свет такая-то книга, <...> отпечатана таким-то шрифтом на хорошей бумаге, красиво переплетена и стоит столько-то. Он должен изучить все – вплоть до вывески на книжной лавке, где эта книга продается; но боже его избави пускаться в критику. Высокий стиль газетчика – это пустая болтовня о политике. Раздобыв какую-нибудь новость, газетчик спокойно ложится спать; за ночь она успевает протухнуть, и поутру, когда он просыпается, ее приходится выбрасывать».

В Италии появление первого печатного периодического издания относится к 1636 г., когда во Флоренции типографы Амадоре Масси и Лоренцо Ланди стали издавать еженедельник, не имевший, однако, определенного названия. Первая же итальянская газета, имевшая название «Sincero» («Искренняя»), издавалась Лукой Ассарино в Генуе с 1642 по 1682 гг.

1640-е гг. в Англии отмечены появлением первых образцов политической периодики, что было связано с противостоянием короля Карла I и парламента. Под давлением парламента Звездная палата была упразднена в июле 1641 г. Хотя формально цензуру в Англии никто не отменял, пресса получила значительную свободу в освещении общественно-политических событий, а поляризация общества привела к появлению периодических изданий различной политической ориентации.

В ноябре 1641 г. англичане впервые получили возможность узнавать парламентские новости из еженедельника Сэмюэля Пека «The Heads of Several Proceedings In This Present Parliament» («Основные события, происходящие в нашем парламенте»). До появления газеты Пека фрагменты речей, произносимых в Палате общин, могли попадать только в памфлеты, издаваемые в нелегальных типографиях. Публикация парламентской хроники вызвала раздражение короля, но еженедельник продолжал выходить. Более того, в декабре того же года у него появился конкурент «The Diurnall, or The Heads of all the Proceedings in Parliament» («Диурналий, или Основные события, происходящие в парламенте»), а к началу 1642 г. уже пять подобных еженедельников циркулировали по Лондону. Новости из парламента были покупаемым товаром.

Одни из подобных изданий прожили несколько месяцев, некоторые закончились на первом же выпуске.

Начиная с 1642 г. и до свержения Стюартов ни у короля, ни у парламента не было сил, чтобы обуздать прессу. Но это не значит, что издатели были защищены от возможных репрессий, тот же Сэмюэль Пек, призвав к примирению с королем, сразу же очутился в тюрьме. Но репрессии не останавливали журналистов – количество периодических изданий неизменно росло. В 1644 г. их число измерялось 17, а в 1649–24.

Противостояние между роялистами и сторонниками парламента нашло свое отражение в прессе. Интересы короля отстаивала возглавляемая Джоном Беркенхедом газета «Mercurius Aulicus» («Дворцовый Меркурий»), выходившая с 1642 по 1646 гг. и вызвавшая негодование Джона Мильтона, который писал в «Ареопагитике»: «Разве мы не читаем не реже одного раза в неделю бесконечную придворную клевету на парламент и общество, отпечатанную (о чем свидетельствуют еще сырые листы) и распространяемую между нами, невзирая ни на какую цензуру?».

Парламентскую прессу возглавил яркий журналист Марчмонт Нидхэм, редактировавший еженедельник «Mercurius Britannicus» («Британский Меркурий»), который помимо жесткой антироялистской направленности отличался и более совершенной подачей материала. Нидхэм располагал материал не по датам, а по значимости описываемого события, ввел рубрики. После пятилетних нападок на короля Нидхэм сменил политическую ориентацию и с 1647 г. начал издавать ультра-монархическую газету «Mercurius Pragmaticus» («Прагматичный Меркурий»), в которой подверг уничижительной критике Оливера Кромвеля, будущего диктатора Англии, и сторонников парламента.

Нидхэм сделал неверную ставку. Королевская власть пала, а сам Карл I был обезглавлен 30 января 1649 г. Пек, присутствовавший при казни, сообщил об этом в своем новом еженедельнике «A Perfect Diurnall of Some Passages in Parliament» («Совершенный диурналий о некоторых событиях в парламенте»). Новость, начинавшаяся фразой – «В этот день Король был обезглавлен напротив Банкетного зала у Уайт-Холла», была помещена только на третьей странице, потому что казнь состоялась во вторник, а газета выходила по субботам – следовательно вначале шли воскресные новости, затем события понедельника, и только на третьей полосе – то, что случилось во вторник.

После казни короля и установления республики в Англии началось наступление на свободу прессы. Преследование редакторов роялистского еженедельника «Mercurius Elencticus» («Милосердный Меркурий») Джорджа Уортона и Сэмюэля Шеппарда и принятие в сентябре 1649 г. «Акта о регулировании печати» приводят к исчезновению монархистской прессы.

Нидхэм предпочел покинуть «Mercurius Pragmaticus» и перейти в ряды сторонников нового режима, начав издавать в 1650 г. еженедельник «Mercurius Politicus», официальный орган индепендентов, на страницах которого он с тем же энтузиазмом защищал вмешательство Кромвеля в шотландские дела, за что Дж. Кливлэнд в роялистской прессе назвал Нидхэма «позором обоих полов и трех партий», т.е. – роялистов, пресвитериан и индепендентов.

Последствия ограничения свободы слова почувствовали на себе не только монархисты, но и деятели оппозиции, не сумевшие найти общего языка с новой властью. Лидер левеллеров Джон Лильберн в памфлете «Вторая часть Новых цепей Англии, или Печальное представление о ненадежном и опасном положении республики» (1649) был вынужден констатировать, что пришедшие к власти военные «прежде всего строгими мерами заставили замолчать печать; далее они обрушились на нас клеветой и всякого рода ложными доносами, какие только могла изобрести их злоба против нас <...> Правящие офицеры говорят о свободе, но какая это свобода, если они заставили замолчать печать, которая по праву является и считается у всех свободных народов самым существенным признаком свободы?».

К 1656 г., когда Кромвель восстановил цензурные ограничения в полном объеме, в Англии издавались только две официальные газеты – «Mercurius Politicus» и «Weekly Intelligencer of the Commonwealth» («Еженедельный справочник Содружества»), причем обе редактировал Нидхэм. Любопытно отметить, что первые образцы рекламы в английской периодике можно обнаружить именно в газете Нидхэма. В сентябрьском номере «Mercurius Politicus» за 1658 г. можно было прочитать, что «особенный, рекомендуемый всеми врачами китайский чай, называемый китайцами «тшеа», другими народами – «тэй» или «тии» – можно получить».

Реставрация ухудшила положение английской прессы. Установленный Карлом II «Акт о печати» (1662) носил еще более жесткий характер, а необходимость его введения объяснялась «общей распущенностью последних времен, [когда] многие злонамеренные лица осмеливались печатать и распространять книги еретические и мятежного содержания». В стране вновь выходили всего две официальные газеты – «The Intelligencer» и «The News», только их редактором-издателем отныне был убежденный монархист Роджер Л'Эстранж, совмещавший журналистскую деятельность с обязанностями главного цензора Англии.

Ситуация немного изменилась, как ни странно, благодаря Великой чуме 1665 г. Спасаясь от чумы, осенью Карл II со своим двором переехал в Оксфорд. Находясь вдали от Лондона, он и его окружение желали получать новости, но боялись брать в руки газеты Л'Эстранжа. Исходя из этих соображений, университетскому типографу Леонарду Литчфелду было приказано издавать новую газету. 14 ноября 1665 г. вышел первый номер «The Oxford Gazette» («Оксфордская газета»), которая затем выходила в течение 11 недель по понедельникам и четвергам. Нововведением стала двухколоночная верстка и непривычная информационная насыщенность – на двух страницах «The Oxford Gazette» содержалось больше информации, чем в двух газетах Л'Эстранжа.

«The Oxford Gazette» с ее акцентом на беспристрастную подачу информации и с отказом от полемического пафоса быстро стала серьезным конкурентом двум прежним официальным газетам, особенно после переезда короля в Лондон, когда газеты возглавил Томас Ньюком, а название поменялось на «The London Gazette» («Лондонская газета»). Первый выпуск «The London Gazette», с сохраненной прежней нумерацией (№ 24), появился 5 февраля 1666 г. и продолжается до сих пор, что делает «The London Gazette» самой старой из ныне действующих газет Европы.

Предварительная цензура исчезла в Англии только после «Славной революции» 1688 г. В 1689 г. был принят «Билль о правах», а в 1794 г. было отменено, а точнее не продлено, действие «Закона о цензуре», введенного Яковом II в 1685 г. Положительные последствия отмены предварительной цензуры сказались не сразу, но, как подметил Томас Маколей, нападки на короля и его окружение во вторую половину правления Вильгельма III были гораздо менее резкими, нежели в первую. Это свидетельствовало о том, что политическая пресса стала постепенно привыкать к свободе слова.

Маколей писал, что «привычка писать против правительства сама по себе имеет вредное влияние. Ибо у тех, кто привык писать против правительства, входит в привычку нарушение закона; а привычка нарушать хотя бы и бессмысленный закон способна развивать в людях полнейшее беззаконие. Как бы ни был нелеп таможенный тариф, контрабандист есть все-таки мошенник».

В целом же, к характерным чертам первых европейских газет можно отнести недолговечность их существования, зависимость от официальных властей и, как следствие, чисто информационный, неполитизированный характер этих изданий. Тиражи колебались от 200 до 1500 экз.

По мере становления газетной периодики в Европе наметилась тенденция к изменению как внешнего облика газет, так и их содержания. В названиях многих газет появляются указания на место издания, как, например, «The London Informer». Первые страницы иллюстрировались виньетками, заставками, эмблемами или портретами августейших особ (хотя собственно газетная иллюстрация, карикатура и сатирическая графика относятся только к началу XVIII в.). В левом углу первой страницы размещались аннотации статей; там же ставилась дата. В 1660-е гг. отмечены новшества в верстке материала, и газетный текст стал делиться на две колонки. К середине XVII столетия в газетах появилась реклама, ставшая впоследствии неотъемлемой частью газетного бизнеса, а в 1673 г. в Гамбурге можно было встретить газету «Hamburger Relations Courien» («Гамбургский ведомостный курьер»), состоящую из одних объявлений.

Первой ежедневной газетой в Европе стала «Einkommende Zeitung» («Приходящая газета»), которая увидела свет в 1650 г. в Лейпциге. По другим данным, первая ежедневная газета появилась также в Лейпциге, но в 1660 г. Ее издавал Тимотеус Рицше под названием «Neulaufende Nachricht von Kriegs – und Weltthaendeln» («Пришедшие новости о военных и мировых делах»). В Англии первая ежедневная газета «The Daily Courant» («Ежедневные куранты») стала выходить лишь в 1702 г., во Франции «Journal de Paris» («Парижская газета») – в 1777 г., в Италии «Gazzetta di Genova» («Генуэзская газета») – в 1798 г.

Условия появления первых европейских журналов в первую очередь определялись созданием в XVII в. интеллектуальной среды, вошедшей в историю под названием «La Republique des Lettres» («Республика литераторов», или «Республика ученых»). Это понятие отразило новую форму общения европейских интеллектуалов, ориентированных на антисхоластические методы познания. Это своего рода интернациональное «братство литераторов», объединенных задачей поиска истины в «невидимые колледжи», свободные от теологических догм. Помимо личных встреч, члены «La Republique des Lettres» нуждались в научной переписке, без которой трудно себе представить духовную жизнь Европы этого периода.

Переписка эта была иного свойства, нежели эпистолярное наследие античности, средневековья или Ренессанса. «Каждый, стремящийся к знанию, должен был ориентироваться теперь не на Учителя и его интерпретаторов, т.е. не на готовое знание, а на самого себя и на других как равноценных (в смысле равного их участия в формировании нового знания) личностей»1. Стали создаваться научные общества, способные к привлечению и аккумулированию средств на издания (в том числе и периодические).

Слово «журнал» восходит к латинскому «diurnalis» («ежедневный»), что напоминает «acta diurna» Юлия Цезаря. Особенность первых европейских журналов – преимущественно научная ориентация. Научная переписка вовлекла в коммуникацию большое число участников. Информационно-пропагандистские возможности периодического издания были несоизмеримо выше.

Первый европейский журнал – «Journal des Savants» («Журнал ученых», 1665–1828) – был создан по инициативе французского министра финансов Жана-Батиста Кольбера, которого часто сравнивают с кардиналом Ришелье. Кольбер задумал периодическое издание, которое бы освещало научные, критические и литературные проблемы, стоящие перед интеллектуальной элитой Европы.

«Journal des Savants» увидел свет в Париже 5 января 1665 г. На должность редактора и издателя был приглашен советник парламента Дени де Салло. Журнал выходил сначала один раз в неделю, потом раз в две недели на 12 страницах. Издание Салло было призвано восполнить пробел в научном общении, в обмене информацией, в плодотворных дискуссиях. Материалы облекались в форму писем. Журнал был ориентирован на научную полемику, на «провокацию» спора. В издании «Journal des Savants» Дени Салло помогали такие известные деятели французской культуры, как Марен Лерой де Гомбервилль и Жан Шаплен. Через год издание журнала перешло в руки аббата Жана Галлуа, профессора греческого языка, остававшегося на посту редактора до 1674 г.

В начале XVIII столетия слово «журнал» понималось как «периодическое сочинение, которое, появляясь регулярно через определенное время, сообщает о новых или вновь переизданных книгах, раскрывает их содержание и извещает открытия в науке; короче говоря, сочинение, в котором некто освещает все, что ежедневно происходит в «Республике литераторов»2.

В 1665 г., с опозданием в несколько недель, в Англии появился журнал «Philosophical Transactions of the Royal Society» («Философские труды Королевского общества») под редакцией Генри Олденберга. Этот журнал, официальный орган Лондонского королевского общества, выходил ежемесячно. Любопытно, что из десяти публикаций, составивших первый номер, три были взяты из «Journal des Savants».

В 1668 г. в Риме появился первый итальянский журнал «Il Giornale de'Letterati» («Журнал литераторов»). Журнал этот был задуман его редактором Франческо Надзари по образцу французского «Journal des Savants», а в дальнейшем сам послужил образцом для итальянских литературных журналов. Журнал, в котором помешались работы литературоведческого, языковедческого, философского характера, просуществовал до 1679 г. В 1682 г. профессор Отто Менке предпринял в Лейпциге издание латиноязычного журнала «Acta Eruditorium» («Ученые записки»), который быстро приобрел европейскую известность. В его издании деятельное участие принял Готфрид Вильгельм Лейбниц, публиковавший на страницах этого журнала многие свои работы. Журнал «Acta Eruditorium» просуществовал до 1731 г.

Цензурные преследования, существовавшие в большинстве стран Европы, заставили обратить внимание журналистов на возможность публикаций своих изданий в Голландии. Влиятельный французский философ-скептик Пьер Бейль, эмигрировавший за свои религиозные убеждения в Голландию, стал печатать с 1684 г. периодическое философско-литературное издание «Nouvelles de la république des lettres» («Новости литературной республики»). В предисловии к первому номеру Пьер Бейль писал, что «мы свободны от неразумной пристрастности. Мы будем выступать скорее в роли докладчика, чем в роли судьи, и мы приведем выдержки из книг, направленных против нас, столь же добросовестно, как и книг, выступающих за нас». Издание Бейля имело широкий резонанс, утвердив авторитет редактора в европейских интеллектуальных кругах. Во Франции распространение «Nouvelles de la république des lettres» было запрещено.

В журнале Бейля содержались рецензии на книги по вопросам философии, богословия, истории и литературы, полемические сочинения политического и религиозного характера. Но даже в терпимой к инакомыслию Голландии ряд публикаций Бейля привел к тому, что независимый редактор лишился места профессора истории и философии в Роттердамском университете.

Нападки недоброжелателей и пошатнувшееся здоровье заставили Бейля через три года прекратить свое издание. Бонаж де Боваль продолжил труд Бейля, переименовав журнал в «Histoire des ouvrages des savants» («История трудов ученых», или «Летопись творений ученых»). В новом виде журнал просуществовал до 1709 г.

В 1688 г. Жан Леклерк, эмигрант и идеологический оппонент Бейля, предпринял в Амстердаме издание журнала «Bibliothèque universelle et historique» («Всеобщая историческая библиотека»). Этот журнал просуществовал пять лет и прославился тем, что уже в первых номерах Леклерк опубликовал обширные извлечения из основополагающего труда Джона Локка «Опыт о человеческом разуме», вызвав бурную полемику во многих странах Европы.

Журналы литературно-критического содержания во Франции ведут свое начало от периодического издания «Mercure galant» («Галантный Меркурий»), основанного в 1672 г. Королевскую «привилегию» на издание этого журнала получил популярный в то время драматург и полемист Жан Донно де Визе, литературный противник Мольера. В первые годы «Mercure galant» выходил нерегулярно, однако с 1677 г. де Визе сделал это издание ежемесячным. Особенным успехом у читающей публики пользовался раздел светской хроники.

Под рубрикой «Письма к Мадам» де Визе публиковал последние новости королевского двора и парижского света. Расчет де Визе был верен. Разговоры и сплетни салонов и дворцовых кругов становилось известными широкому кругу читателей, интересующихся информацией подобного рода.

Реакция современников на данное периодическое издание была неоднозначной. Для Жана де Лабрюйера «Mercure galant» «стоит ниже полного ничтожества; впрочем, подобных изданий у нас немало. Тот, кто ухитряется нажить состояние на глупой книге, в такой же мере себе на уме, в какой неумен тот, кто ее покупает; однако, зная вкус публики, трудно порой не подсунуть ей какой-нибудь чепухи»3.

Стоит отметить, что в 1696 г. в «Mercure galant» появилась замечательная сказка Шарля Перро «Спящая красавица», которую тот опубликовал анонимно, не желая связывать свое имя с произведением, написанным (согласно канонам классицизма) в «низком жанре».

В дальнейшем королевская привилегия на издание журнала «Mercure galant» перешла в руки Шарля Дюфрени, сочетавшего в себе многие таланты – драматурга, поэта, музыканта, художника, романиста, журналиста и коммерсанта. Дюфрени вошел в историю французской журналистики не только как редактор одного из первых французских журналов.

Он впервые применил прием показа французской действительности глазами чужестранца, некоего жителя Сиама, случайно попавшего в Париж («Серьезные и комические развлечения сиамца», 1699). Герой Дюфрени, абсолютно не знакомый с нравами европейской жизни, постоянно попадает в комические и нелепые ситуации, которые в свою очередь обращают внимание читателя на неприглядные стороны повседневной жизни.

Прием, использованный Дюфрени, стал весьма популярным в публицистике эпохи Просвещения. Шарль Монтескье использовал его в «Персидских письмах», Оливер Голдсмит – в «Гражданине мира, или Письмах китайского философа, проживающего в Лондоне, своим друзьям на Востоке» и т.д.

В XVIII веке Европа сделала решительный шаг к переходу к новым экономическим, социально-политическим и идеологическим формам. Абсолютистские режимы начали сменяться демократическими. Феодальные экономические отношения уступали место капиталистическим, в науке и философии утверждался рационализм, в политической и религиозной жизни – принципы толерантности (получили философское юридическое оформление концепции «естественных прав человека» и демократии). Обозначенные явления пробивали себе дорогу с большим трудом: XVIII столетие – эпоха кровавых революционных потрясений и войн за независимость.

Социально-экономические и политические достижения были связаны с движением в духовной области, которое само дало себе название «Просвещение». «Просвещение с помощью света разума» – таков был лозунг прогрессивных сил Европы. Новые идеи получали распространение благодаря путешествиям, международной книжной торговле, все возраставшей переводческой деятельности и переписке.

Просвещение совпало со становлением и расцветом журнальной периодики, и в этом совпадении имеется своя закономерность. В период, когда властителями дум были философы и писатели, роль печатного слова в формировании общественного мнения возросла многократно. Этот период иногда называют эпохой персонального журнализма. Практически за каждым периодическим изданием стояла личность редактора или издателя, проводившего свою идеологическую политику. Писатели и философы часто обращались к созданию журналов для пропаганды собственных взглядов. Журналы, как концептуальные периодические издания, стали одним из основных коммуникационных каналов для распространения просветительских идей на широкую читательскую аудиторию.

Начало европейского Просвещения связано с идеями английских деистов и философов конца XVII столетия. Принятие в 1689 г. «Билля о правах» (учитывающем некоторые философские концепции Джона Локка) стало знаменательным событием не только для Англии, но и для всей Европы, ибо в «Билле о правах» была заявлена новая модель взаимоотношения личности и государства. Высказанное Локком (в работе «О гражданском правлении», 1690) положение о том, что «мы рождаемся свободными, так же, как мы рождаемся и разумными», для многих звучало подлинным откровением. Вольтер писал, что «Локк развернул перед человеком картину человеческого разума, как превосходный анатом объясняет механизм человеческого тела». Многие французские просветители (Монтескье, Вольтер, Прево) отправились в Англию, чтобы на месте ознакомиться с тем, что казалось им самым передовым и плодотворным в области культуры, идеологии и государственного устройства.

Задача просветительской журналистики – исправлять нравы общества посредством просвещения и развлечения. Поэтому язык просветительских изданий отличался простотой и ясностью, чтобы быть понятным и доходчивым максимально большему числу читателей. Как писал Даниэль Дефо, «если меня спросят, какой стиль я считаю наилучшим, то я отвечу – тот, на котором можно разговаривать с пятью сотнями людей самых разнообразных профессий, исключая идиотов и сумасшедших, и быть понятым всеми».

Сам Дефо прославился как опытный памфлетист и полемист, сатирические выпады которого не раз достигали цели. Его памфлет «Кратчайший способ расправы с диссидентами» (1702) был направлен против религиозных преследований со стороны англиканской церкви, но Дефо написал его так, что ввел в заблуждение тех, против кого этот памфлет был направлен. Ответом на меткую карикатуру стал суд над памфлетистом, публичное сожжение обнаруженных экземпляров, штраф и троекратное выставление к позорному столбу. Дефо удалось превратить гражданскую казнь в собственный триумф. В тюрьме Дефо написал «Гимн позорному столбу» (1703), который поступил в продажу как раз в момент исполнения приговора, – и собравшаяся на площади толпа приветствовала Дефо рукоплесканиями и осыпала его цветами.

После выхода из заключения в 1704 г. Дефо стал издавать собственный журнал «The Weekly Review» в качестве независимого журналиста. Тюремное заключение сделало Дефо «еще любезнее народу; он писал сатиры, политические сочинения, полемические статьи. Но всего более занимало его издание «Обозрения (Review) отношений Франции и всей Европы, насколько простирается влияние Франции», выходившего четыре раза в неделю, которое было народным листком в истинном смысле этого слова <...> и которое поэтому и должно собственно считаться первым началом английской журналистики»4. Дефо продолжал издавать журнал, заполняя его в основном материалами собственного сочинения, вплоть до 1713 г. и даже получил прозвище «господин Ревью».

В английской просветительской журналистике выделились два подхода к исправлению нравов – сатирический и морально-дидактический. Их не всегда можно разъединить, но если выделять крайние стороны, то нравоучительная журналистика Джозефа Аддисона и Ричарда Стиля оказывается с одной стороны, а едкая сатира Джонатана Свифта – с другой. Как остроумно заметил У.М. Теккерей, Аддисон – «мягкий сатирик, он никогда не наносил запрещенных ударов; милосердный судья, он карал только улыбкой. В то время как Свифт вешал без пощады».

Свифт оставил яркий след в истории английской журналистики. Размышляя о силе публицистического дарования Свифта, тот же Теккерей заметил, что «самые хищные клюв и когти, какие когда-либо вонзались в добычу, самые сильные крылья, какие когда-либо рассекали воздух, были у Свифта». Памфлет был излюбленным жанром Свифта. Он никогда не подписывал свои публицистические произведения, мистифицируя читателей вымышленными именами. А когда в прессе появилась статья, требующая запрета анонимности публикаций, Свифт резко возразил, утверждая, что «помимо того, что такая статья закона сделает невозможной деятельность благочестивых людей, которые, публикуя превосходные сочинения на благо религии, предпочитают в духе христианского смирения остаться неизвестными, не подлежит сомнению, что все, обладающие подлинным талантом и познаниями, наделены непреодолимой скромностью и не могут быть уверены в себе, впервые отдавая на суд людской плоды своего ума».

В 1696–1697 гг. Свифт практически одновременно создал два памфлета, которым суждена была долгая жизнь, – «Битва книг» и «Сказка бочки». «Сказка бочки» – один из самых блестящих памфлетов в творческом наследии Свифта. В нем дается тонкая и злая пародия на Реформацию и на различные направления внутри христианского вероучения, отразившая реакцию Свифта на события английской революции и на деятельность пуритан. Под масками Петра, Мартина и Джека возникают образы католицизма, лютеранства и кальвинизма (пуританства).

Политические пристрастия Свифта вначале были на стороне вигов, но в 1709–1710 гг. он порвал с вигами и, став редактором торийского еженедельника «The Examiner» («Исследователь»), вел его с ноября 1710 г. по июнь 1711 г. (№ 13–43). В «The Examiner» Свифт опубликовал целый ряд памфлетов, статей и стихотворений, направленных против лидеров партии вигов. В пылу политической борьбы Свифт писал, что «партия наших противников, пылая бешенством и имея довольно досуга после своего поражения, сплотившись, собирает по подписке деньги и нанимает банду писак, весьма искушенных во всех видах клеветы и владеющих слогом и талантом, достойными уровня большинства своих читателей».

Даже самое известное произведение Свифта – роман «Путешествия Гулливера» (1726) – не что иное, как развернутый памфлет, который не сосредоточивается на одной проблеме, но поднимает бесконечное множество проблем – от государственного устройства Британии до нравов ученого мира и духовного облика человека в целом (йеху).

Серия памфлетов Свифта «Бумаги Бикерстафа» (1708–1709) определила форму нравоучительной журналистики Ричарда Стиля и Джозефа Аддисона. Свифту удалось создать запоминающуюся комическую маску Исаака Бикерстафа, имя которого стало нарицательным. Ричард Стиль, бывший в ту пору редактором официальной газеты, решил использовать созданную Свифтом маску для издания нового журнала в 1709 г.

Журналу Стиля, получившему название «The Tatler» («Болтун») и имевшему подзаголовок «Болтун Исаака Бикерстафа», суждено было положить начало не только английской, но и всей европейской нравоучительной журналистике. Издание начиналось обращением Бикерстафа, предлагавшего читателю «поучительное и вместе с тем вызывающее на мысль чтение», которое «благодетельно и необходимо». Удачно найденная маска и точно выдерживаемая программа издания завоевали английского читателя. В 1710 г. издательским проектом своего друга заинтересовался Джозеф Аддисон. Он стал присылать в журнал свои статьи и эссе. В журнале «The Tatler» Аддисон «нашел свое призвание, и самый восхитительный собеседник в мире заговорил».

С приходом Аддисона качество журнальных публикаций возросло, а многие его эссе до сих пор переиздаются и считаются непревзойденными образцами английской эссеистики. Структура «The Tatler» основывалась на одном эссе, являвшимся композиционным стержнем каждого номера. Эссе создавалось Стилем или Аддисоном от имени выбранной маски и посвящалось различным событиям лондонской жизни. Помимо эссе, в номер («The Tatler» выходил три раза в неделю) включались также мелкие объявления и заметки.

Опасаясь, что маска Исаака Бикерстафа может потерять свою привлекательность, Аддисон и Стиль прекратили издание «Болтуна» в начале 1711 г., когда журнал находился на пике своей популярности. В тот же год появился самый удачный журнал в творческом наследии Аддисона и Стиля – «The Spectator» («Зритель»). На этот раз Аддисон и Стиль разработали целую галерею масок, членов небольшого клуба, которые собирались, чтобы порассуждать на самые замысловатые темы из области политики, литературы, философии, театра, светской жизни и т.д.

Подлинной удачей стал образ «Зрителя» – сэра Роджера де Коверли, добропорядочного провинциального джентльмена, английского чудака, с любопытством вглядывавшегося в окружающий мир: «Так и живу я на свете, скорее как Зритель, созерцающий человечество, чем как один из его представителей; таким образом, я стал прозорливым государственным деятелем, военным, торговцем и ремесленником, никогда не вмешиваясь в практическую сторону жизни. Теоретически я прекрасно знаю роль мужа или отца и замечаю ошибки в экономике, деловой жизни и развлечениях других лучше, чем те, кто всем этим занят, – так сторонний наблюдатель замечает пятна, которые нередко ускользают от тех, кто замешан в деле. Короче говоря, я во всех сторонах своей жизни оставался наблюдателем, и эту роль я намерен продолжать и здесь».

Тираж «The Spectator» вырос до 14000 экз., читатели в Европе и колониях с нетерпением ждали каждого нового выпуска. Но Аддисон и Стиль оказались верными избранной издательской стратегии, и когда интерес к «The Spectator» достиг максимальных пределов, они предпочли сменить литературные маски. «The Spectator» просуществовал два года – всего вышло 555 номеров, в последнем номере было объявлено о неожиданной женитьбе одного из персонажей и о скоропостижной кончине другого. Круг участников клуба распался, а вместо «The Spectator» в 1713 г. появилась новая маска и новый журнал «The Guardian» («Опекун»). «The Guardian» имел почти такой же успех, как и «The Spectator», однако продержался около года, после чего журналистский тандем Стиль-Аддисон распался. В 1714 г. Аддисон в одиночку продолжил выпуск журнала «The Spectator», но довел его только до 635-го номера.

Влияние «The Spectator» и других аддисоновских журналов на развитие английской и европейской журнальной традиции было феноменальным. Только в Англии количество подражаний исчислялось десятками.

«”Шептун” (“The Wisperer”, 1709), “Ворчун” (“The Grumbler”, 1715), “Брюзга, или Диоген, выгнанный из бочки” (“The Grouler, or Diogenes robb'd of His Tub”, 1711), “Болтунья” (“The Female Taller”, 1709–1710), “Развлекатель” (“The Entertainer”, 1717–1718), “Критик на 1718 год” (“Critick for the Year MDCCXVIII”, 1718), “Осведомитель” (“The Intelligencer”, 1728), издававшийся Томасом Шериданом, отцом знаменитого драматурга, при участии Свифта; “Попугай” (“The Parrot”, 1728), “Всеобщий зритель” (“The Universal Spectator”, 1728–1746), издававшийся Генри Бейкером, зятем Дефо, и множество других листков оспаривали друг у друга внимание публики»5.

Более того, журналы Аддисона и Стиля многократно переиздавались в виде отдельных книг в течение XVIII в. и были переведены на большинство европейских языков. Новую издательскую модель, отличную от аддисоновской, смог предложить только в 1731 г. Эдвард Кейв, который стал выпускать «Gentleman's Magazine» («Журнал джентльмена»), в большей степени соответствовавший современному пониманию журнала с разнообразной тематикой и рубрикацией.

Во Франции журналистские идеи Аддисона и Стиля были реализованы Пьером де Мариво и аббатом Прево. В таких журналах Мариво, как «Le Spectateur français» («Французский зритель», 1722–1723), где само заглавие перекликалось с английским «The Spectator», «L'indigent philosophic» («Неимущий философ», 1728) и «Le Cabinet du philosophe» («Кабинет философа», 1734), заметно стремление познакомить французского читателя с английскими культурными традициями. Мариво не был подражателем – изысканно-метафоричный, полный неологизмов язык его журналов получил наименование «мариводаж». В свою очередь, творчество Мариво пользовалось большим успехом в Англии.

Антуан Франсуа Прево, более известный под именем аббата Прево, создателя знаменитого романа «История кавалера де Грие и Манон Леско», также внес свой вклад в развитие французской журналистики. Вынужденный с 1728 по 1734 гг. скрываться то в Англии, то в Голландии, Прево познакомился с методами и приемами английской журналистики. В 1733 г. Прево в Лондоне основал по образцу «The Spectator» еженедельный журнал «Le Pour et le Contre» («За и против», 1733–1740).

Журнал, который создавался в Англии, но распространялся в Париже, стал заметным явлением в журналистском мире Франции. Само заглавие журнала Прево манифестировало приверженность к объективности. Достоверность и надежность информации, качество критических выступлений внушали доверие. Сам Вольтер добивался того, чтобы рецензии на его произведения помещались в журнале аббата Прево.

В Германии линия английской просветительской журналистики была продолжена такими нравоучительными изданиями, как «Der Vernunfter» («Разумник», 1713–1714), «Die lustige Fama» («Веселая молва», 1718), «Der Freigeist» («Вольнодумец», 1745), «Der Hypochondrist» («Ипохондрик», 1762).

Еженедельник «Discourse des Mahlern» («Беседы живописцев», 1725–1723) швейцарских издателей Иоганна Якоба Бодмера и Иоганна Якоба Брейтингера, ориентировавшийся на журналистику Дж. Аддисона и Р. Стиля, обратил на себя внимание новизной эстетических взглядов и резкой критикой известных немецких поэтов. «Discourse des Mahlern» вступил в борьбу с галломанской эстетикой «лейпцигской школы», возглавляемой Иоганном Кристофом Готшедом. Пятнадцатилетняя «литературная война» между «цюрихской» и «лейпцигской» школами была перенесена на страницы периодических изданий самого И.К. Готшеда – «Die vernunftigen Tadlerinnen» («Разумные прорицательницы», 1725–1726) и «Der Bidermann» («Честный человек», 1728–1729).

В Италии продолжателем идей английской нравоучительной журналистики стал известный поэт и критик Гаспаро Гоцци, который с 1760 г. издавал «Gazzetta Veneta» («Венецианская газета»), почти полностью заполняя еженедельник своими собственными сочинениями.

Особое место в немецкой просветительской журналистике занял журнал «Hamburgische Dramaturgie» («Гамбургская драматургия»), издаваемый Г.Э. Лессингом. Лессинг выступал за создание национального театра и писал, что его журнал «будет критическим перечнем всех пьес, которые будут ставиться на сцене, и будет следить за каждым шагом, который будет совершать на этом поприще искусство поэта и актера <...> Если хотят развить вкус у человека, наделенного здравым смыслом, то нужно только объяснить, почему ему что-нибудь не понравилось». Задачей журнала стало формирование театрального вкуса нации, и хотя издание просуществовало всего два года (1767–1768), ему было суждено выйти за рамки простого журнала. «Гамбургская драматургия» стала крупнейшим памятником эстетической мысли немецкого Просвещения.

В целом, в Европе восемнадцатого столетия против периодических изданий продолжали действовать цензурные ограничения. Если даже в либеральной Англии свободу прессы приходилось отстаивать в достаточно сложных условиях, то в других европейских государствах, в частности во Франции и в Германии, положение дел было гораздо хуже, так как журналисты в этих странах подвергались внесудебным преследованиям.

Наиболее показательным примером стала судьба немецкого редактора Кристиана Фридриха Даниэля Шубарта, входившего вместе с А.Л. Шлецером и В.Л. Векрлином в тройку лучших публицистов Германии конца XVIII в. С 1773 г. Шубарт издавал в Аугсбурге популярную политическую газету «Deutsche Chronik» («Немецкая хроника»). В 1777 г. вюртенбергский принц Карл Евгений, разгневанный иронической статьей, отправил его в крепость Асперг. В тюрьме независимому газетчику пришлось провести без суда и следствия десять лет. Однако, под давлением общественного мнения Шубарт был освобожден и продолжил свою деятельность в Штутгарте, где открыл новую газету «Vaterlandschronik» («Отечественная хроника»).

В Англии, после введения запрета на освещение парламентских дебатов в 1738 г., самым громким политическим скандалом, связанным с прессой, стало дело журналиста Джона Уилкса. Уилкс был избран в 1757 г. членом палаты общин, где снискал популярность как сторонник партии вигов, и, в силу обстоятельств, оказался в центре «войны еженедельников» (1762–1763), которую вели между собой тори и виги. Политику торийского кабинета поддерживал еженедельник «The Briton», редактором которого был известный романист и публицист Тобайас Смоллет.

В ответ Уилкс начал издавать еженедельник «The North Briton», финансировавшийся из партийной кассы вигов. Журналистская деятельность превратила Уилкса в популярную фигуру, общественное мнение стало на его сторону, а публикации Уилкса, имевшие скандальный оттенок, привели в итоге к отставке кабинета министров.

Самым скандальным выпуском оказался 45-й номер «The North Briton» (апрель 1763 г.). Памфлет Уилкса с издевательским комментарием по поводу тронной речи короля переполнил чашу терпения властей. 45-й номер «The North Briton» был объявлен клеветническим и приговорен к сожжению. Издатели еженедельника и типографы были арестованы. Уилкс был также арестован и заключен в Тауэр. Однако суд признал, что Уилкс как член палаты общин не мог подлежать аресту без специального постановления палаты, и поэтому Уилкс был не только освобожден, но и получил по решению суда крупную денежную компенсацию.

В дальнейшем палата общин признала сочинение, опубликованное в «The North Briton», оскорбительным пасквилем и лишила автора депутатских полномочий. Лишение Джона Уилкса депутатского иммунитета позволило начать против него судебный процесс. Не дожидаясь окончания дела, он счел благоразумным скрыться во Франции. Дело Уилкса вызвало взрыв общественного негодования в Англии, лозунг «Уилкс и свобода» был подхвачен оппозицией, а на окнах и стенах почти каждого лондонского дома появилась цифра «45», ставшая своеобразным знаком оппозиционности, паролем и вызовом.

К концу XVIII столетия ситуация со свободой слова в Англии несколько улучшается, особенно «после 1771 г., когда обеими палатами было молчаливо разрешено публиковать дебаты, это стало одной из основных задач газеты. С этих пор ее немногочисленные читатели были хорошо осведомлены в политике, так как во время парламентских сессий больше половины газеты отводилось отчетам о сессии. Много места – целая страница, а то и более – отводилось платным объявлениям, сообщениям о книгах, концертах, театрах, нарядах и различных людях, нуждающихся в домашних слугах. Остальное место в газете было занято поэзией, серьезными и юмористическими статьями, письмами в газету (подписанными именем корреспондента или псевдонимом), обрывками информации и театральными или светскими сплетнями, перемешанными с газетными объявлениями и длинными официальными отчетами об иностранных делах»6. Тиражи этих изданий были небольшими – несколько тысяч экземпляров считались хорошим показателем.

В дореволюционной Франции цензурные запреты носили «драконовский» характер – одна из королевских деклараций (1757) объявляла смертную казнь «всем, кто будет уличен в составлении и печатании сочинений, заключающих в себе нападки на религию или клонящихся к возбуждению умов, оскорблению королевской власти и колебанию порядка и спокойствия государства».

Цензурным преследованиям подверглась знаменитая «Энциклопедия» Дени Дидро и Жана Д'Аламбера, когда в 1759 г. генеральный прокурор Франции объявил данное издание государственным заговором, нацеленным на подрыв общественного строя и уничтожение религии. В период с 1711 по 1775 гг. цензурный запрет был наложен на 364 произведения, причем после 1770 г. основным преследованиям подвергались книги, брошюры и памфлеты политического содержания. Увеличилось и количество «королевских цензоров» – если в 1742 г. их число составляло 78, то оно возросло до 119 к 1774 г.

До Французской революции о независимой политической прессе говорить практически не приходилось – она просто не могла существовать в условиях тотальной предварительной цензуры, но просветительские идеи находили свой путь к читательской аудитории. «Властителями дум» были философы, а философия французского Просвещения была публицистична, вдохновлялась идеей исторического прогресса и видела в истории «школу морали и политики».

Учение о политической свободе, которое разрабатывал Шарль Луи Монтескье и развивали энциклопедисты, приобретало особый смысл в условиях монархического государства. В своем главном труде «О духе законов» (1748) Монтескье соединял понятие свободы с концепцией разумно установленных законов. Он писал, что «для гражданина политическая свобода есть душевное спокойствие, основанное на убеждении в своей безопасности. Чтобы обладать этой свободой, необходимо такое правление, при котором один гражданин может не бояться другого гражданина». Поэтому необходимы пределы вмешательства государственной власти в дела частного лица и разделение законодательной, исполнительной и судебной властей.

Зерна просветительских идей падали на подготовленную почву – «увеличивается число просветительских кружков и салонов, растет число подпольных изданий, множатся рукописи смелых трактатов. Одновременно усиливаются репрессии властей, все труднее становится получить «королевскую привилегию» на печатные книги; авторов, издателей, типографов бросают в тюрьмы и ссылают на галеры (в Венсенском замке или Бастилии побывали и Вольтер, и Дидро, и Кребийон-сын, и Мармонтель, и многие другие»7.

Приближение революции резко политизировало ситуацию во Франции. Возросла роль печатной периодики. Как писал Гюстав Лансон, основное «явление этого периода – нарождение газетной литературы. Были и раньше газеты, но их власть начинается с революции».

Политическая газета родилась во Франции именно в 1789 г., когда практически все политические партии осознали важность периодической печати. Почти все лидеры революции выступали в качестве редакторов собственных газет – Мирабо, Марат, Бабеф, Робеспьер, Демулен.

Один из наиболее талантливых журналистов этого периода, Камиль Демулен, писал в своей газете «Les Revolutions de la France et de Brabant» («Революции Франции и Брабанта»): «Сегодня журналисты – общественная власть. Они разоблачают, декретируют, управляют удивительнейшим образом, оправдывая или осуждая. Каждый день они поднимаются на трибуну <...> они среди тех, чей голос слышат 83 департамента. За два су можно услышать этого оратора. Газеты каждое утро сыпятся как манна небесная и <...> подобно солнцу, ежедневно выходят освещать горизонт».

Журналистская деятельность Демулена показательна для революционной эпохи. Он заявил о себе в период так называемого «дождя памфлетов» накануне взятия Бастилии. Его памфлет «Свободная Франция», несущий на себе печать риторики Цицерона, и памфлет «Речь фонаря», рисующий образ идеальной республики, сделали имя Демулена популярным среди республиканцев.

Это было время громких лозунгов и быстро вспыхивающих звезд журналистского мира. Так, памфлет аббата Эмманюэля Жозефа Сийеса «Что такое третье сословие?..» (1789 г.) – с историческими словами «что такое третье сословие? Ничто. Чем оно должно стать? Всем» – обессмертил имя автора больше, чем вся его политическая деятельность, а Бальзак назвал Сийеса «князем памфлетистов».

Начав с памфлета, Демулен прошел журналистскую школу в газетах самого графа Мирабо, одного из лучших ораторов революции. Публицистика Мирабо отличалась логикой – «сжатой, сильной, подчас софистической с оттенком откровенности, всегда уверенной в себе и схватывающей везде главные аргументы и полезные доказательства»8. Этой железной логике и учился у него Демулен, став издавать собственный еженедельник «Les Revolutions de la France et de Brabant» (1789–1791).

На первом этапе Французской революции (май 1789 – август 1792) произошло событие, стимулировавшее жизнь периодических изданий. Свобода печати была юридически закреплена в «Декларации прав человека и гражданина» (26 августа 1789 г.). В ней, в частности, говорилось, что «свободное сообщение мыслей и мнений есть одно из наиболее драгоценных прав человека; а потому каждый гражданин может свободно говорить, писать и печатать, лишь под условием ответственности за злоупотребление этою свободой в случаях, определенных законом». Это же положение было отражено в Конституции 1791 г. Итогом стал количественный рост периодики – если в 1788 г. во всей Франции было 60 периодических изданий, то в период с 1789 по 1792 гг. появилось более 500 газет.

В этот период вернувшийся из Америки Жан-Пьер Бриссо стал одним из лидеров революционной прессы, а его газета «Patriot Français» («Патриот Франции», 1789–1793) – символом новых преобразований. Известность получил Жан-Поль Марат, устами которого «заговорило четвертое сословие». Марат максимально использовал возможности своего печатного органа «I'Аmi du peuple» («Друг народа», 1789–1793) для воздействия на общественное мнение.

Луи Антуан Сен-Жюст писал: «Пресса не молчит; она есть непрестанно звучащий бесстрастный голос, срывающий маску с честолюбца, изобличающий его хитрости, делающий его предметом всеобщего обсуждения; печать – это пылающий взор, видящий все преступления и изображающий их несмываемыми красками; это оружие как истины, так и лжи. С печатью дело обстоит так же, как с дуэлью: если издать законы, направленные против нее, это будут дурные законы; они ударят по злу на большем удалении от его источника».

Начиная с 1793 г. Французская революция вступила в фазу «пожирания собственных детей». Согласно одному из новых декретов Конвента, смертной казни подлежали авторы и издатели всякого рода произведений печати, высказывающихся за роспуск народного представительства или в пользу восстановления королевской власти. Один за другим восходили на эшафот те, кому еще недавно рукоплескал Конвент.

В период якобинского террора был казнен Бриссо. За ним последовал издатель популярнейшей газеты «Le Père Duchesne» («Папаша Дюшен», 1790–1794) Жак Рене Эбер, издание которого братья Гонкуры считали «единственным по-настоящему выразительным в революции». Затем настала очередь и Демулена, выступившего против якобинских репрессий в своей новой газете «La Vieux Cordelier» («Старый кордельер», 1793–1794) и гильотинированного вместе со сторонниками Дантона в апреле 1794 г.

Как образно выразился по этому поводу Сен-Жюст, «эти писатели и эти ораторы установили цензуру, которая была деспотизмом разума и почти всегда – истины; стены заговорили, интриги вскоре становились явными для всех, носителям добродетели учиняли допрос, души плавились в горниле».

Якобинская диктатура не смогла долго продержаться и сменилась периодом Директории (1795–1799), установленной так называемой Конституцией III года (1795), которая проявила по отношению к периодической печати не меньшую жестокость, чем ее предшественники. В 1797 г. был издан указ, предписывавший расстреливать каждого, кто сделает попытку к восстановлению королевской власти. В этот период были арестованы многие писатели, обвиненные в заговоре против республики. Сорок пять газетных издателей и редакторов были сосланы безо всякого суда, а 42 газеты были закрыты. При этом в Конституции III года были вновь провозглашены основные принципы свободы слова и печати.

Революционный генерал Бонапарт, любимый полководец Директории, практически без сопротивления захватил власть 18 брюмера 1799 г., объявив себя первым консулом Франции. Наспех составленная «Конституция VIII года» (1799) учредила консулат, вопрос о печати вообще обошла молчанием. «Консульский указ о газетах», вышедший 17 января 1800 г., привел к закрытию 60 из 73 газет, издававшихся в Париже, а на министра полиции была возложена обязанность следить, чтобы на территории Парижа и Сенского департамента не появилось ни одной новой газеты, а «редакторы газеты были неподкупной нравственности и патриотизма».

Протестов со стороны газетчиков не последовало. И только небольшая литературная газета «Feuille de littérature» откликнулась статьей под названием «Некролог» и сразу же была закрыта после крамольной публикации: «28 нивоза, ровно в 11 часов утра, различные газеты, мучимые воспалением, скончались во цвете лет, вследствие опаснейшей эпидемической болезни. Некоторые из них обращались к знаменитым врачам и обещали хорошее вознаграждение за избавление от опасности. Все оказалось тщетным, открылась гангрена, пришлось умереть. Некоторые из них скончались в состоянии невыразимого бешенства, другие, всегда следовавшие учению Пифагора, умерли тихо, надеясь на метампсихоз <...> Так как покойники скончались внезапно, то у них не было времени сделать завещание, их наследство, по праву, переходит к тринадцати, оставшимся в живых».

У Бонапарта в начале его правления не было желания восстановить цензуру, но он стремился поставить под свой контроль все печатные издания. Прекрасно понимая силу прессы, он как-то сказал, что «четыре враждебно настроенные газеты опаснее ста тысяч штыков», и эта его позиция во многом объясняет дальнейшее развитие ситуации с периодикой во Франции.

Победные войны Бонапарта в Швейцарии и Италии привели его к идее объявить себя пожизненным консулом, а в 1804 г. сенат провозгласил его императором французов под именем Наполеона. В Конституцию империи, принятую 18 мая 1804 г., были включены четыре статьи, призванные гарантировать свободу печати, которые на самом деле практически аннулировали эту свободу.

Политическая оппозиция власти первого консула неожиданно обнаружилась в сенате и академии наук, в среде людей, которых называли «идеологами». Почти всех идеологов (во главе с Дестютом де Траси) можно было назвать младшим поколением «энциклопедистов», сохранившим республиканские идеалы. «Идеологи» нашли себя в периодической литературе, создав усилиями Пьера Луи Женгене свой печатный орган – журнал «Decade philosophique, litteraire et politique» («Философские, литературные и политические декады», 1794–1807). Этот журнал отстаивал либеральные идеи в эпоху Империи, оставаясь органом духовной оппозиции, когда прямое политическое противостояние было практически невозможно. Наполеон крайне негативно воспринимал деятельность «идеологов», и в 1807 г. по высочайшему повелению этот журнал был соединен с «Journal de 1'Empire» («Журнал Империи»).

Наиболее заметным явлением периода Империи следует назвать газету Луи Франсуа Бертена, которая оставила яркий след в истории французской журналистики XIX столетия. Бертен в период Революции сотрудничал в таких периодических изданиях как «Journal Français» («Журнал Франции»), «Eclair» («Молния»). Его политическим идеалом была конституционная монархия, в своих статьях Бертен активно поддерживал роялистское движение времен Директории. В 1797 г. газета «Eclair» была запрещена, а сам Бертен был вынужден скрываться, чтобы избежать ареста.

В 1800 г. он, вместе с братом, Пьером Луи Бертеном, также вовлеченным в журналистскую и политическую деятельность, приобрел «Journal des Débates politiques et liltéraires» («Журнал дебатов политических и литературных»). Газета эта была основана в Париже еще в 1789 г. «Journal des Débates» была лишена возможности открыто критиковать действия правительства, но никогда не опускалась до восхваления существующего режима, благодаря чему приобрела необыкновенный авторитет.

За свою независимость и едва скрытые роялистские намеки Бертен попал на 9 месяцев в тюрьму, а затем был выслан в Италию, где подружился с другим изгнанником – Франсуа Рене де Шатобрианом. Шатобриан впоследствии тепло отзывался о Бертене в своих мемуарах, подчеркивая, что «все политические взгляды на земле не стоят одного часа искренней дружбы».

В 1804 г. Бертен получил разрешение вернуться во Францию, но его газета была переименована в «Journal de 1'Empire», и к ней был приставлен специальный цензор (вначале им был Фьеве), которому издатели должны были выплачивать огромный гонорар (24000 франков в год).

Газета Бертена интересна не только своим противостоянием режиму Наполеона, но и введением новых журналистских форм и жанров, которые в дальнейшем вошли в практику всей европейской журналистики. Речь идет о фельетоне. Самого слова «фельетон» еще не было во французском языке XVIII столетия, оно появилось лишь в 1800 г., когда Бертену пришла в голову идея выпускать добавочные листы к своей газете «Journal des Débates» (feuilleton – листок, листочек).

Затем в 1803 г. он изменил формат газеты – удлинил его, и добавочная часть, отделенная от газеты «линией отреза» (белым пропуском), стала называться фельетоном. В дальнейшем термин «фельетон» использовался в значении:

а) литературного материала «подвала» газеты;

б) литературного произведения малой формы публицистически-злободневного характера, помещенного либо в «фельетон» газеты, либо в дополнительных частях журнала (обозрение, смесь).

Именно во втором значении этот термин закрепляется и получает широкое распространение во Франции, затем в Германии и в России, но сам процесс трансформации фельетона из рубрики в жанр занял достаточно длительный промежуток времени, окончательно определившись в жанровом аспекте только к началу XX столетия.

В «Journal des Débates» становление фельетона связывается с именем Жюльена Луи Жоффруа, театрального критика. Жоффруа вернулся после эмиграции во Францию в 1800 г. и занял место фельетониста-критика «Journal des Débates». Вкусовые пристрастия Жоффруа были довольно односторонни, но в своих суждениях он был решителен и опирался на здравый смысл, что импонировало и привлекало внимание тем, что он включал в театральные обзоры политические намеки.

В год «великой чистки», которому подверглась французская журналистика в 1807 г., цензор Фьеве в бертеновской газете был заменен цензором Этьенном. Но Наполеону и этого показалось мало, и в 1811 г. газета, тираж которой достиг 32000 экз., была конфискована в пользу государства, а Бертену было заявлено, что «он уже достаточно обогатился».

Ужесточение мер против «Journal des Débates», переименованной в «Journal de l'Empire», было связано с принятием декрета о печати, поставившего под полный контроль «главного управления делами книгопечатания и книжной торговли» (при министерстве внутренних дел) всю периодическую печать.

3 августа 1810 г. Наполеон подписал декрет, согласно которому в каждом департаменте (исключая департамент Сены) можно было издавать только одну газету, которая должна была находиться под властью местного префекта, а в конце того же 1810 г. был подготовлен проект декрета о парижских газетах. Декрет разрешал публиковать политические известия только трем газетам, периодичность выхода которых ограничивалась тремя днями в неделю. В газетах вводился также запрет на фельетон.

Сфера допустимого для освещения во французской прессе колебалась в соответствии с текущими политическими обстоятельствами. По словам Е. Тарле, «нельзя было писать о революции, о последних Бурбонах, с 1809 г. нельзя было с похвалой писать о римской курии, о папе Пии VII, и вообще рекомендовалось поменьше писать о папах; до 1807 г. можно было писать о России, но по возможности бранное, после 1807 г. тоже можно, но непременно похвальное, с 1811 г. опять можно, но больше бранное, нежели похвальное».

Когда в начале 1811 г. готовилось постановление о закрытии почти всех газет во Франции, то многие из этих газет попытались лестью добиться расположения императора. Вершиной изъявления верноподданнических чувств стало обращение редактора «Journal du soir» («Вечерний журнал»). Оно гласило:

«”Journal du soir” существует уже двадцать лет... Никогда он не был ни приостановлен, ни арестован. У него четыре тысячи подписчиков. Его дух – в том, чтобы не высказывать политических мнений, кроме тех, которые правительство считает подходящими распространять... Он обязан своим процветанием своему постоянному беспристрастию и своей осторожности, именно этим, кажется, он приобрел права на благосклонное покровительство правительства, которому никогда не был в тягость, в котором никогда не возбуждал неудовольствия».

Лесть не помогла, и в Париже в 1811 г. остались только четыре ежедневные газеты – «Journal de Paris», «Gazette de France», «Monituer» («Наставник») и «Journal de I'Empire».

Наполеоновская политика по отношению к прессе сказалась и на немецкой журналистике. Действие французского декрета о печати 1810 г. не только распространялось на оккупированные территории Рейнского союза, но и оказывало влияние на соседние государства. Так, правительство Пруссии запретило ежедневную газету Генриха фон Клейста «Berliner Abendblatter» («Берлинские вечерние листки») за политические комментарии. В самой же Германии всем газетам было предписано перепечатывать политические новости только из официальной французской газеты «Monituer». «К 1812 г. во всей огромной области «32-й дивизии» осталось всего две местные газеты («политические», т.е. имевшие право перепечаток политических известий из парижских газет): одна в Гамбурге («Korrespondent») и другая в Бремене. Обе издавались с двойным, параллельным франко-немецким текстом, поэтому даже для перепечаток сколько-нибудь обстоятельных у них не хватало места. Впрочем, гамбургской газете хотели было разрешить выходить без французского текста, но Наполеон промолчал, когда министр внутренних дел ему об этом доложил»9. В Италии, также находившейся под французской оккупацией, могли действовать только проправительственные издания, типа «Monitore di Roma» («Римский наставник»), скопированные с французских образцов.

После падения режима Наполеона на территории бывшей Священной Римской империи в 1815 г. был создан Германский союз, объединивший 35 княжеств и 4 вольных города. Была принята конституция союза, которая провозгласила, что первое союзное собрание должно заняться выработкой гарантий свободы печати. Тем более, что цензура была уже отменена в Баварии, Вюртемберге и ряде других территорий. Однако окончательного освобождения от цензуры Германия так и не получила вплоть до 1848 г.

По данным Г.Ф. Вороненковой, «заключение Карлсбадской (Карловарской) конференции от 20 сентября 1819 г., обосновавшей необходимость введения повсеместной государственной цензуры на сообщения политического характера и, в первую очередь, на любые сообщения о деятельности союзного собрания, периодической печати и любого печатного произведения объемом до 20 страниц, оказалось убедительным для верховной власти. Приняв их, власть признала возможность существования цензуры, хотя к тому времени конституции отдельных земель и государств Германии допускали свободу печати: с 1818 г. – Бавария и Баден, с 1819 г. – Вюртемберг. Карлсбадские решения дали повод для так называемого «преследования демагогов», а также разрешили запрет на профессиональную деятельность в течение 5 лет «провинившимся» редакторам».

Во Франции в 1814 г. Конституционная хартия восстановила свободу слова, которая тут же была перечеркнута законом от 21 октября 1814 г., вводившим предварительную цензуру для всех периодических изданий и сочинений, объем которых не превышает 20 печатных листов. Но даже эти ограничения по сравнению с антижурналистской наполеоновской политикой казались послаблениями, и к 1824 г. в Париже выходило 12 ежедневных газет. В период с 1814 по 1830 гг. французское правительство семь раз меняло цензурные правила.

В период Реставрации Бертен вернул себе газету, восстановил ее прежнее название, сделав «Journal des Débates» важным органом роялистской прессы и опорой монархической власти вплоть до 1823 г. За статью против Карла X, заканчивающуюся словами «Несчастная Франция! Несчастный король!», Бертен был привлечен к суду, но оправдан. А после отставки Шатобриана с поста министра «Journal des Débates» перешла в «конституционную» оппозицию и способствовала падению Бурбонов.

В Германии Союзным актом в 1815 г. было объявлено, что будет выработано одинаковое законодательство о свободе печати для всех союзных государств, но это обещание не было выполнено. Вместо этого в 1819 г. был издан закон о печати, почти дословно повторявший французское законодательство 1814 г., и немецкой прессе пришлось дожидаться свободы слова до 1848 г.

Во Франции гарантий свободы слова удалось добиться после событий июля 1830 г., когда было издано пять указов, в которых король своей личной властью, без участия палат, изменил правила проведения выборов, а также ввел крайне строгие цензурные правила относительно книг и особенно газет.

По инициативе редактора газеты «National» Армана Карреля журналисты объявили, что не подчинятся незаконным ордонансам Карла X и выпустили газеты без цензурного разрешения. Париж встал на баррикады. Карл X поспешил взять свои указы обратно, снял наиболее одиозных министров, но было поздно. Временное правительство, состоявшее из ведущих журналистов и депутатов, приняло решение передать королевскую власть Людовику-Филиппу Орлеанскому, не претендовавшему на абсолютную власть. Начался период Июльской монархии, и была принята новая Конституционная хартия, в которой было записано, что «цензура не может быть никогда восстановлена».

В Англии XIX в. наблюдался настоящий расцвет периодической печати: в 1810-е гг. только в Лондоне издавалось более 30 журналов, а в 1820-е гг. – уже около 100. Эдинбург становится вторым интеллектуальным центром Англии, получив титул «шотландские Афины».

В первой половине XIX столетия среди большого количества периодических изданий выделялись четыре наиболее влиятельных в области культуры и общественно-политической мысли журнала – «The Edinburgh Review» («Эдинбургское обозрение», 1802–1929), «The Quarterly Review» («Ежеквартальное обозрение», 1809–1967), «Blackwood's Magazine» («Блэквудовский журнал», 1817), «The London Magazine» («Лондонский журнал», 1820–1826), а также газета, ставшая синонимом качественной прессы – «The Times» («Таймс»).

Ежеквартальный журнал «The Edinburgh Review» был основан в столице Шотландии в октябре 1802 г. как орган партии вигов, и среди его основателей были Фрэнсис Джеффри, Сидни Смит, Генри Броугхем. Издателем журнала выступил книгоиздатель Арчибальд Констебл, который одним из первых стал платить высокие гонорары авторам. Главным редактором этого издания в течение 27 лет оставался Фрэнсис Джеффри, критик и эссеист, положивший начало плеяде всевластных редакторов в английской журналистике XIX в.

«The Edinburgh Review» стал чрезвычайно влиятельным изданием, а многие его статьи политического и литературно-критического характера воспринимались как «истина в последней инстанции». Умеренный консерватизм этого издания понравился публике, а его литературные суждения оказывали решающее влияние и на писателей, и на читателей.

В первые годы издания журнал подверг критике поэтов-лейкистов, в частности Уильяма Ворсворта и Роберта Саути. Статья Генри Броугхема, опубликованная в 1808 г. и высмеивавшая юношеский сборник стихов лорда Байрона, повлекла за собой один из самых громких скандалов в истории английской литературы. Оскорбленный Байрон отреагировал на выпад «The Edinburgh Review» стихотворной сатирой «Английские барды и шотландские обозреватели» (1809), отстояв тем самым право литератора на ответ критику.

Тем не менее, высокий уровень критических статей «The Edinburgh Review» послужил образцом для многих европейских и американских литературно-критических изданий. Как редактор, Фрэнсис Джеффри смог открыть талант таких выдающихся эссеистов, как Томас Карлейль и Томас Маколей, которые начали свой творческий путь в журнале «The Edinburgh Review». Маколей, ставший впоследствии известным английским историком, любил повторять, что «истинную историю страны можно найти в ее прессе».

Ежеквартальник «The Quarterly Review» был основан в Лондоне в 1809 г. как издание консерваторов. За этим журналом стояла издательская фирма Джона Мюррея, провозглашенного «королем книгоиздателей». «Крестным отцом» издания стал Вальтер Скотт, окончательно рассорившийся с «The Edinburgh Review», а первым редактором – публицист и сатирик Уильям Гиффорд (1809–1824), в свое время прославившийся изданием еженедельника «The Anti-Jacobin» («Антиякобинец», 1797–1798).

Журнал быстро приобрел влияние, сопоставимое с влиянием «The Edinburgh Review», и даже скандал с разгромной рецензией на поэму Джона Китса, приведший в итоге к смерти поэта, стал своеобразным аналогом «байроновскому». Тот же Китс в одном из писем (1818) отмечал феномен воздействия влиятельных ежеквартальников на общественное мнение: «Журналы расслабили читательские умы и приохотили их к праздности – немногие теперь способны мыслить самостоятельно. Кроме того, эти журналы становятся все более и более могущественными, особенно «Куотерли». Их власть сходна с воздействием предрассудков: чем больше и дольше толпа поддается их влиянию, тем сильнее они разрастаются и укореняются, отвоевывая себе все больший простор.

Я питал надежду, что когда люди увидят, наконец, – а им пора уже увидеть – всю глубину беззастенчивого надувательства со стороны этой журнальной напасти, они с презрением от него отвернутся, но не тут-то было: читатели – это зрители, толпящиеся в Вестминстре вокруг арены, где происходят петушиные бои – им нравится глазеть на драку и решительно все равно, какой петух победит, а какой окажется побежденным...». Однако в том же 1818 г. Уильям Гиффорд смог по достоинству оценить роман Мери Шелли «Франкенштейн».

«Blackwood's Magazine» был основан в Эдинбурге в 1817 г. и стал органом так называемых «младших тори». Его идейным вдохновителем оказался, как и в случае с «The Quarterly Review», Вальтер Скотт, а «финансовой основой» – издательская фирма Уильяма Блэквуда, чья фамилия и оказалась в названии ежемесячника. Первыми редакторами издания были Джон Локхарт, будущий зять Вальтера Скотта, и Джон Вильсон, автор драматической поэмы «Чумной город», послужившей сюжетной основой для пушкинского «Пира во время чумы». Редакторский тандем Локхарт-Вильсон приобрел известность своими сатирическими атаками на либералов (поэма «Халдейская рукопись»), а также на поэтическую школу «кокни», то есть на лондонских романтиков.

После перехода Локхарта в 1825 г. в Лондон на должность редактора «The Quarterly Review» Джон Вильсон длительное время оставался на редакторском посту «Blackwood's Magazine», где под псевдонимом «Кристофер Норт» публиковал серии эссе, вошедшие в историю английской литературы под названием «Аброзианские ночи». С редакторской деятельностью Локхарта и Вильсона была связана история журналистской дуэли, когда в пылу полемики, завязавшейся между «Blackwood's Magazine» и «The London Magazine», Джон Скотт (редактор «The London Magazine») вызвал в 1821 г. на поединок Джона Локхарта. На этой дуэли, где место Локхарта занял его друг Джонатан Кристи, Джон Скотт был убит.

Журнал «The London Magazine», основанный Джоном Скоттом в 1820 г., был чисто литературным изданием и, несмотря на короткий срок своей «жизни», оказал значительное влияние на развитие английского эссе. В журнале раскрылись дарования таких блистательных эссеистов, как Чарльз Лэм («Очерки Элии»), Уильям Хэззлитт («Застольные беседы»), Томас Де Куинси («Исповедь англичанина, употребляющего опиум»).

На рубеже XVIII–XIX вв. в Англии газеты не имели такого влияния на общественное мнение, как журналы. Однако именно в это время появилась газета, считающаяся в настоящее время синонимом респектабельности британской прессы. Ее основателем стал английский типограф Джон Уолтер, который в 1785 г. начал издавать газету «Universal Daily Register» («Универсальный ежедневный журнал»). В 1788 г. издание Джона Уолтера было переименовано в «The Times», и под этим названием газета вошла в историю мировой прессы.

Задачей Джона Уолтера было сделать «The Times» изданием, интересным всем читающим кругам. В своей первой редакционной статье он заявил о том, что «газета должна быть хроникером времени, верным летописцем всех проявлений человеческого разума; она не должна сосредоточиваться только на одном событии, но, подобно хорошо сервированному столу, должна иметь в своем арсенале блюда на любой вкус <...> и, избегая крайностей, держаться золотой середины».

Во времена Джона Уолтера занятие журналистикой не было прибыльным делом, единственная награда – приобретение политического влияния. Тиражи британских газет были небольшими, и в 1795 г. тираж «The Times», составивший 4800 экз., считался рекордным. Как и другие редакторы того времени, Джон Уолтер не избежал судебного преследования за публикации в газете. Осенью 1789 г. за статью, направленную против герцога Йоркского, он был приговорен к уплате штрафа в 50 фунтов стерлингов, к позорному столбу на один час и к году тюремного заключения. Хотя, даже находясь в Ньюгейтской тюрьме, Уолтер продолжал руководить «The Times». За это время появились еще две публикации, повлекшие за собой судебную кару в дополнительный год тюрьмы и штрафу в 200 фунтов стерлингов. Выйти из тюрьмы Джону Уолтеру удалось только через год и четыре месяца.

Подлинное значение «The Times» как общенациональной, а затем влиятельной европейской газеты проявилось только в XIX в. В 1803 г. управление «The Times» перешло к Джону Уолтеру II, который усилил в «The Times» черты респектабельности и сделал это издание самым информированным в стране. В период наполеоновских войн Англия находилась не только в экономической, но и в информационной блокаде – иностранные новости поступали с большим опозданием. Использовав ситуацию, «The Times» в 1807 г. послала своего корреспондента Генри Робинсона освещать события в Европе. Репортажи корреспондента «The Times» из Германии и Испании продолжались до 1809 г., став своеобразным британским «окном в Европу», а сама газета увеличила сеть своих корреспондентов как внутри страны, так и за рубежом.

В 1817 г. Джон Уолтер II занял место в парламенте, а на пост редактора назначил Томаса Барнса. Барнс возвел газету в ранг непререкаемых авторитетов в мире информации, закрепив за ней статус влиятельного издания. Взвешенная позиция «The Times», не допускавшая явного радикализма, и ориентация на традиционные ценности среднего класса выгодно отличали ее от популистских и радикальных изданий того времени, не говоря о бульварной прессе.

Публикации и позиция «The Times» сыграли важную роль в таких, важных политических событиях, как первая парламентская реформа 1832 г., давшая право голоса мелкой и средней буржуазии и уничтожившая часть «гнилых местечек» в пользу промышленных центров, принятие закона об эмансипации католиков, отмена хлебных законов в 1846 г.

Пик популярности «The Times» пришелся на события Крымской войны, в период редакторства Джона Дилейна. Освещать военные действия был отправлен знаменитый корреспондент «The Times» Уильям Рассел, первый военный корреспондент в истории британской прессы. Репортажи Рассела с места боев вдохновляли поэтов, строки его репортажей становились крылатыми выражениями, а его разоблачения военных и политических кругов привели к отставке правительства и к смене военного руководства.

В середине XIX столетия «The Times» получила прозвище «Громовержец». Ее ежедневный тираж достиг 60000 экз., тогда как тираж ближайшего конкурента едва приближался к 6000. Точность и качество репортажей, своевременность освещения событий, высокий уровень передовиц и аналитических статей, осведомленность в хитросплетениях европейской политики сделали «The Times» эталоном европейского периодического издания. Во многих европейских столицах собственные корреспонденты «The Times» пользовались таким же вниманием, как и послы иностранных держав. Пресса в лице «Таймс» становилась подлинной «четвертой властью». Для Абрахама Линкольна «The Times» этого периода – «одна из величайших сил в мире», даже королева Виктория в одном из писем сетовала на влиятельность этой газеты.

Газета всегда была чутка к технологическим и оформительским инновациям. 10 января 1806 г. в «The Times» впервые появилась иллюстрация, посвященная похоронам адмирала Нельсона. «The Times» первой в Европе использовала возможности парового печатного станка, изобретенного в 1810 г. саксонским печатником Фредериком Кенигом. Новшество Кенига долгое время не находило промышленного применения, пока «The Times» не задействовала машину Кенига в издательском процессе в 1814 г. И это позволило лондонской газете перейти с выпуска 300 экземпляров газеты в час на печатном станке на выпуск 1100 экземпляров газеты в час при помощи новой системы.

Дальнейшим прорывом в области типографского дела стало изобретение ротационной печатной машины, сделанное американцем Ричардом Хоу в 1846 г. «The Times» тем временем шла своим курсом и в 1848 году смогла ввести в действие машину, которая с применением рулонной бумаги одновременно печатала и лицевую, и оборотную сторону с производительностью почти восемь тысяч экземпляров в час. Цены на печать упали на 25 процентов. «The Times» выиграла битву за механическое производство шрифтов, первой использовав в 1881 г. строкоотливную машину, запатентованную Фредериком Уилксом.

Другой важной коммуникационной инновацией стало появление информационных агентств. Первое в мире информационное агентство появилось в 1835 г. в Париже. Его основателем стал Шарль Луи Гавас, начавший свою деятельность с «бюро переводов Гаваса», в задачу которого входило оперативное обеспечение переводов иностранной прессы для нужд местной периодики. В дальнейшем информационное агентство Гаваса получало новости из зарубежных газет, а также от широкой сети собственных корреспондентов, продавая полученную информацию в парижские газеты, затем провинциальные, а потом и зарубежные издания. Для быстрого получения информации в период, когда железные дороги были еще крайне медленным средством сообщения, а телеграф только стал входить в газетную и информационную практику, агентство Гаваса с успехом применяло голубиную почту. Офис Гаваса располагался на одной улице с главным парижским почтамтом, что ускоряло возможность быстрой отправки почты. В «Монографии о парижской прессе» Бальзак упоминает господина Гаваса, который «снабжает всех одними и теми же новостями, сохраняя право первой ночи за теми, кто платит больше».

В агентстве Гаваса получили первые навыки работы будущие основатели собственных информационных агентств – Бернхард Вольф и Питер Юлиус Ройтер. В течение 1848 г. три самых известных в Европе «информационщика» работали вместе. В конце 1848 г. Вольф открыл собственное агентство, получив должность исполнительного директора берлинской газеты «National Zeitung». Он подключил к редакции телеграф и стал помещать в газете короткие сообщения из Лондона и Франкфурта, полученные по новому средству связи. Цена на услуги телеграфной связи была высокой, а потому Вольф заключил договор с издателями других газет и частными лицами о продаже им биржевых новостей, полученных из Парижа, Лондона, Штеттина, Гамбурга и Франкфурта-на-Майне. Так возникло «Telegrafisches Korrespondenzbuero (В. Wolff)» («Телеграфное корреспондентское бюро (Б. Вольф)»).

Вначале передаваемые новости были только биржевыми, но вскоре стали дополняться и новостями политическими. Когда была налажена телеграфная связь между немецкими городами и Веной, то Вольф усилил бюро новостей службой внутриполитической информации.

В том же 1848 г., когда Бернхард Вольф приступил к созданию своего информационного агентства, в «свободное плавание» в мире информационного бизнеса отправился и уроженец немецкого города Касселя Питер Юлиус Ройтер. В начале 1849 г. Ройтер, пользуясь отсутствием в Париже налога на печать, основал газетный листок, представлявший собрание всякого рода новостей – от светской хроники до биржевых сводок. Жена Ройтера переводила информацию с французского языка на немецкий, и газета рассылалась подписчикам в Германию. Идея была хороша, но в финансовом отношении проигрышна. Газета была закрыта за долги, но это обстоятельство не обескуражило Ройтера.

Он перебрался в Германию в город Аахен, который в силу своего географического положения являлся важнейшим «коммуникационным перекрестком» между Бельгией, Нидерландами и Германией. В этом городе Ройтер открыл свою первую информационную контору, используя новости, получаемые по телеграфным линиям «Берлин-Аахен» и «Париж-Аахен». Телеграфная линия между Брюсселем и Аахеном еще не была проложена, и ликвидировать коммуникационное расстояние длиной в 90 километров взялась контора Ройтера. Пригодились навыки, приобретенные в бюро Гаваса, – Ройтер использовал голубиную почту, которая была гораздо быстрее передачи информации посредством железной дороги. Вскоре на получение информации от конторы Ройтера подписались крупные немецкие и бельгийские газеты, и это была первая победа нового информационного агентства.

Большие перспективы в развитии информационного рынка Ройтер видел в Англии, но договориться с главным редактором газеты «The Times», который видел в немце еврейского происхождения агента иностранной разведки, не удалось. К тому же «The Times» имела свою сеть корреспондентов практически по всей Европе, в США, Китае, Индии и на Ближнем Востоке. И все же летом 1851 г. Питер Юлиус Ройтер переехал в Англию, чтобы стать Джулиусом Рейтером и основать 4 октября того же года компанию под названием «Подводный телеграф».

Многие исследователи считают эту дату датой основания агентства Рейтер. К этому времени у Рейтера было достаточно средств, а главное – у него были многочисленные связи в главных европейских центрах. Офис новой компании Рейтер расположился в одном из зданий Лондонской фондовой биржи. Рейтер подписал с ней контракт на доступ информации самой биржи и на поставку данных с европейских бирж. Агентство Рейтера, пользуясь услугами телеграфного кабеля, проложенного через пролив Па-де-Кале, дважды в день снабжала биржевиков и торговцев самой свежей информацией о ценах и котировках. Даже финансовая империя Ротшильдов предпочла подписать контракт с Рейтером.

В 1853 г. Рейтер изменил название своей компании на «The Continental Telegraph» («Континентальный телеграф») и попытался выйти за пределы чисто биржевой информации. Долгое время ему не удавалось выйти на газетный рынок, во многом из-за противодействия влиятельнейшей «The Times». Но когда «The Continental Telegraph» опередила «The Times» в сообщении о падении Севастополя, то состоялся прорыв в мир политических новостей. Английские газеты одна за другой стали заключать договоры с агентством Рейтера. А в 1858 г. сдалась и «The Times», которая с отменой гербового сбора в 1855 г. потеряла свое монопольное положение в английской прессе и была вынуждена публиковать телеграммы не только от собственных корреспондентов, но и от агентства «The Continental Telegraph». К началу 1860-х гг. Джулиус Рейтер приобрел такое огромное влияние, что Карл Маркс в письме к Фридриху Энгельсу от 12 апреля 1860 г. был вынужден задаваться вопросом: «Как ты думаешь, кто стоит за этим безграмотным евреем Ройтером?» И так же, как и лондонская «The Times», приходил к мысли о разведывательной деятельности, но почему-то со стороны России.

Так или иначе, три ведущих информационных агентства не могли не вступить в конкурентную борьбу. В 1864 г. Рейтер открыл филиал в немецком городе Ганновере и попытался вытеснить Вольфа, который через посредников обратился к Вильгельму I с просьбой о помощи. В итоге в мае 1865 г. Бернхард Вольф продал свое бюро по согласованию с правительством континентальной телеграфной компании, которая сохранила его название «Wolf’ sches Telegrafenbuero (W.Т.В.)». Чтобы конкурентная борьба не выходила за цивилизованные рамки, в 1870 г. все три агентства подписали Картельный договор, распределив сферы влияния. Согласно этому договору Рейтер распространял свою информацию в Великобритании и Восточной Азии, Гавас – во франкоязычных странах, а Вольф – в Северной и Восточной Европе, в Германской империи и ее колониях. Технологические новшества в издательском процессе, в информационных технологиях и введение в европейских странах в широких масштабах начального образования стимулировали появление «массовых», недорогих периодических изданий, рассчитанных на вкусы малообразованной, но большой читательской аудитории. Лидером французской «penny press» был Эмиль де Жирарден – один из наиболее интересных журналистов и редакторов Франции XIX в., уловивший тенденции развития современной ему журнальной политики. Он начинал с выпуска журнала мод «La Mode» (1829–1854). Журнал «La Mode» вначале выходил как чисто великосветский журнал. Вскоре Жирарден придал ему черты политического издания, но сохранил раздел мод с картинками из жизни высшего света, учитывая интересы сложившегося круга читателей. Самый успешный издательский проект Жирардена – основание им в 1836 г. новой политической газеты «La Presse» («Пресса»), подписная цена которой (40 франков) была вдвое ниже всех других подобных изданий. Жирарден верно рассчитал, что «газета делается не редакторами, а подписчиками» – при большом числе подписчиков объявления будут печататься именно в его газете, а плата за них покроет низкую подписную цену. В год основания у газеты Жирардена было 10000 подписчиков, а реклама приносила газете до 200000 франков в год. Новая газета Жирардена привлекла читателей не только низкой подписной ценой, но и блестящими журналистскими именами (например, Теофиля Готье, ведшего раздел художественно-критического фельетона).

Жирардену удалось превратить свою газету в независимое издание, и публикации в «La Presse» нередко вызывали раздражение властей. В 1848 г. Жирарден был арестован по распоряжению Эжена Кавеньяка, а издание «La Presse» было приостановлено. Выпущенный на свободу после 11 дней заключения Жирарден стал на сторону принца Луи-Наполеона и отомстил Кавеньяку, предприняв ожесточенную борьбу против его кандидатуры на пост президента республики. Однако, став членом законодательного собрания, он стал противником бонапартизма. В качестве депутата Жирарден постоянно выступал в защиту полной свободы печати.

С именем Жирардена связывается и первое появление в европейской периодике «скрытой рекламы». Появление подобной рекламы отмечается специалистами еще в газетах XVIII столетия, но подобные сообщения частных лиц было легко отличить от редакционного текста, хотя бы по месту публикации в газете и по специальным обозначениям-маркерам типа «N.В.» или «P.S.» Однако в начале XIX века стали появляться такие сообщения рекламного характера, которые трудно было отличить от редакционного текста. «Так как к редакционной части читающая публика относится с большим вниманием и доверием, нежели к отделу объявлений, то такие объявления для рекламирующего имеют большую ценность. Жирарден учитывал это и брал за строку сообщений значительно дороже, чем за строку объявлений. Эти сообщения бывают двоякого рода: в одних в конце заметки, интересной самой по себе, приводится фраза или несколько фраз рекламного характера, в других нет даже намека на рекламу, хотя фактически вся заметка помещена в целях рекламы»10.

Издательская модель газеты Жирардена оказалась весьма привлекательной. В 1848 г. в Вене Август Цанг основал австрийский аналог жирарденовской газеты – «Die Presse».

Во французской «penny press» появился и такой любопытный газетный феномен, как «роман-фельетон». Его появление связывается с деятельностью Луи Верона, журналиста и публициста, который в 1835 г. отказался от прибыльной должности директора Гранд-опера, став главным собственником газеты «Constitutionnel». Верон смог сделать газету популярной, предложив читателю роман с продолжением. В 1837 г. им стал роман Эжена Сю «Вечный жид».

Интересно отметить, что почти все романы Эжена Сю, начиная с 1837 г., публиковались вначале как романы-фельетоны. Они находили доступ к читателю, нередко не бравшему до того книги в руки, и в свою очередь привлекая его к газете. Верон знал читательские вкусы и сделал верную ставку на новый роман популярного литератора.

Во время печатания «Вечного жида» в «Constitutionnel» число подписчиков поднялось с 3000 до 40000, в читальнях выстраивались очереди, не знающим грамоты читали вслух портье и соседи.

Обращение к массовому мещанскому читателю, необходимость на протяжении ряда месяцев держать его в постоянном ожидании продолжения, торопливость самого процесса писания породили характерную для романа-фельетона технику: упрощенность психологических мотивировок, сентиментально-мелодрамотический подбор персонажей, сложность интриги, при обилии кульминационных пунктов, подчас сводящих изложение к монтажу разрозненных выразительных ситуаций, растянутость, наконец, эмоциональность и неряшливость языка.

Параллельно с жанром романа-фельетона во французской журналистике 1830-х – 1840-х гг. наблюдается расцвет такого литературно-журналистского жанра, как «физиологии». Восходит этот жанр к сочинению «Физиология вкуса», которое в 1826 г. опубликовал А. Брийа-Саварен, литератор, юрист и знаток гастрономии. В «Физиологии вкуса» вполне серьезные философские сентенции перемежались кулинарными рецептами и историческими анекдотами. После Брийа-Саварена термин «физиология» покинул чисто научную область и переместился в область политической и бытописательной публицистики.

Физиологии писались в псевдонаучном стиле, с разбивкой текста на параграфы и с включением различного рода классификаций, и обычно сопровождались остроумными иллюстрациями, над которыми работали лучшие художники того времени (достаточно назвать имена Гаварни, Гранвиля или Домье). Иногда физиология могла принимать формы сатирического политического памфлета, как, например, вышедшая в 1832 г. «Физиология груши», где под грушей не без помощи блистательного карикатуриста Шарля Филиппона подразумевался «король французов» Луи-Филипп. После выхода в свет данной физиологии обыгрывание сходства лица короля с грушей стало «хорошим тоном» в среде оппозиционно настроенных журналистов. В 1841 г. Луи-Филипп подвергся нападкам в «Физиологии зонтика», так как зонтик ассоциировался с обликом короля-буржуа.

Поводом для написания физиологии могло стать все что угодно. Одна за другой выходили «Физиология шутника», «Физиология фетровой шляпы», «Физиология конфеты», «Физиология рогоносца». Пик популярности для этого жанра пришелся на 1841 г., в течение которого было опубликовано около 80 физиологий.

В 1842 г. в коллективном сборнике «Большой город», представлявшем собой собрание физиологии, принадлежавших перу различных авторов, вышла «Монография о парижской прессе» Оноре де Бальзака. Бальзак, имевший огромный журналистский и редакторский опыт, не мог не отметить изменившийся в XIX в. социальный статус издателя и редактора:

«Редакторы делают из честолюбивого владельца газеты важную персону, и он желает стать – а иногда и становится – префектом, членом государственного совета, главным сборщиком налогов, директором театра, если, конечно, у него недостает здравого смысла остаться тем, кто он есть, разносчиком славы, трибуном спекуляций и сводней избирателей. Он пускает статьи в печать или кладет их в долгий ящик. Он может – смотря по обстоятельствам – дать ход книге, делу, человеку, а может погубить».

Примером этому могла служить судьба того же Эмиля де Жирардена, поднявшегося к вершинам государственной власти и ставшего влиятельным общественным деятелем при помощи своей газеты. Издатели и редакторы становятся все более независимыми. Возросли и зарплаты в сфере журналистики, что привело к повышению престижа этой профессии.

В целом же, деятельность таких издателей и редакторов как Верон или Жирарден свидетельствовала о наступлении новой эры в журналистике – эры, в которой основной акцент будет делаться на вкусы массового читателя. Элементы массовой культуры начинают активно проявляться во второй половине XIX столетия. Газеты все более становятся частью бизнеса, а не политической борьбы.

В этой прессе особый акцент делался на описание сенсационных преступлений. Еще в 1827 г. в «Blackwood's Magazine» было опубликовано исполненное мрачного юмора эссе Томаса Де Куинси «Об убийстве как одном из изящных искусств». Де Куинси предложил новый взгляд на формирующуюся в периодике тему, он эстетизировал преступление, выведя его за рамки бульварной хроники в область семиотики зла и красоты преступного замысла и исполнения. Эта маргинальная область культуры – подход к запретному, возможность прикоснуться к жуткой тайне – обрели особый смысл в викторианскую эпоху. Ужас, скрывающийся рядом, привносил в жизнь обывателя ощущение-переживание легкого невротического состояния. Самое страшное, предельно эстетизированное, «знаковое» преступление 1880-х – серийные убийства Джека-Потрошителя, оставшиеся темной тайной викторианского Лондона, – апофеоз материализации самой идеи и эстетики преступления.

По этому пути пошла ежедневная французская газета М.П. Милло – «Pette Journal» («Маленькая газета»), основанная в 1861 г. и завоевавшая аудиторию благодаря ставке на леденящие душу убийства. Чем кошмарнее были описываемые преступления, тем стремительнее рос тираж, приблизившись в 1869 г. к 470000 экземпляров.

«Массовая» пресса быстро освоила и приемы иллюстрированных изданий, дополнив сенсационность соответствующим видеорядом. Тот же Милло в начале 1870-х практически скупил все парижские иллюстрированные издания, чтобы создать первую во Франции ежедневную иллюстрированную газету с тиражом, приближавшимся к миллиону экземпляров. Для сравнения – первая ежедневная иллюстрированная газета в Англии «Daily Graphic» появилась лишь в 1890 г. В Германии первая по-настоящему иллюстрированная газета появилась в 1843 г. усилиями Иоганна Вебера в Лейпциге. «Leipziger lllustrierte Zeitung» («Лейпцигская иллюстрированная газета») позиционировалась издателем-редактором как «газета общего интереса», выходившая раз в неделю. Она быстро завоевала популярность, и к 1873 г. тираж газеты достиг 18000 экземпляров.

Политическая и радикальная журналистика Европы – чартистская пресса Англии, республиканская печать Франции, социалистическая периодика Германии, Франции и других европейских стран по-своему дополняла пеструю палитру идеологического медиа-рынка, но все же повторяла уже сложившиеся типологические инновации, разработанные качественной и массовой журналистикой.

Наиболее заметным явлением в журналистике конца XIX столетия можно считать наступление эры «нового журнализма», связанного с появлением газеты «The Daily Mail», основанной в 1896 г. Альфредом Хармсвортом, а также традиции «малых журналов», вышедших из поздневикторианского эстетизма «Yellow Book» или «The Savoy» с иллюстрациями Обри Бердсли.

1Философия эпохи ранних буржуазных революций. М., 1983. С. 299.

2Stephens M. A History of News: From the Drum to the Satellite. NY, 1989. P. 176.

3Лабрюйер Ж. Характеры, или Нравы нынешнего века. М.; Л., 1964. С. 43.

4Геттнер Г. История всеобщей литературы XVIII века: В 3 т. СПб., 1866. Т. 1. С. 244.

5История английской литературы: В 5 т. М.; Л., 1945. Т. 1. Вып. 2. С. 328–329.

6Тревельян Дж. М. Социальная история Англии. М., 1959. С. 425–426.

7История всемирной литературы: В 9 т. М., 1988. Т. 5. С. 91.

8Лансон Г. История французской литературы. Современная эпоха. М., 1909. С. 15.

9История печати: Антология/Сост. Я.Н. Засурский, Е.Л. Вартанова. М., 2001. Т. 2. С. 414.

10Уперов В. В. Реклама – ее сущность, значение, историческое развитие и психологические основы // Гермес. Торговля и реклама. Сборник. СПб, 1994. С. 414.

studfiles.net

---

Смотрите также

• 
  Журнал закаливающих мероприятий
• 
  Читать журнал аэрофлот
• 
  Кадровое решение журнал
• 
  Журнал кара делевинь
• 
  Журнал вестник мгсу
• 
  Вестник мгсу журнал
• 
  Журналы о миграции
• 
  Журнал учета шин
• 
  Электронный журнал порецкое
• 
  Дал интервью журналу
• 
  Журналы в таджикистане